Кот Фриц и все-все-все.

Утро в квартире Сильвии было тихим, как музыкальная пауза. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в жалюзи, рисовали на паркетном полу золотые полосы, похожие на клавиши рояля. Воздух пах крепким кофе и той особенной, умиротворяющей атмосферой, которая бывает только там, где ты чувствуешь себя абсолютно на своем месте. Ник сидел за небольшим кухонным столом, одетый в ее шелковый халат цвета ночного неба, который был ему слегка коротковат. Вчерашняя ночь и сегодняшнее утро слились в единый, тягучий, счастливый момент, который ему не хотелось прерывать. Он лениво помешивал ложкой сахар в своей чашке, глядя, как Сильвия, стоя у плиты, с сосредоточенным видом переворачивает омлет. На ней была его вчерашняя рубашка, небрежно завязанная узлом на талии, и ее волосы были собраны в неряшливый пучок. Она выглядела потрясающе. Настоящей. Она поставила перед ним тарелку с идеальным, пышным омлетом, посыпав его сверху зеленью. — Кулинарный авангард, — прокомментировала она. — Называется «Экзистенциальный омлет на двоих». Символизирует хрупкость бытия и неизбежность завтрака. Ешь, пока не остыл. Он улыбнулся и взялся за вилку. Они ели в комфортном молчании, которое бывает только у тех, кому не нужно заполнять паузы бессмысленной болтовней. Они уже все сказали друг другу прошлой ночью — без слов, на языке ритма и прикосновений. — Я уволился, — вдруг сказал он, прерывая тишину. Он сказал это так же просто, как мог бы сказать «передай соль». Сильвия замерла с вилкой на полпути ко рту. Она медленно опустила ее и посмотрела на него. В ее умных, темных глазах не было удивления. Скорее, ожидание и оценка. Она словно сканировала его, пытаясь понять, что стоит за этим решением. — Вот как, — сказала она так же спокойно. — Внезапное прозрение за чашкой полицейского кофе? — Скорее, накопительный эффект, — пожал плечами Ник. — Стакан просто переполнился. Я понял, что трачу свою единственную жизнь, гоняясь за тенями, в то время как… — он сделал паузу, — в то время как можно просто жить. Танцевать под дурацкую музыку. Есть идеальные омлеты. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его обычная ироничная усмешка сменилась чем-то более мягким и открытым. — Кажется, я нашел занятие поинтереснее, чем ловить похитителей сыра. Сильвия смотрела на него долгим, пронзительным взглядом. Он выдержал его. Он видел, как в ее голове идет сложный мыслительный процесс. Она взвешивала риски. Оценивала его состояние. И, видимо, пришла к какому-то выводу. Она отставила свою тарелку, поднялась, подошла к кофеварке и налила им обоим еще по чашке. Ее движения были медленными и выверенными, словно она готовилась к сложному разговору. Вернувшись за стол, она поставила чашку перед ним. — Ник, — начала она, и ее голос утратил игривые диско-нотки, став серьезным и глубоким. — Раз уж мы заговорили о работе… или ее отсутствии. Есть кое-что, что ты должен знать обо мне. Он напрягся, инстинктивно готовясь к худшему. У нее есть муж-космонавт? Она тайный агент под прикрытием? Она на самом деле пришелец? — Я тебе немного солгала, — продолжила она, глядя на пар, поднимающийся от ее чашки. — Моя работа в «Фантомных Вибрациях» — это не просто должность. Я не просто наемный администратор. Она подняла на него взгляд. — Мои настоящие работодатели — и, по совместительству, совладельцы всего этого «храма непонятного» — это мисс Зуки Лейн и мистер Волк. Ник застыл. Чашка с кофе замерла в его руке на полпути ко рту. Мир, который только что обрел такую приятную, уютную определенность, накренился и пошел трещинами. Имя «Волк», произнесенное в этой залитой солнцем кухне, прозвучало как выстрел. Он медленно, очень медленно поставил чашку на стол. В его голове пронесся ураган. Волк. Тот самый Волк. Его заклятый враг. Объект его неудавшегося расследования. И эта женщина… эта невероятная, умная, страстная женщина, с которой он провел лучшую ночь в своей жизни, работает на него. На них. Первой реакцией был холодный, профессиональный гнев. Его обвели вокруг пальца? Это была ловушка? Спецоперация по нейтрализации назойливого копа? Все их разговоры, танец, ночь — все это было… спектаклем? Он поднял на нее глаза. В них уже плескался холодный, знакомый огонь следователя, ищущего ложь. Но он не увидел в ее лице ни триумфа, ни обмана. Только спокойную, выжидательную серьезность. Она не извинялась. Она констатировала факт. И ждала его реакции. Он смотрел на нее, и гнев начал уступать место чему-то другому. Чему-то гораздо более сложному. Он прокручивал в голове все их встречи, все их диалоги. Нет. Это не было похоже на игру. Нельзя подделать тот взгляд в джаз-клубе. Нельзя симулировать тот смех во время танца. Это было настоящим. Он знал это. Он чувствовал это каждой клеткой. И тогда его мозг, привыкший находить логику в хаосе, сделал следующий шаг. Если это было правдой… то вся ситуация становилась не трагедией. А фарсом. Величайшей, абсурднейшей космической шуткой, которую вселенная могла над ним сыграть. Он только что бросил всю свою жизнь, свою карьеру, свою напарницу — все ради того, чтобы перестать гоняться за Волком. И сделал это ради женщины, которая на этого самого Волка работает. Ирония была настолько плотной, что ее можно было резать ножом. И Ник Уайлд сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации. Он рассмеялся. Сначала это был тихий, сдавленный смешок. Потом он перерос в глубокий, искренний хохот. Он откинулся на спинку стула и смеялся так, как не смеялся никогда. Он смеялся над собой, над Джуди, над Волком, над всей этой чертовой, нелепой, прекрасно устроенной мышеловкой, в которую он угодил с таким удовольствием. Сильвия смотрела на него сначала с настороженностью, а потом на ее губах появилась слабая, понимающая улыбка. Она дождалась, когда он, наконец, успокоится. Он вытер выступившую от смеха слезу с уголка глаза. — Конечно, — выдохнул он, все еще посмеиваясь. — Ну конечно, черт возьми. Это так… идеально. Это так в духе этого города. Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде уже не было ни гнева, ни подозрения. Только чистое, незамутненное веселье от абсурдности бытия. — Я, значит, тут веду расследование века, копаю под вашего босса, а ты все это время… — …надеялась, что ты не попросишь у меня ордер на обыск, — закончила она с легкой усмешкой. Он снова рассмеялся и покачал головой. Затем он подался вперед через стол, взял ее руку в свою и серьезно посмотрел ей в глаза. — Мне плевать, Сильвия, — сказал он, и в его голосе не было и тени шутки. — Мне абсолютно, тотально плевать, на кого ты работаешь. Я ушел не из-за Волка. Я ушел из-за себя. Я ушел, чтобы быть здесь. С тобой. И если твой босс — сам дьявол во плоти, что ж… значит, у дьявола отменный вкус на администраторов. Она улыбнулась. На этот раз по-настоящему, тепло и открыто. — И на бывших копов, как я погляжу. Он поднял ее руку и поцеловал костяшки пальцев. — Итак, — сказал он, его глаза снова заблестели знакомым хитрым огоньком. — Мой бывший заклятый враг теперь, получается, твой начальник. Это значит, мне нужно будет вести себя прилично на корпоративах? Завтрак был спасен. А вместе с ним — и их хрупкое, странное, построенное на руинах его старой жизни будущее. Истина оказалась не разрушительной, а освобождающей. Она не разделила их, а, наоборот, окончательно связала, сделав соучастниками в самой главной и самой абсурдной афере в его жизни — погоне за счастьем.