Шов на небе

Закрыв входную дверь и занявшись самобичеванием, я осела на пол, закинулась «Копико» и написала Жасмин. А что еще было делать? Она — моя лучшая подруга, полная противоположность, понимающая и принимающая меня. Одним словом, восхитительная девушка. Мы учимся вместе. Разумеется, когда я не прогуливаю занятия. Как-никак, учась в старшей школе, находятся дела поважнее экзаменов. Половина моих одноклассников торчит на подработках, другая просто торчит. Все старшеклассники следуют правилу «живем один раз». И мы с Жас не исключение. Завтра ее парень-барабанщик будет целый день пропадать на своей репетиции. Чувствую скорый конец этим отношениям. Они являлись таковыми, когда те учились в средней школе, но сейчас эти двое видятся непозволительно редко, потому связь потихоньку слабнет, а время вместе заменяется забитым графиком.  Жасмин, кстати, хочет стать юристом. Потому целыми днями гнется над учебниками, тщательно изучая права граждан. Она, по-моему, единственный человек, кто ходит на уроки противного Дюссолье. Чертов француз потрошит каждого, кто вздумается защищать британскую экономику. А уж что касается нынешних неоднозначных суждений насчет исторических конфликтов меж Францией и кем-либо еще, так за это он готов оплевать все первые парты. Пару раз в месяц он заменяет уроки литературы. И там битые сорок пять минут напролет либо обзывает британцев снобами, либо же восхваляет американца, который в своей книге «Над пропастью во ржи» описал всех «омерзительных типов нашего поколения». Подумаешь, ведь, всего полвека прошло с написания. Хотя, по словам профессора Дюссолье, человечество неизменчиво в своих стадиях взросления. То беж, у всех людей равного возраста на уме одни и те же мысли. Что пятьдесят лет назад, что сейчас. Может, в чем-то он и прав, но в девять утра мозг не заставишь обработать эти пустые нравоучения. По его предмету у меня была твердая тройка. Никогда не любила историю со встроенными под-темами экономики, культуры и правовыми аспектами. К доске не выходила принципиально, на уроках дремала или разрисовывала парту, а работы скатывала. Чем не горжусь, и поэтому удовлетворена твердой тройке в аттестате. Наверное, так бы продолжалось и дальше, если б я не начала «подпольные заработки» с помощью своего творчества. Какое-то время десятого класса я являлась популярной среди нескольких компаний, которым я писала на заказ. Но всему приходит конец. В любом случае пробелы по учебе считаю бессмысленным заполнять, так что днями и ночами напролет брожу по городу, зависаю в клубах, ну и т.п. А по воскресеньям расписываю заброшенные соборы и лавки, асфальт, позже провожу время с Жасмин. Мы крепко держимся друг дружки. Сейчас она готовится к поступлению в вуз, а еще частенько пропадает со своим парнем Билли. Он не уделяет ей должного времени, и меня это беспокоит. Я подумывала, как ей об этом сказать, но сегодняшняя встреча опустила эту надобность.  — Я собираюсь с ним расстаться, — сказала мне она, слезая со своего вишневого мотоцикла.  Мы взяли кофе, тогда как в моем кармане коричневой кожаной куртки мирно покоились две банки с газировкой. Прогуливаясь по парку, нам пришла одна и та же мысль: сходить в рок-клуб Марти на «Х Авеню». Путь к нему лежал через проулки, где всегда воняло дешевым куревом. Тут и там виднелась молодежь, бОльшая часть которой являлась учениками или выпускниками нашей и соседних школ. Многих мы знали в лицо, нежели по именам, однако радушием здесь и не пахло. Здание, куда мы направлялись, было разбито по секторам. Сектор бутиков, сектор клубов, местные барахолка и кино. Хоть дом и был небольшим, а скорее высоким, но вмещал в себя много приятных мест. Вход в сектор клубов проходил через книжный, где я подрабатывала несколько ранее. Магазин явно пользовался успехом. Не только из-за того, что там находилась уйма интересных книг, а еще и потому, что можно было приобрести виниловые пластинки, кассеты с музыкой, аудиокнигами, фильмами, да и, черт пойми, чем еще. Продавались также паленая бижутерия, варенки и т.п. на любой размер, вкус и цвет. Все это стало выходить из моды, потому подобные «лавки» закрывались. Здесь же осталась чуть ли не единственная точка где была возможна безопасная купли-продажа барахла. Со мной работала Оливия Парк. Ее отцом был британец, и ей всегда в тайне подражали другие девчонки из класса, представьте, лишь потому что Олив была самодостаточной и не подкупаемой старостой. Казалось, ее не заботило ничего кроме собственной выгоды. Но это только на первый взгляд. Благодаря работе под ее крылышком в книжном, я узнала, что Оливия, оказывается, довольно-таки занятная личность. Не совру, если скажу, что и я считала ее слегка надменной первое время. Однако с ее стороны никаких агрессии и презрения в чью-либо сторону не предъявлялось. Все мы ошибались на ее счет. Да, Олив была крайне своеобразна: весь ее гардероб состоял из одной и той же одежды. Но, если присмотреться, каждый день ее руки обвивались новыми браслетами, штаны то менялись на шорты, то обратно. Фишка образа состояла в свитерах. Они были ее манией. Все казались выцветшими, старыми и колючими, но до жути ей шли. Они придавали Оливии определенный шарм. Никто из наших сверстников не носил такие свитера. Естественно, не всё в Олив выглядело странно. Например, она соблюдала моду нашего поколения и одевала длинные белые гольфы под кеды.  Ее легко было узнать в толпе: кучерявое каре, очки, свитер в виде разноцветного недоразумения в полоску и, вопреки консервативному воспитанию, стрелки. Даже через очки они казались толстенными. Но, клянусь, лицо Оливии для них создано. Слишком симпатична была эта староста. И вовсе не надменна. С претензией относилась лишь к тому же Дюссолье. И ее можно понять. Она работала здесь уже давно. Мое место помощницы перешло ее младшей сестре Виоле, на год младше кучерявой. Если вы увидите этих девушек на двух концах класса, ни за что в жизни не примите их за сестер. Во-первых, Виола никогда не красилась, волосы ее были темны прямы и шелковы, а носила она исключительно платья. Без исключений. И, во-вторых, характеры Парк являлись диаметрально противоположными. Но обе сестры обладали искрящимися каре-зелеными глазами. Девушки сильно отличались и были схожими одновременно. Подмечалось это, правда, после месяцев близкого общения… Итак, вернемся в тот самый момент, когда мы с Жасмин зашли в книжный. Над дверью висели колокольчики в виде звездочек. Они же облепляли весь потолок магазина, а также были расклеены на стенах в теплых тонах, от мятного до темно-розового, и разных, к тому же, размеров. Колокольчики-звездочки приятно прозвенели, и девушка на кассе обернулась. Ее глаза блеснули, а губы расплылись в широкой улыбке. Она отложила книгу, что читала — определенно очередной, неправдоподобный роман — и кинулась ко мне в объятия.  — Привет, привет, — бормотала я, поглаживая ту по спине и пытаясь устоять под сильным напором объятий. — Где ты пропадала?! Я так рада тебя видеть! — честное слово, она буквально светилась от счастья.  Жасмин все еще стояла чуть поодаль от нас, у входа. Я схватила ее за рукав кожанки и подтянула ближе, указывая на только что обнимавшую меня девушку:  — Знакомься, это — Виола. Виола, — я перевела ладонь на подругу, — это Жасмин. Те обменялись стеснительными улыбками и пожали руки.  — Девушка, сколько стоит? — мужчина грушевидного телосложения окликнул младшую, держа в руке судокунового выпуска. Он выглядел потеряно. Маленькие глаза, вбитые в голову, бегали по нашим силуэтам. — Мужчина, посмотрите на обратной стороне, — послышался усталый голос старосты.  Покупатель еще больше растерялся и начал оглядываться. Из-за стеллажа показалась знакомая кучерявая макушка. Оливия прошла мимо покупателей к рабочему месту. Внушительная коробка с дисками под боком занимала все ее мысли, не давая увидеть нас. Когда же старшая Пара поставила картонный бокс на кассовый стол с усталым стоном, Виола буквально подпрыгнула к сестре и нетерпеливо похлопала ее по плечу: — Смотри, кто здесь.  — Опять тот позер? — предположила Олив, перебирая пластинки и осматривая их на наличие дефектов. — Не угадала, — вступила в диалог я, подходя.  Староста на миг застыла в нерешительности, будто решала: послышалось или нет. Но, когда она подняла свои ярко-зеленые глаза, те расширились сантиметров на десять. Кроме шуток.  — Ты… — только и смогла молвить она, слегка задиристо.  — Я, во всем своем великолепии. Привет, Оливия, давно не виделись.  Недоброжелательный взгляд упал на Жас.  — Она со мной.  Оливия протянула ей руку поздороваться. Хоть и молча, но вполне дружелюбно. Для нее…  — Зачем вы здесь?  — Решили заглянуть к Марти в рок-клуб. А то давно его не навещали.  — Как будто МЫ виделись вчера, — скептически ответила Виола. Токсичная Оливия явно плохо влияет на младшую.  — Ну, извини.  — Кстати, — обратилась кудрявая неожиданно к Жасмин, — твой байк в порядке?  — Абсолютном, — ответила та и удивленно посмотрела на меня. Кивнув, будто каждый день болтает с Жасмин об ее байке, Оливия отошла к звонящему телефону.  — А ты как поживаешь, Виола? — спрашиваю я, стряхивая легкое наваждение.  — Учусь, конечно. А! — воскликнула она, немного погодя, — Я записалась в студию бальных танцев!  — Серьезно?! — одновременно отреагировали мы с подругой.  — Ага, — улыбчиво закивала та. — На прошлой неделе было первое занятие. Моего партнера зовут Кристофер. Он очень хороший! Он сам совсем недавно пришел в танцы. Но всегда мне помогает. А еще он очень смелый! Когда нам на общей тренировке с другими парами сказали выйти одним и показать вариацию, Крис и бровью не повел, а уверенно повел меня на паркет, и мы станцевали у всех на глазах! В центре зала! Божечки-кошечки, думала, я умру от волнения…! — Извините, — снова вклинился покупатель судоку. — Я хочу взять этот выпуск.  Оливия, все еще будучи на телефоне, обернулась:  — С Вас 156 рублей.  — Наличкой.  — Прошу.  Мужчина отдал деньги и вышел из магазина под звон звездочек.  Виола села на тумбу и начала покачивать своими кедами. Старшая сестра наклонилась к нам через стол и, упираясь на локти, произнесла: — Кира, я знаю тебя слишком хорошо, чтоб верить тому, мол ты пришла сюда повидаться с Марти. Скажи, тебе ведь нужно совсем не это?  На самом деле, я из тех людей, у которых на все есть «план б» и ряд причин что-либо сделать. По большому счету Оливия была права. Но не сегодня.  — Сегодня я здесь именно за тем, чтоб повидаться с вами и Марти. Я чиста.  Цепкий взгляд старосты просканировал меня от макушки до носков ботинок. Я ей подмигнула, и она фыркнула: — Проходите, только бросьте мелочь на пожертвование в детский дом, прошу, они измучили меня каждый день приходить и уходить с кислой миной. Мы как порядочные друзья кинули монеты в стеклянную коробку и прошли в проход, увешанный занавесками.    Мы вошли в «Адреналин». За барной стойкой протирал стаканы сводный брат Марти с японскими корнями.  — Привет, Оуэн, как поживаешь?  Его глаза холодно скользнули по нам и, не отрываясь от занятия, Оуэн кивнул в знак приветствия.  — Нам нужен твой брат, не подскажешь, где его можно найти?  — Его здесь нет, он уехал искать работника на мое место. — Ха, а ты сейчас будто не работаешь? — пошутила я. — Кстати, слышали это? Они звери. Оуэн включил музыку погромче. Там играли «Bring me the horizon». Да, рычали они яростно. Оуэн любил металл. И, видимо, больше, чем разъяснения причин своего увольнения. Мы не стали ему мешать.  — Марти нет, — констатировала факт я, заходя обратно в книжный.  — Странно, вроде только что видела его курящий силуэт… может обозналась, — спрыгнула с тумбы Виола.  — Раз так, — предложила Жас, — пошли прокатимся до Билли. Он хотел меня представить своему новому другу. Бри, кажется… Говорит, тот клево звучит на басе.  — Давай, — легко согласилась я, смутно припоминая это имя.  Попрощавшись с сестрами Парк, мы сели на байк. Было уже в районе пяти-шести вечера, когда мы подъехали к дому Билли. Поиски группы не заняли много времени. Они играли в гараже на другой стороне дома. Жас повела меня по коридору меж зданием и забором. Мы чуть ли не протирали кожаными куртками заднюю его часть и в итоге, следуя бесподобной брюнетке, вышли на следующую улицу. А дальше просто последовали по направлению к звукам барабанов.  — Целыми сутками напролет сидит за установкой. Может, с ней будет уже встречаться, — забормотала девушка.  Я лишь усмехнулась. Мне всегда, почему-то, казалось ворчание Жас милым. До жути. Мы вошли в помещение, освещенное лишь несколькими настенными лампами. Интерьер оставлял желать лучшего. В нос разом ударил запах сигарет и пота. И… свежей травы? Я оглядела собравшихся музыкантов. Загорелый, стройный, бардак на голове, белая футболка с надписями под джинсовой жилеткой, длинные шорты, высокие кеды, зеленые хитрые глаза и кошачья улыбка — Билли. Билли, отдавший свою душу барабанной установке в пятом классе. Билли, у кого я списывала диктанты в младшей школе и получала одни двойки. Билли, что прямо сейчас обнимает Жасмин. Рядом стоит голубоглазый блондин. Высокий, широкоплечий, с длинными ногами и большими ладонями. Тот самый, которого я уже где-то видела. Он подходит к парню, стоящему ко мне спиной и открывающему газировку с характерным щелчком. Запах травы… запах травы… трава, трава, трава… Трава!  — Брайан? — обратилась к нему я.  Парень поднял голову и обернулся. Ну конечно… Брайан — парень-далматинец, брат Лаврентия. Ну или, по сути, тот, кому я буду в скором времени писать портрет. Бедный парень аж поперхнулся спрайтом. Он совершенно точно не планировал встречаться со мной дважды в день. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он подошел ко мне и прошипел:  — Что ты тут забыла?  — Я?  — Это подруга моей девушки, Жас. Мы вместе учились. — ответил за меня Билл с привычным ему простодушием.  — Рад встрече. Планируя уйти, Брай закинул на плечи толстовку и взял в зубы сигарету.  — Перекур, — бросил он друзьям и, взяв незнакомую девушку, стоящую позади него, за руку, вышел на улицу.  — Да он болен, — хохотнул Билли, чуть скалясь.  — Не говори, о чем не знаешь. У них все сложно, — вступился блондин. — Ладно, ладно, — парень поднял руки в знак капитуляции. — Давай еще один раз отработаем ту часть со сбивками, и можно, в целом, заканчивать.  — Забились.  Блондин отвел нас в сторону и встал в центр. Билли сел за установку. Он взял темп, голубоглазый подпел. И тут началось развитие гармоничного хаоса. Ритм, внутри которого пошли сбивки, звучал вразрез голосу, модулирующему из одной тональности в другую по диссонансам. Это одновременно сбивало с толку, но и заставляло вслушиваться и находить мелодию для себя. Все это так и не нашло логичного разрешения. Парни просто закончили, будто так и надо. Будто это конец. — Да! Осталось теперь, чтоб Бри не лажал. И будет сказка! Хорошо ты поймал ритм в том месте… — воскликнули парни, перебивая друг друга в порыве воодушевления.  —Жас, как тебе? — спрашиваю тихо я.  Та стояла, скрестив руки и задумавшись:  — Пока рано судить. Мы не слышали бас в исполнении нового дружка. А также гитарного соло от вечно болеющего Майкла. Или его зовут Майк, не помню… Она была права. Пускай сейчас это звучало реально здорово, однако гитары могли изменить наше мнение за долю секунды.  — Ладно, давай закрываться, мне еще на смену бежать, — сказал блондину Билли и подошел к Жас.  — Опять? — возразила брюнетка. — Детка перед этим, мы должны с тобой кое-что перетереть. Обещай, что не сбежишь с Кирой, как в прошлый раз, — он приобнял свою девушку за талию. Та лишь цокнула.  Билл, сам по себе, был неплохим. Но, как парень, явно не справлялся со своими обязанностями. Постоянно пропадая за установкой, он неосознанно забивал на Жас. И та это чувствовала. Хотя, смотря на них время от времени, я понимала, что здесь и сейчас они не плохая пара. Они были ближе, чем казалось.    Выйдя из гаража, Брайан отошел немного поодаль и сел на бордюр, закурив. Иса медленно подошла к нему и присела рядышком.  — Это та девушка? — спокойно спросила Она.  — Ага…  — Выглядит неплохой. Не переживай за брата.  — Я думаю, она будет нам писать портреты из-за Лавы, — Бри выпустил дым. — Это-то мне и не нравится. Она не имеет права писать портреты нашей семье.  — Сначала она будет писать твоему брату. А пока будет работать — сможешь расспросить ее и откинуть сомнения. Вряд ли Лаврентий столь неосторожен.  — Да он втюхался в нее! Какого черта, вот, неизвестно.  — Взрослые люди смогут разобраться. В конечном счете, ваш отец узнает девчонку в лицо.  — В наши дни можно стать кем угодно. Вживаться в роли такой девчонке, как Кира, проще простого. И скрываться под именем другого человека с правдивой историей жизни легко. Пока она не попадет в участок с чем-то серьезным, ей не займутся. Подозрительная она, не нравится мне… — Потому что тебе нравлюсь я, — сказала Хрисанфа, поправляя волосы и еще больше закутываясь в толстовку. Брайан усмехнулся и выбросил сигарету на асфальт, прямо под проезжающую машину. Он притянул хрупкую девушку к себе и поцеловал в висок.  — Бри, мы закончили. Пока, Иса, — простился блондин, закрывая гаражные ворота, и, накинув на голову капюшон, пошел вниз по улице.  — Бывай, — «далматинец» махнул тому вслед. Исапопрощалась взглядом.  Кажется… да, верно. У нее были фиолетовые глаза. Необыкновенно красивая девушка. А у этого засранца есть вкус.  Он закрыл мне Хрисанфу своим силуэтом. Они поднялись и, взявшись за руки, молча зашагали прочь.  — Завтра все в силе? — спрашиваю я друзей, когда пара скрылась за поворотом.  — Вы завтра тоже встречаетесь? Боже… а у нас как раз репетиций нет. Я не мог бы забрать Жасмин на завтра?  — Билли, — обреченно вздохнула его девушка. — Мы идем навестить Уранию.  — А… — тот замялся. — Я пойду с вами. Но позже утащу Жасмин!  — Ты можешь начинать ее утаскивать прямо сейчас, — хихикнула я.  Мы с подругой обменялись понимающими взглядами и обнялись, пожелав друг другу безопасной дороги. Сгущался туман, идти по темным закоулкам становилось все опаснее. И, несмотря на отсутствие страха или же инстинкта самосохранения, а, может, весомого ножа в кармане, я решила не рисковать и спуститься в метро. Тихое, мрачное, полупустое метро. Район Билли являлся спальным или что-то вроде того. Я воткнула себе наушники, прыгнула в последний вагон, механически опираясь плечом о его стену и, перекрестив руки и ноги, впала в дрему.