Мятеж.

—Доверяешь ей, да? — усмехается мужчина, почесывая отросшую щетину. Он прямым, не мигающим взглядом смотрит на Кощея, в попытке того запугать. Бандит лишь глубоко вдохнул, стараясь сдерживать порывы гнева. Из-за прерванного сна, Кощей был куда более раздражительным, чем обычно. Но вот что его насторожило больше всего, так это не какой-то там звонок посреди ночи, а то, что на назначенной встрече собираются обсуждать его Вику. И плевать он хотел, что она никогда не была его, как и то, что как только он разберется с Ефремовым, то тут же отправит Вику назад в Москву. Здесь ей не место. Хотя, глубоко внутри, Кощей, не хотя, мог бы признаться, что для нее в его квартире всегда будет то самое место. —Да, —авторитет не отводит взгляд от незнакомца. Наоборот, считывает каждую его эмоцию, каждую выступающую морщинку на лице. —Зря.—усмехается мужчина. —Пожалеешь ты ещё, пожалеешь, Костя. Кощей медленно поднял взгляд на незнакомца. Тот сидел как ни в чем не бывало, совершенно спокойно, будто бы секунду назад он не произнес ничего такого. А вот Бессмертный нахмурил брови. Он смотрел на мужчину в упор, считывая каждый выдох. Желваки заходили под кожей, а в голове гудел лишь один вопрос: —Откуда ты, блять,— Кощей не договорил, незнакомец с тяжелым вздохом поднялся с кресла и тут же оперся о деревянную трость, тем самым поставив точку в их коротком диалоге. *** Яркая луна освещала ночное небо. В советских квартирках давно погас свет. Кто-то улегся на мягкий матрас, укрываясь одеялом, а кто-то, не стесняясь, засыпал на деревянной, совсем недавно покрашенной, лавочке. Каждый нашел уютное, или не очень, место, чтобы окунуться в сонное царство. Одна Вика не могла найти себе покоя. Казалось, что все идет как обычно и нет поводов для беспокойства. Она все также в его квартире, все также готовит харчи, заполняя холостяцкий холодильник домашней стряпней, а Кощей, все также развлекается в своей прокуренной каморке. Только вместо того, чтобы спать, Вика не смогла даже лечь на кровать, не то что сомкнуть глаз. Женское сердце подсказывало, что должно случиться что-то плохое. И по хорошему, нужно быстрей собирать чемодан и уезжать ближайшим рейсом куда-то далеко от сюда, от этого грязного города, от криминала, который коснулся и её саму. Только не может Вика так просто все бросить и оставить Кощея одного в делах, которые она сама же натворила. Не так её мама воспитывала, совсем не так. Призналась бы давно Косте, может тогда они вместе смогли бы найти выход, может быть тогда у них все получится. Но с другой стороны, если она выложит все карты бандиту на стол, не воспользуешься ли этим Кошей Бессмертный, что славился своей хитростью и изворотливостью? Вика бы не стала сомневаться, если бы не его паршивая репутация. Он уже солгал ей раз, солжет и второй. Они знакомы слишком давно и так мало одновременно. Девушка знала, ему сложно доверять, а ей, с недавних пор, сложно довериться. В сотый раз потирая чашку с уже остывшим чаем, Вика пристально смотрела в окно. Наблюдала за медленно качающимися ветками деревьев и будто бы чего-то выжидала. Наконец, заветный звук открывающиеся двери раздался в коридоре. Девушка тут же подскочила и выбежала из кухни. В темном коридоре был виден лишь силуэт мужчины, по которому сложно догадаться кто посреди ночи стоит перед ней. Но ядерный запах мужского одеколона и сигарет Вика не спутает ни с чем. Она сделала глубокий выдох, стараясь учить нервозность во всем теле. Кощей же кинул свой плащ на пол, туда же полетела и его излюбленная шапка. Девушка стояла молча, наблюдая за его развязным движением и тут поняла, что вместе с запахом табака, от мужчины несло тем самым пойлом,что пьют бандиты на важных встречах. —Че молчишь? — на удивление слишком спокойно произнес Кощей. —Я, —Вика запнулась, —А что ты хочешь от меня услышать? И хоть она и не могла увидеть выражение его лица, но чувствовала его наглую ухмылку, когда он был уверен в чем-то настолько, что готов выжигать своими ямочками на щеках весь мир. Кощей разулся и не спеша, как хищник, который нашел себе новую жертву, стал подходить ближе к бедной Викуше. —О, — мужчина прижал женское тело к стене, наклонился совсем близко к её уху, уже чувствуя как ходят мурашки по её телу, —Я бы многое хотел услышать из твоего милого рта. Вика сглотнула вязкую слюну и, казалось,что она почти не дышала,слушая как быстро бьется её сердце. —Ты пьян, — почему-то сейчас громко разговаривать Вика посчитала лишним и её голос сам собой превратился в шепот. — А ты лгунья, голубушка, — Кощей прошептал ей это в самые губы, и она чуть было не подумала,что сейчас он её поцелует. — И не будь я пьяным, ты бы получила такой разбор полетов, после которого пожалела,что я просто тебя не придушил. И отстранился. Кощей оставил обескураженную Вику одну у темном коридоре, а сам поплелся в спальню. Она не понимала от чего её тело так изнывает: то ли от неудовлетворения, то ли от страха. И что-то ей подсказывало,что она совсем умом тронулась, ведь хотела бы, чтобы Кощей прямо сейчас ещё раз зажал её у стены. Вика не могла знать наверняка к чему были сказаны его слова, но что-то ей подсказывало,что он все узнал. Или не все. Пусть так. Даже маленькая часть её вранья стоит ей жизни. Просто. Полное. Блядство. Но ещё более ужасным было то, что Вика хотела сделать дальше. Возможно, утром Лебедева будет об этом жалеть, но сейчас её владела такая жгучая потребность в его прикосновениях, что ее не смогли остановить даже угрозы. Вика зашла в спальню с яростью, с ярким огнем в глазах. Она застала мужчину как раз в тот момент, когда он повернулся к ней спиной. И теперь, в лунном свете, его спина и руки казались ей спасением от всего мира. —Кощей. — её звонкий и требовательный голос разбил тишину. Но бандит даже не вздрогнул, он знал, что она придет, знал, что поджег её огонек своим бензином. Он медленно, совсем лениво, развернулся к ней корпусом. Вика не выдержала, она решительно подошла к мужчине в плотную. Прошло всего пару секунд, перед тем, как она поцеловала его. Сначала робко и неуверенно, но когда почувствовала его теплые руки на своей спине — осмелела. Бандит целовал её развязно, распыляя в ней ещё больше желания. Шершавые пальцы бандита пробираются под женскую маячку, сминая упругую грудь. Вика издает полустон, теряется в ощущениях, а в голове становится так пусто и одновременно хорошо. Больше не было ни проблем, ни вранья. Только нахальный бандит. Его руки. И поцелуи. Вика ойкнула, когда Кощей толкнул её на матрас кровати. Кучерявый снимает рубашку быстрым рывком, оставаясь в одних брюках. Он ни говорит ни слова, отдается этому жалкому порыву эмоций, чтобы заглушить что-то более темное, то, что спрятано гораздо глубже в его душе. И это его жутко бесило,от того, хотелось просто трахнуть её. Молча. Так, будто не привязался к этой суке, будто это дрянь совсем ничего не стоила. Стоила. Вика ударилась спиной о матрас, и на секунду воздух покинул лёгкие. Кощей навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы. Лунный свет скользнул по его плечам, по шраму, уходящему под лопатку, по вздувшимся венам на предплечьях. Вика замерла, чувствуя себя мышью, которая сама запрыгнула в пасть зверю. Она не успела ничего сказать. Да и не хотела. Слова сейчас были лишними. И что она могла бы ему сказать? Новую ложь, которая ляжет тяжелым грузом между ними. Кощей смотрел на неё сверху вниз. В темноте его глаза казались почти чёрными. Она уловила этот взгляд. Злой, собственнический, презирающий её за то, что она с ним сделала, и себя, за то, что он всё равно её хочет. — Блядство, — выдохнул он беззлобно и рванул её майку вверх так, что ткань затрещала. Вика даже не пискнула. Выгнулась навстречу, помогая стянуть с себя ненужную одежду, и тут же его ладони легли на её грудь. Грубо, жадно, без ласки. Бандит сжал так, что она всхлипнула, но не отстранилась. Наоборот, подалась ближе к его разгоряченному телу, вжимаясь лопатками в смятое покрывало. Кощей не целовал её больше. Теперь только зубы, скользнувшие по её шее, оставляя багровые отметины, только пальцы, до боли впившиеся в бёдра, чтобы потом обязательно остались синяки. Бандит расстегнул пряжку ремня и брюки упали на пол. Он раздвинул её колени, не спрашивая, не давая времени передумать. Ладонь скользнула между бёдер. Вика дёрнулась и закусила губу до металлического привкуса, когда его пальцы коснулись там, где она уже была влажной и готовой. Уголок его рта дёрнулся в усмешке. — Течёшь, да? — прохрипел он ей в ухо, и в голосе было не торжество, а почти ненависть. — И не важно, что я с тобой сделаю, да, голубка? Хоть задушу, лишь бы я тебя трахнул. Она не ответила, потому что он был прав. Прав до тошноты, до того щемящего чувства где-то под рёбрами, которое она отказывалась называть по имени. Кощей не стал больше ждать. Вошёл резко, без подготовки, заполнил её собой до упора. Вика выгнулась, хватая ртом воздух, и из горла вырвался то ли стон, то ли всхлип. Он не дал ей опомниться. Задвигался сразу, в грубом, рваном ритме, вбивая её в матрас с такой силой, что кровать жалобно скрипела под ними. — Смотри на меня, — приказал он, схватив её за подбородок. Она открыла глаза, хотя перед ними всё плыло. Его напряжённое лицо было прямо над ней. С мужского виска стекала капелька пота, показывая то, как он напряжен. Бандит до скрипа в зубах сжимал челюсть, пока Вика извивалась под ним, теряясь в ощущениях. Она смотрела и чувствовала, как внизу живота закручивается тугой узел,который вот-вот лопнет. Его грубость отзывается в ней не болью, а диким, почти животным наслаждением. Кощей брал её молча, только дыхание становилось всё тяжелее, а движения всё резче. Одна его рука сжала её грудь так, другая легла на горло,чуть сдавливая женскую кожу. Бандит обозначил власть, напомнил Вике, кто здесь решает, жить ей или нет. Вика сама подалась бёдрами навстречу, ловя его ритм, теряя последние связные мысли. Мир сузился до этой комнаты, до лунных полос на его плечах, до хриплого дыхания над ухом, до толчков, которые становились всё быстрее и глубже. Она вцепилась ногтями в его спину и услышала, как он сквозь зубы выдохнул что-то похожее на её имя. Хотя, возможно, это был просто рык, смешанный с проклятием. Вика кончила. Жаркий, ослепляющий оргазм, который вымыл из неё весь страх и всю ложь. Она закричала, не сдерживаясь, и Кощей тут же накрыл её рот ладонью, продолжая вколачиваться уже на грани, пока, наконец, не замер, уткнувшись лбом в её ключицу. Несколько секунд они лежали, не двигаясь. Тяжелое тело бандита придавило её к матрасу, а дыхание обжигало кожу. Вика чувствовала, как колотится его сердце, а может быть, это её собственное до сих пор не успокоилось. Она закрыла глаза и в голове медленно возвращалось осознание того, что она только что сделала. И того, что будет дальше. Кощей приподнялся на локтях. Посмотрел на неё уже без прежней злобы. Скорее устало, будто она и из него вытянула все силы. Убрал прядь волос с её влажного лба. Жест вышел почти нежным, и от этого стало ещё страшнее. — Всё равно ведь узнаю, — тихо сказал Кощей. — Что бы ты там ни спрятала. А затем отстранился на другую половину кровати, подмял под себя подушку и отвернулся. Вика проглотила ком в горле и уткнулась в потолок. Она думала о том, что ночь ещё не закончилась. И утро тоже не принесёт спасения. А ложь, которая никуда не делась, просто задремала между ними, как сытый зверь. Впрочем, таковым являлся и сам Кощей. Утром, когда солнце только-только начало освещать темные улицы Казани, Кощей приоткрыл глаза. Его взгляд тут же врезался в затылок девушки и её темные, такие непослушные волосы. Голова раскалывалась от выпитого вчерашним вечером спиртного, а в горле было слишком сухо. Мужчина тяжело выдохнул, скинул с своего торса её ладонь, отстраняясь от спящего тела и направился в ванную. Осадок после прошедшей ночи все ещё остался и бандит не намерен играть по её правилам. Он любыми способами добьется правды. Кощей узнает, почему такая, когда то наивная Вика, вдруг решила играть по крупному и держать Его! в дураках. И когда это произойдет, бандит никого не пощадит. Но это будет позже. А пока он будет пристально наблюдать за Викой. Как говорится, держи друзей близко, а врагом ещё ближе. Жаль, что мужчина ещё не понимает к какой категории отнести его голубку. Вика услышала звук стекающей воды и недовольное бормотание из душа. Она зажмурила глаза, пытаясь прийти в себя или отрицала реальность нового дня. А затем медленно распахнула веки, бегая глазами по рисункам на обоях. Со стороны казалось, что она внимательно изучала извилистые узоры, но на самом деле, мыслями была далека от этой квартиры. Ей было страшно. До дрожи в пальцах её пугала мысль о будущем, которое с каждым днем подкрадывалось все ближе и ближе. Вика понимала, что с каждым нервным вздохом, с каждым прожитым днем, закапывает свою жизнь глубоко в яму. Ледяная вода барабанила по кафелю, заглушая тяжелое злое бормотание. Кощей стоял под струями, уперевшись руками в стену, и смотрел, как вода кружится вокруг слива. Голова трещала от накопившегося пиздеца и злобы. Он не мог понять, что злило его больше: то, что Вика, его наивная, домашняя Вика, оказалась искусной лгуньей, или то, что даже зная это, он прошлой ночью не смог к ней не прикоснуться. Вода в душе стихла. Тишина, наступившая следом, показалась Вике оглушительной. Она лежала, боясь пошевелиться, натянув одеяло до самого подбородка и притворяясь спящей. Ресницы чуть подрагивали, но дыхание она выровняла, сделав его глубоким и размеренным. Бандит зашел в спальню, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. В комнате было тихо. Вика лежала к нему спиной, уткнувшись носом в подушку. Кощей замер на мгновение, скользнув взглядом по изгибу ее плеча, по её спутанным темным волосам, рассыпавшимся по подушке. Что-то кольнуло под ребрами, но он тут же задавил это чувство. Сейчас не до этого. Шелест ткани, звон пряжки ремня. Кощей оделся быстро и молча. Бросил последний короткий взгляд на кровать и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. И только тогда Вика позволила себе выдохнуть. Воздух вырвался из легких с таким облегчением, будто она только что вынырнула из-под воды. Оставшись одна, она села на кровати, обхватив колени руками. В квартире было тихо, но эта тишина не приносила покоя. Она звенела в ушах, смешиваясь с обрывками вчерашних фраз и его тяжелым дыханием. Вика смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как по щекам катятся глупые, совершенно бессмысленные слезы. Она плакала не от обиды, а от бессилия. От осознания того, что с каждым днем всё глубже закапывает свою жизнь в эту яму. _____ День тянулся медленно. Вика находила себе сотню мелких дел по квартире, лишь бы не думать, занять свои руки и не смотреть на часы. Но стрелки ползли к вечеру. Тревога сгущалась, а сердце колотилось в груди, будто чувствуя беду. Было за полночь, когда в дверь кто-то громко и настойчиво забарабанили. Вика вздрогнула всем телом. Уронила полотенце, которым вытирала и без того чистую посуду, и на негнущихся ногах подошла к двери. Прильнула к глазку. На площадке переминался с ноги на ногу парень лет восемнадцати. Темные короткие кудри, взъерошенные, будто он бежал сюда через весь город. —Вика?! — сходу начал парень парень. — Ты кто? — спросила она, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Турбо, — выпалил он, сглатывая. — Кощея ранили. Крови много. Он там, — замялся на секунду, — в подвале. Велел тебя привести. Внутри у Вики всё рухнуло вниз. Она не спросила ни «как», ни «почему». Даже не удивилась, что этот малолетка знает ее имя и где ее искать. Просто схватила первое попавшееся пальто и выскочила за дверь, даже не заперев квартиру. В голове стучала лишь одна мысль: «Лишь бы успеть, лишь бы спасти!» ____ 30 минут ранее. В полутёмном ангаре пахло бензином, ржавым железом и страхом. Единственная лампочка под высоким потолком горела тускло, освещая лишь малую часть бетонного пола, заляпанного чем-то тёмным. Где-то под крышей гулял сквозняк, и свет качался, заставляя тени дёргаться, как в лихорадочном бреду. Кощей стоял чуть поодаль. В его зубах тлела сигарета. Бандит смотрел в упор, с ледяным спокойствием и наслаждался картиной перед глазами. Молот и Зверь, не жалея силы, методично, без спешки, превращают лицо Ефремова в кровавое месиво. Звук ударов разносился по полу пустому помещению. Тяжёлые, мокрые шлепки, хруст то ли носа, то ли скулы. Понять было уже сложно. Ефремов уже не кричал, только сипел и хрипел, сплёвывая розовую слюну себе на рубашку. Его дорогой костюм был безнадёжно испорчен. Впрочем, ему это уже не понадобится. Кощей затянулся. Выпустил дым тонкой струйкой и хмыкнул. Этот ублюдок посмел тронуть Вику. Посмел угрожать и запугивать её тонкую натуру . Держал её на поводке, как дворовую псину. А этого бандит не потерпит. Кощей обещал ее защитить и он это выполнит, наплевав на правила. Ефремов поднял голову. Один глаз заплыл полностью, а второй мутный, почти безумный, смотрел прямо на Кощея. Губы разбиты в клочья, но он вдруг оскалился. — А ты... знаешь... — просипел он, и слова выходили из его рта с трудом. — Зря ты за неё... так... Молот замахнулся снова, но Кощей коротким жестом остановил его. — Говори, — бросил Кощей. Голос ровный, без эмоций. Только сигарета в пальцах чуть дрогнула. Ефремов сплюнул кровь. Его уцелевший глаз сверкнул злым, предсмертным торжеством. — Она... стучала мне. Каждый твой шаг. Каждую встречу. Всё, что ты делал, Костя... она докладывала мне. Тишина. Такая звонкая, что слышно было, как где-то в углу капает вода. Кощей не изменился в лице. Ни единый мускул не дёрнулся. Но внутри, где за ребрами тяжело и размеренно билось чёрствое сердце бандита, в котором что-то предательски кольнуло. Не боль, а что-то хуже нее. Словно тонкая игла вошла куда-то глубоко и там обломилась, осталась внутри и засела. Потому что он знал. Он, блять, знал, что она лжёт. Но даже подумать не мог как глубоко она завралась. Ефремов, видя, что попал в цель, засмеялся. Пусть и жалко, но с огромным удовольствием. — Ты думал, она твоя, да, Кощей? А она..., — из его рта вырвался кашель и слюна в пересеку с кровью, — с самого начала... была моим челове... Договорить он не успел. Выстрел раздался откуда-то со стороны. Грохот пронёсся под сводами ангара, ударил по ушам и отразился от бетонных стен. Кощей дернулся, а через пару секунд схватился за плечо. Между пальцами тут же запульсировала горячая, его собственная кровь. Сигарета выпала из губ, рассыпав искры. — Сука... — выдохнул Кощей, оседая на одно колено. Молот рванул в темноту, на звук выстрела. Зверь, матерясь, вскинул ствол. А Ефремов смотрел на раненого Кощея своим единственным уцелевшим глазом и всё ещё улыбался. Из разбитого рта вырывался влажный, предсмертный смех. Он уже понял, что живым отсюда не выйдет. Но главное он уже сделал. Кощей, зажимая плечо, поднял на него тяжелый взгляд. Лицо бледнело с каждой секундой, но глаза по-прежнему горели злостью. — Добей, — приказал он Молоту, не оборачиваясь. И когда за его спиной раздался контрольный выстрел, Кощей уже не думал о Ефремове. Он думал о ней. О Вике. О той, что ждала его дома, готовила харчи и делала вид, что любит. Теперь всё встало на свои места. Вся ее ложь вдруг выстроилась в один пазл. И теперь Кощей понял почему не должен ей доверять. Блять. И прошлая ночь, когда она пришла в спальню не от любви, нет. От страха и вины. Потому что, блять, знала, что правда всё равно выплывет. «Какая же она дрянь» Игла в сердце вошла глубже. —Блять, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как теплая кровь пропитывает рукав и капает на бетон. — В подвал меня. И приведите её. ____ Турбо вел её дворами, петляя между гаражами и обшарпанными пятиэтажками. Вечерний воздух, пропитанный запахом пыли и бензина, обжигал легкие. Ночью Казань по-особенному опасна. Наконец, они спустились в полуподвальное помещение. Тяжелая железная дверь со скрежетом отворилась, и Вика шагнула внутрь. В нос ударил запах сырости, табака и чего-то металлического. «Кровь»—пронеслось у нее в голове . Кощей сидел на потрепанном диване в своей каморке, которую Вика видела лишь единожды. Он был бледен,но, Слава Богу, в сознании. Рядом суетились трое парней — молодых, явно из его группировки. На импровизированном столе, застеленном грязной простыней, были разложены бинты, какая-то сомнительная настойка и щипцы. Медицинский набор явно видал лучшие времена. Увидев её, Кощей чуть дернул уголком рта. То ли усмешка, то ли гримаса боли. — А вот и наша сестра милосердия, — прохрипел он. Вика молча подошла, сбрасывая с себя оцепенение. Она закатала рукава кофты и взяла щипцы. Руки дрожали, но она заставила их слушаться. Парни за спиной затихли, уставившись на неё с любопытством. Пуля вошла в плечо, чуть выше ключицы. Кровь всё ещё сочилась, окрашивая кожу в алый. Вика прикусила губу, наклонилась ближе. Кончик щипцов коснулся края раны, и Кощей зашипел сквозь зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Терпи, — шепнула она, сама не зная, кого успокаивала, его или себя. Вика никогда этого не делала. Но когда-то давно ей удалось увидеть как это делает отец. Тогда она ещё была совсем юная, любила отца-пьяницу и переживала за его состояние. Вика наблюдала, как отцовское пальцы уверенно вытаскивают пулю из бедра. Запоминала каждый его шаг на случай, если когда-нибудь сам он не справится. Металл неприятно звякнул о что-то твердое. Вика задержала дыхание, аккуратно поддела пулю и потянула. Та вышла с влажным, чавкающим звуком и упала в подставленную миску. Парни за спиной выдохнули. Кто-то даже присвистнул. Кощей откинулся на спинку стула, тяжело дыша, на его лбу выступила испарина. Вика закончила перевязку, чувствуя, как дрожат пальцы, перепачканные чужой кровью. Парни за её спиной всё ещё таращились. В их взглядах читалось недоверие, смешанное с невольным уважением. А сама Вика чувствовала себя так, будто шагнула с обрыва и ещё не достигла дна. Вот он, криминал. Не в сводках новостей и не в газетных статьях а здесь, в грязном и потном подвале. В ушах до сих пор стоял звон металла о металл, а перед глазами его потемневшая от крови повязка. Вика вытерла руки о какую-то тряпку, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. А затем подняла глаза. На нее смотрели все присутствующие. Пятеро или шестеро пацанов, застывших в полутьме подвала, таращились на нее, как на восьмое чудо света. Она выглядит чужой не только для этого подвала, но и для криминала в целом. Но не смотря на это, Вика вытащила пулю из бандита, не издав ни единого визга, не струсила и не убежала в панике. Кощеевы бабы обычно были другими. — Узрели? — прохрипел Кощей, не открывая глаз, но откуда-то точно знал, что происходит вокруг. — Валите отсюда. Пацанов как ветром сдуло. А бандит наконец-то смог спокойно вздремнуть, оставляя тяжелый разговор с голубушкой на следующий раз, когда силы появятся хотя бы глаза открыть. Вика сидела на стуле с идеально прямой осанкой, наблюдала за посапывающим мужчиной. В таком состоянии он казался почти милым, безвредным. И Вике захотелось так крепко его обнять и больше никуда не отпускать. Это пугало и завораживала её глупое сердце. Послышался шорох где-то со стороны дверного проема в кощееву каморку. Девушка подняла глаза и встретилась взглядом с Молотом. Он стоял в тени, прислонившись плечом к бетонной стене. Она и не заметила, как он вошел. Или, может, он был здесь всё это время. На его шее, там, где кожа уходила под воротник рубашки, темнела татуировка очертания кувалды. Видимо той самой, из-за которой он получил такое прозвище. —Ты давно тут? Он не ответил. Молот медленно, почти лениво, оттолкнулся от стены и подошел ближе. Его шаги глухо отбивались в тишине опустевшего подвала. Вика нервно сглотнула слюну, бегая глазами по выражению его спокойного лица. —Ты чего? Снова молчание. Мужчина остановился в шаге от нее, заслоняя собой свет от лампочки. — Так ты Кощея надумала подставить? — спросил он тихо и вкрадчиво, сузив глаза с пристальным наблюдением. Вопрос повис в воздухе, а воздух из легких куда-то внезапно испарился. Игра, в которую ты ввязалась, гораздо больше, чем ты думала. И за тобой уже закрылась последняя дверь.