Между Формой и Пустотой

Острота ножа важнее сложности рецепта. Хороший инструмент превращает рутину в медитацию.

Неизвестный автор

Кухня одного из общежитий Колледжа Ночного Ворона в данный момент больше всего напоминала локальный филиал крематория, чудом переживший внезапную хакерскую атаку на систему вентиляции. Густой, удушливый сизый дым медленно и печально стелился по потолку, а запах жженого сахара, горелого шоколада и абсолютного кулинарного фиаско въелся, казалось, даже в молекулы старинных каменных стен. Авитааль, смертоносное существо, уже разменявшее третью сотню лет, стояла над металлическим противнем с таким выражением лица, будто планировала прямо сейчас объявить этому куску железа священную войну на полное уничтожение. На противне покоились пятнадцать идеально круглых, абсолютно симметричных и безнадежно, радикально черных угольков, которые еще три секунды назад имели все шансы стать песочным печеньем с шоколадной крошкой. Партия номер восемьдесят. Юбилейная. — Пион, — обманчиво тихим, пугающе спокойным голосом произнесла Авитааль, сдувая со лба прядь белых волос, на которую уже успела осесть серая пепельная пыль. — Я хочу напомнить тебе один невероятно занимательный, фундаментальный факт. В этом пафосном, пропитанном магией и снобизмом Колледже Ночного Ворона есть духовки. Современные. С конвекцией, таймером и, мать его, встроенным термостатом. Если тебе так приспичило пожевать сладкого теста на ночь глядя, просто засунь противень туда и нажми кнопку! Пион, беспечно сидевшая на краю широкого кухонного стола и болтавшая ногами, лишь заливисто, совершенно нераскаянно хихикнула. Её ничуть не смущала ни дымовая завеса, от которой сработала бы любая нормальная пожарная сигнализация, ни тот факт, что в полуметре от неё стоял взбешенный трехсотлетний дракон, чьё терпение стремительно истончалось до толщины графена. — Хе-хе-хе, ну нет, в духовке — это слишком банально и скучно! — Пион беззаботно махнула рукой, чудом не смахнув на пол открытый пакет с мукой. — Я хочу эксклюзив! Я хочу печенье, испеченное исключительно на настоящем драконьем огне! — Мой огонь предназначен для испепеления вражеских армий, плавления замковых ворот и превращения не в меру наглых магов в горстку теплого пепла! — Авитааль выразительно ткнула обугленным куском теста в сторону подруги. Кругляш с тихим, жалобным хрустом рассыпался в её пальцах, густо испачкав кожу сажей. — Я ходячее оружие массового поражения, Пион! Я не гребаный кухонный тостер! — Ой, да брось, не прибедняйся! — Пион спрыгнула со стола, ничуть не впечатлившись её угрожающим, демоническим видом. — Ты же Лун! Магический, МАГИЧЕСКИЙ дракон, Авита! Ты чувствуешь магию на атомарном уровне, ты видишь, как сплетаются вероятности и текут энергии! Так что считай это не кулинарией, а продвинутой тренировкой тончайшего контроля. Научишься не сжигать печенье до состояния антиматерии — вообще находкой станешь! Представь, как это разовьет твою филигранную моторику потоков! Авитааль закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг, который прямо сейчас отчаянно просил пощады от этой извращенной, но железобетонной логики. — Моя филигранная моторика потоков прекрасно развита. Это твое тесто просто отказывается сотрудничать с базовыми законами термодинамики! — Оно просто не выдерживает тысячи градусов по Цельсию на старте, Авита, — ласково, тоном заботливой воспитательницы поправила её Пион, пододвигая к ней новую партию сырых, еще не испорченных кружочков на пергаментной бумаге. — Давай, попытка номер восемьдесят один. И в этот раз представь, что ты не сжигаешь деревню дотла, а... ну не знаю, пытаешься согреть замерзшего котенка. — Если я буду греть котенка с таким же успехом, у нас на ужин будет шаурма, — мрачно проворчала Авитааль, но всё же нехотя подняла руку, концентрируя на кончиках пальцев крошечную, едва заметную, дрожащую искру пламени. — Ладно. Но если и эта партия превратится в уголь, клянусь, я заставлю тебя съесть её вместе с противнем. Ради твоего же развития, разумеется. Авитааль закрыла глаза и издала такой тяжелый, глубокий вздох, что остатки сизого дыма под потолком испуганно метнулись в сторону вытяжки. — Согреть котенка, — сквозь стиснутые зубы процедила она, повторяя это как мантру для душевнобольных. — Не испепелить котенка. Не обратить котенка в плазму. Просто. Согреть. Она вытянула бледную руку над новым противнем. Воздух над её раскрытой ладонью мгновенно пошел рябью, искажаясь от колоссального, неестественного перепада температур. На кончиках её длинных пальцев заплясало пламя. Это не был привычный, уютный желто-оранжевый огонек газовой конфорки или каминного полена. Это было ослепительное, режущее глаз сине-голубое марево. Самое горячее пламя из возможных. То самое, которым в эпоху забытых легенд плавили мифрил, обращали в стекло целые горные хребты и стирали с лица земли неугодные империи. И сейчас это абсолютное оружие древности было направлено на пятнадцать несчастных комочков песочного теста. Авитааль затаила дыхание. С ювелирным, мучительным напряжением сапера, пытающегося обезвредить ядерную боеголовку маникюрными ножницами, она направила тончайшие, полупрозрачные голубые струйки пламени на противень. Кухня на несколько секунд озарилась потусторонним сапфировым светом. Металл противня угрожающе скрипнул и жалобно звякнул, явно подумывая о том, чтобы перейти в жидкое агрегатное состояние и навсегда слиться со столешницей, но Авитааль вовремя сжала кулак, резко обрывая смертоносный поток. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающего металла. Затем до их носов донесся запах. Не запах крематория. Не аромат локального апокалипсиса. А запах... жареного теста. Да, он отчетливо отдавал горелой карамелью и легкой ноткой паленого пергамента, но это был уверенный шаг в сторону кулинарии. Обе девушки одновременно склонились над столом. Партия номер восемьдесят один не превратилась в антрацитовую пыль. На этот раз пятнадцать кругляшей приобрели насыщенный, радикальный цвет мореного дуба. Пион просияла, как сверхновая, и с победным видом ткнула указательным пальцем в ближайшее печенье. Раздался глухой, каменный стук. Печенье даже не шелохнулось. Оно намертво, на молекулярном уровне приварилось к металлу противня, образовав с ним единый, неделимый монолит. — Ауч! — Пион отдернула руку, тряся ушибленным пальцем, но её энтузиазм это ничуть не умалило. — Авита, это невероятный успех! Грандиозный прорыв! Они больше не рассыпаются в прах! Мы успешно достигли стадии «тактического метательного снаряда»! Еще попыток пятьдесят, и их, возможно, можно будет грызть, не сломав зубы! Авитааль меланхолично, с непроницаемым лицом потыкала каменный шедевр ногтем. — Если мы продолжим в том же духе, — сухо констатировала драконица, разглядывая пугающе прочную композицию из горелого сахара и стали, — через пятьдесят попыток я запатентую новую, абсолютно неразрушимую композитную броню для обшивки фасадов этого колледжа. Неси зубило и молоток, кулинар. Будем отковыривать мой триумф.