Небесный код омеги

      Тэхён проснулся с чётким осознанием двух вещей: во-первых, солнечный свет, падающий из окна, был раздражающе ярок и горяч для его непривыкших зрачков. Во-вторых, в доме пахло чем-то, что вызывало немедленное слюноотделение и странное чувство в районе желудка. Позже он узнает, что это запах блинов Чимина — универсальный сигнал к началу утра.       Спускаясь в кухню, он застал картину идеального хаоса. Чонгук, с взъерошенными волосами, пытался налить сок в пять стаканов одновременно, из которых два неизбежно оказывались в руках у Анри и Минхо. Мальчишки устроили гонки пластиковых динозавров по кухонному столу.    — Диплодок атакует стойку с вареньем! Он голоден! — кричал Анри.    — Тираннозавр отвечает! У него метаболизм выше! — парировал Минхо, явно усвоивший отцовские научные термины.      Чимин у плиты виртуозно переворачивал блин, подбрасывая его в воздух.      — Утреннее шоу «Выживание с омегой», часть пятая! — объявил он, заметив Тэхёна. — Добро пожаловать, наш зритель с небес! Держи пари, упадет ли этот блинчик мне на голову или совершит идеальную посадку?      — Статистически, учитывая коэффициент трения сковороды и вашу демонстрируемую ловкость, вероятность успешной посадки превышает 87%, — серьезно ответил Тэхён, присаживаясь на свободный стул.       Блин, словно услышав его, плавно приземлился обратно на сковородку. Чимин торжествующе взглянул на Чонгука.     — Слышал? 87%! У меня даже справка есть!     — От ангела, — мрачно уточнил Чонгук, наконец справившись со стаканами. — Это не считается.     — Всё, что работает, считается, — парировал Чимин, сгружая стопку блинов на тарелку перед Тэхёном. — Ешь. Это твой первый блин. В буквальном и переносном смысле. Не комом.     Тэхён осторожно взял вилку, изучая предмет.     — Агрегат для протыкания и поднятия… мучных дисков.     — О, Боги, он и сейчас говорит как инструкция, — простонал Чонгук, садясь рядом. — Тэхён, просто ешь. Это вкусно.     Тэхён попробовал. Его глаза округлились.      — Это… это нарушает все законы энергоэффективности. Столько калорий для такой простой функции… Но это гениально. Это как чистый, концентрированный утренний свет, но съедобный.      — Лучший комплимент моим блинам за всю историю, — прошептал Чимин, тронутый до глубины души.    Завтрак продолжился в том же духе. Анри, закончив с динозаврами, уставился на Тэхёна.      — Дядя Тэхён, а у тебя на спине шрамы зажили? Ты будешь снова отращивать крылья?     Наступила тишина. Чонгук замер с кружкой в руке. Тэхён отложил вилку.     — Нет, Анри. Крылья… они были частью другой реальности. Здесь они не могут существовать. А шрамы… — он посмотрел на Чонгука, ища в его глазах разрешение. Чонгук едва заметно кивнул. — Они часть меня теперь. Как память.      — А ты… кто? — с присущей ему прямотой спросил Минхо. — Отец — альфа. Дядя Чимин — омега. А ты? Ты не пахнешь ни так, ни так.     Чимин поперхнулся чаем. Чонгук внутренне сжался. Вопрос висел в воздухе, острый и неудобный.     Тэхён обвёл взглядом своих маленьких собеседников, затем взгляд скользнул по взрослым.      — В моём мире нет такого разделения с рождения, — начал он тихо, но чётко. — Моя сущность… пластична. Представьте себе чистую воду. Она может принять форму любого сосуда. Так и я. Когда… когда возникает Глубокая Связь, настоящая и вечная, я могу принять форму, наиболее созвучную тому, кого люблю. Если бы я полюбил омегу, во мне могли бы проявиться черты альфы. Если бы я полюбил альфу… — он сделал паузу, и его взгляд на миг встретился с растерянным взглядом Чонгука, — я мог бы стать омегой. Навсегда. Со всеми… возможностями этого состояния.     В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только шипением кофеварки.     — То есть ты можешь родить? — с неподдельным интересом спросил Анри.     — Или стать отцом, — кивнул Тэхён. — Но только один раз. И только ради одного человека. Это самый важный выбор. Я пока об этом еще не задумывался.      Двери с грохотом распахнулись, и в кухню ввалился Мин Юнги, похожий на грозовую тучу в черной кожанке и с подозрительным отсутствием признаков жизни в глазах.    — Утро. Дети. Шум. Блины. Запах семейного счастья. У меня анафилактический шок от этой идиллии, — проворчал он, направляясь к кофеварке. — Чимин, твоя миссия? Я как таксист-извозчик прибыл.     — Забрать моих прекрасных племянников в сад, чтобы дать их отцу и его… гостю… передохнуть от вопросов о половой принадлежности и динозаврах, — улыбнулся Чимин, собирая детям рюкзаки.      Юнги, наливая кофе, оценивающе посмотрел на Тэхёна.     — Чонгук, у тебя кофе как будто пережило несколько кругов сансары и очнулось в твоей турке. Ангел, научи его, как правильно варить амброзию, или что у вас там пьют.      Пока дети одевались под неугомонные комментарии Юнги, а Чимин мыл посуду, на пороге снова возникло движение. На этот раз это был Ким Сокджин, но не с сумками, а с целой тележкой для покупок, доверху набитой пакетами.     — Дорогие мои! — возвестил он, едва переступая порог. — Я не просто пришёл, я совершил подвиг! Я прошёл квест «Одень ангела» на максимальной сложности! Он начал выгружать на диван в гостиной, куда потянулись все обитатели дома, горы одежды: свитера всех оттенков серого и синего, джинсы, футболки с принтами (от нейтронных звезд до котов в коробках), носки, и даже несколько шапок.      — Всё постирано, выглажено, проверено на колючесть! — Сокджин смотрел на Тэхёна с гордостью скульптора. — Твоя эра халата и заимствованных вещей окончена! Начинается эпоха стиля!      Юнги, примостившись на подлокотнике кресла, жевал тост с самым бесстрастным видом.     — Покажи нам самое ужасное, что ты купил. Я поставлю на это.     — У меня нет ничего ужасного! — возмутился Сокджин. — Вот, например, этот свитер с оленями…      — О, Боже, он купил свитер с оленями, — безжизненно констатировал Юнги. — Классика жанра. Ангел в свитере с оленями. Будет похож на эльфа, который заблудился по пути на Северный полюс.    — Он мягкий! — Сокджин прижал свитер к щеке. — И олени дружелюбные!    — Олени на свитере — это всегда признак надвигающейся бытовой магии и плохих решений, — парировал Юнги. — Но ладно, примеряй, ангелок. Давайте посмотрим на чудо перевоплощения.      Началось импровизированное дефиле. Тэхён, послушная модель, менял одежду под руководством Сокджина и под аккомпанемент комментариев Юнги.      — Свитер «уставший аспирант» — идет. Джинсы «я только что узнал, что у меня есть ноги» — норм. Футболка с формулой E=mc² — это уже трэш, Сокджин, ты купил футболку с формулой, это как надеть свитер «я дышу».    — Это познавательно! — защищался Сокджин.    — А это что? — Юнги вытащил из глубины кучи нечто ярко-розовое и пушистое.    — Ты купил ему кардиган цвета «проснувшаяся фламинго»? Ты хочешь, чтобы его засекли со спутника?    — Это был импульсивный выбор! Он выглядел теплым! Тэхён, тем временем, стоя в мягких серых джоггерах и простом синем свитере, вдруг сказал:    — Мне… нравится. Это создает постоянный микромассаж кожи. И визуально… я кажусь менее «не от мира сего»?     — Точно! — обрадовался Сокджин. — Ты теперь похож на симпатичного студента-физика, который слишком много времени проводит в библиотеке. Идеальный камуфляж!     — Отлично, — сказал Юнги. — Теперь, когда он выглядит как человек, можно приступать к следующему уроку: «Как не светиться при виде кофеварки» и «Основы сарказма для начинающих». Я готов преподавать. Плата — эти носки с оленями. Они мои теперь.      Чонгук, наблюдавший за этим цирком, чувствовал, как тяжесть утра и серьёзность разговора о природе Тэхёна медленно растворяется в этом хаосе заботы и абсурда. Он смотрел на Тэхёна в новом свитере, на его сосредоточенное лицо, и думал о том выборе, который тот однажды мог сделать. Его выбор. И впервые за долгое время будущее не казалось ему пустым и тоскливым. Оно казалось… ярким, немного сумасшедшим и наполненным светом — не небесным, а тем, что рождается в перепалке друзей на уютной кухне. Продолжение следует...