Вместе

Когда они прибывают в министерство, там уже полно народу, в холле стоит нестройный гул голосов собравшихся зевак и журналистов. — Это Сириус Блэк! — Их сразу замечают. — Убийца! — Мистер Блэк, это правда, что вы невиновны? — Как вы сбежали из тюрьмы? — Вы будете требовать компенсацию? Журналисты сразу же окружают их плотным кольцом, задавая всевозможные вопросы, вспышки камер мерцают каждые пару секунд. Сириус удивлён, что они не побоялись подойти к нему. Он уверенно расправляет плечи, левой рукой показательно опираясь на трость в размашистом жесте. Толпа немного утихает, отступая на шаг назад – он знает, как произвести правильное впечатление. С прямой осанкой Сириус возвышается над ними на полголовы. Видя краем глаза, как к ним приближается группа авроров, он отвечает журналистам: — Вы всё узнаете после суда, а пока прошу нас извинить, — он делает уверенный шаг вперёд, потом второй – и толпа расступается, выпуская их из своего захвата. Видя, что он целенаправленно идёт к ним, не пытаясь сбежать, служители закона останавливаются, под впечатлением от его внешнего вида и гордой походки. Ремус всё это время держится рядом, позволяя ему управлять ситуацией. — Добрый день, господа. Полагаю, вы меня ждёте? — Сириус очаровательно улыбается трём аврорам. — Добрый день. — Первый аврор – худой светловолосый мужчина – выходит вперёд. — Прошу предъявить ваши письма. Они с Ремусом передают их ему и аврор удовлетворённо кивает. — Можете проходить к лифтам. Заседание будет проходить в зале суда №10. — Он удаляется на своё место к стойке регистратуры, оставляя их на попечение двух оставшихся мужчин. — Добрый день, мистер Грейвс. — Мистер Люпин, рад вас видеть. Мы проводим вас до места проведения суда. — Вежливо объясняет крупного телосложения аврор, протягивая к Сириусу руку. — Мистер Блэк, вы не арестованы, но мы обязаны конфисковать вашу волшебную палочку на время слушания. Прошу, давайте без глупостей. — Конечно. Ну что ж, Сириус ожидал мер предосторожности. Он спокойно протягивает аврору палочку, хоть это и вызывает лёгкое чувство тревоги. Беззащитности. — Пройдёмте. На периферии всё так же сверкают вспышки камер, пока за ними не закрываются двери лифта. Они едут в некомфортной тишине, авроры стоят по обе стороны от него, как конвой. «Девятый этаж. Отдел тайн» — произносит прохладный женский голос и двери со звоном открываются. Они выходят в очень мрачный и холодным коридор. — Нам сюда, — Грейвс ведёт их к спрятанной справа лестнице. Второй аврор замыкает их скромную процессию, всё время оставаясь у Сириуса за спиной. Пока они спускаются, Бродяга старается взять себя в руки, остаточный адреналин от разговора с матерью схлынул, а чужое присутствие за спиной и холод вокруг слишком напоминают дементоров. Мелкая дрожь пробегает вдоль позвоночника, но Сириус не подаёт виду, медленно и глубоко дыша. Коридор на десятом этаже слабо освещён факелами. Это – настоящие подземелья, вокруг одни грубые каменные стены да сырость. Они где-то в глубине министерства, на самых изолированных нижних этажах. Авроры подводят их к массивной деревянной двери, пропуская внутрь удивительно маленькой комнатки. Там уже ждёт Кингсли. — Спасибо ребята, можете быть свободны. Когда они остаются втроём, Шеклболт начинает говорить. — Они скоро будут начинать. Ремус, тебе пора отправляться к остальным свидетелям и быть готовым, когда тебя пригласят на трибуну. Свидетели сидят по левую сторону от входа. Артур Уизли с детьми уже там, садись рядом с ними. Заходи в следующую по коридору дверь. — А вы… — Я, как глава следственной группы, обязан вывести мистера Блэка в зал суда, — он кивком указывает на неприметную дверь в конце комнаты. — Вам пора прощаться, заседание начнётся через пять минут. Сириус тихо сглатывает, стараясь выглядеть как можно спокойней. — Ты не мог бы дать нам минутку? — спрашивает Ремус. — Я не могу выйти, извини. — Тогда отвернись, пожалуйста, — от невозмутимости Лунатика у Сириуса кровь закипает в венах. Или это всё же нервозность? Кингсли молча разворачивается, но Блэк успевает увидеть его позабавленное выражение лица. О, да катись оно всё к низзлу под хвост, он не будет об этом переживать сейчас. Ремус накладывает заглушающее вокруг них, подходя ближе. — Всё пройдёт хорошо. — Я знаю, — он отвечает на автомате, а Ремус на это только улыбается. — Иди сюда. Я не буду портить твою причёску, — рука оборотня привычно находит своё место, оглаживая скулу Блэка. — Пока что. Ведь сначала ты должен поразить и очаровать их всех. — Ремус заводит вторую ладонь ему под пиджак и кладёт её прямо на талию. Его руки горячие, Сириус чувствует их жар через тонкую шёлковую ткань своей рубашки. — Ты такой красивый сейчас, они не смогут тебе противостоять. Просто будь собой. — Легкие поглаживания очень отвлекают. — Большая часть людей в этом зале – на твоей стороне, не забывай про это. — Я помню. Они ничего не смогут сделать против правды и фактов. Сириус старается поглубже втянуть запах Лунатика, чтобы тот засел внутри, окутал его защитным коконом. Он не боится суда, но ему нужно что-то существенное, что будет его успокаивать во время процесса. — Вот и молодец, — Ремус притягивает его ближе к себе, сжимая в мягких объятиях. Сириус заземляется, стараясь по полной прочувствовать этот момент. Лунатик мягко поворачивает его лицо, на пол пути встречая его вдох своими губами. Это нежный поцелуй, почти невесомый и очень сладкий. Он вселяет надежду и невероятное чувство поддержки. Сириус ощущает в нём обещание, чувствует себя очень нужным. Мерлин, этого слишком много, глаза начинает печь. Ему нельзя разводить сопли сейчас. Ремус мягко отстраняется, возможно почувствовав его состояние. Он приподнимает его голову за подбородок, прося посмотреть в глаза. Сириус подчиняется, утопая в этих янтарных омутах, смотрящих на него с обожанием. — То, что ты сделал утром… Будь таким же и у них не будет шансов. Если тебе нужна будет минутка – посмотри на трибуны и я буду там. Рядом. — Хорошо. Да, хорошо, — Сириус переводит дух, облизывая губы. Собирая последние остатки любимого вкуса. — Ну что голубки, время. — Кингсли рушит их уединение, возвращая в реальность. Лунатик кивает, в последний раз подбадривающе ему улыбаясь. В эту минуту он выглядит очень мягким и одновременно серьёзным и собранным в своём твидовом коричневом костюме. Высоким. У них разница всего в три сантиметра, но когда Ремус чувствует себя уверенно и перестаёт сутулиться – он выглядит действительно внушительно высоким. Сириус почти всегда наедине с ним чувствует себя меньше. Раньше он часто задумывался, почему так происходит, но он уже давно знает разгадку: Лунатик умеет своей заботой и любовью мягко и незаметно заполнять всё пространство вокруг. Это ощущается особенно интенсивно, когда они направлены на кого-то одного. На него. — Тогда я пошёл, — Ремус выходит за дверь и время, которое всего секунду назад казалось бесконечным, начинает бежать со скоростью света. Кингсли никак не комментирует эту сцену, но смотрит на Сириуса с интересом. Бродяга его игнорирует, поправляя пиджак и разглаживая несуществующие складки на дорогой ткани. Он сама невозмутимость и сосредоточенность. Глубокий вдох – плавный выдох. За стенкой слышится гул голосов, громкий стук, а после – наступает тишина. Кингсли кладёт руку на ручку двери. Секундная пауза. Щелчок. Голову выше, взгляд острее, шаг тяжелее. Игра началась. Они входят в не очень большой, слабо освещённый факелами зал. Здесь нет окон, а стены, пол и потолок выложены одинаковым тёмным камнем, из-за чего они как будто поглощают свет, давят и создают гнетущую атмосферу. В центре комнаты, на нижней площадке, стоят два кресла на приличном расстоянии друг от друга. Он знает что это такое – кресла подсудимых. Сириус ещё больше выпрямляется, уверенно следуя за Шеклболтом в центр зала. С трёх сторон расположены ряды скамей, поднимающиеся амфитеатром. Слева сидят свидетели, справа – причастные к делу и приглашённые журналисты, среди которых, конечно же, Скитер. По центру – судейская коллегия. Амелия Боунс сидит прямо по центру на некотором возвышении над всеми. Её монокль поблёскивает в тёплом свете факелов, а выражение лица абсолютно спокойно и непроницаемо. Ниже, по левую руку от неё, сидит Фадж. Он выглядит нервным, краем глаза поглядывая на судью. За ним сидит Дамблдор, всем своим видом излучая абсолютное умиротворение. По правую руку от судьи сидит невысокая женщина, на шее которой повязан огромный розовый бант, выглядящий смехотворно на чёрной процессуальной мантии. Значит это – Амбридж, его главный враг на сегодня. Взгляд Сириуса привлекает белая вспышка платины где-то в стороне от неё. Малфой. Он профессионально держит лицо, выглядя скучающим, но Блэк хорошо знает эти трюки, поэтому видит настоящие эмоции. Люциус удовлетворён сложившейся ситуацией, ему нравится видеть Сириуса в уязвимом положении, ощущая некую власть над ним. В то же время он удивлён его внешним видом. Естественно, Малфой ожидал лицезреть жалкого и побитого жизнью беглеца. От этого всего веет чем-то определённо нездоровым, поэтому Бродягу внутренне передёргивает. — Тишина! Прошу всех встать. — Объявляет молодой волшебник, стоящий в углу зала. — Заседание о пересмотре дела двенадцатилетней давности по обвинению Сириуса Блэка ІІІ в массовом убийстве двенадцати маглов, предательстве и убийстве Джеймса и Лили Поттер, Питера Петтигрю, а также в шпионаже и работе на Тёмного Лорда объявляется открытым. Пересмотр дела назначен в связи с новыми открывшимися обстоятельствами. Заседание ведётся в полном составе коллегии. Председательствует судья Амелия Боунс, прокурор – Долорес Амбридж, при участии действующего министра магии – Корнелиуса Фаджа. Слушание закрыто для посторонних, также в зале присутствуют три аккредитованных журналиста от официальных изданий. — Раздаётся оглушительный звон. — Прошу всех сесть. Кингсли отходит в сторону, глазами указывая ему на кресло со стороны свидетельских трибун. Хорошо. Сириус глубоко вдыхает, садясь на указанное место. Вопреки его ожиданиям, кресло не заковывает его в цепи, а перед ним появляется небольшая трибуна. — Мистер Блэк пожелал представлять себя сам, отказавшись от адвоката, — объявляет всё тот же волшебник. — Спасибо, мистер Шекли. Обвиняемый, пожалуйста, представьтесь. — Судья начинает процесс. — Сириус Орион Блэк ІІІ, действующий глава рода Блэк, 35 лет. — На моменте с главой рода по трибунам прокатывает волна шепотков. — Суд хочет сначала рассмотреть первоначальные обвинения, а уже после изучить новые обстоятельства. Мистер Блэк, 31 октября 1981 года вас осудили по ранее перечисленным обвинениям к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан. Признаёте ли вы себя виновным? Сириус чувствует, как на него смотрит весь зал. — Нет, — чётко проговаривает он. — Ни по одному пункту, ваша честь. — Тогда, если суд не против, позвольте задать вам ряд вопросов, мистер Блэк. — Суд разрешает, мисс Амбридж. — Благодарю. — Она слащаво улыбается и Сириус готовится к первому нападению. — Позвольте спросить, если вы действительно не виновны, почему вы признали свою вину при аресте? — Она демонстративно берёт в руки стопку бумаг. — В письменных протоколах дела указано, что на вопрос аврора Гэкли «Это вы виновны в случившемся?» вы ответили утвердительно. Как же так получается, мистер Блэк? — Во-первых, я находился в состоянии аффекта – двое моих близких друзей были мертвы, а третий оказался виновен в их гибели. Во-вторых, я действительно считал, и до сих пор считаю себя частично виновным в произошедшем. В-третьих, меня никто не допрашивал после ареста и не выяснял подробностей. Суда не было, мадам прокурор. — Как интересно получается, мистер Блэк. Что же ещё значили ваши слова о виновности, как не признание вины? — Она так и лучится довольством. — Я виноват, потому что это я придумал сделать Питера Петтигрю хранителем тайны вместо себя, тем самым пытаясь обмануть пожирателей смерти. — Но, мистер Блэк, вы не могли это доказать, ведь все причастные к делу были мертвы. Это могла быть лишь попытка манипуляции следствием. — Но это и не повод вообще не открывать дело. Суда не было, а значит и расследование не проводилось. Бумаги, на которые вы опираетесь – лишь рядовые отчёты. Сейчас они говорят о прошлом, она пытается обелить министерство, прикрыв их халатность. Фадж нервно следит за их диалогом – если пресса станет на сторону Сириуса – это серьёзно пошатнёт его репутацию. Блэк должен не давать ей спуску, быть внимательным к формулировкам. — Поспешу не согласиться. Это – свидетельские показания маглов, присутствующих на месте происшествия и все они указывают на вас. Следствие посчитало это достаточным аргументом в совокупности с вашим признанием, мистер Блэк. Как вы объясните, что 23 опрошенных магла указали на вас? — Маглы указали на человека, стоящего посреди разрушенной улицы, — спокойно отвечает Сириус. Его голос ровный, но в нём появляется холодная твёрдость. — И они были правы. Это действительно был я. По залу проходит тихий рокот голосов. Амбридж слегка прищуривается – она ожидала отрицания. — Они видели меня сразу после взрыва. Слышали мой нервный смех. — Он делает паузу. — Но они не видели, что именно произошло. Все в зале ловят каждое его слово. — Маглы не способны видеть магию. Они не могли видеть, что взрыв произвёл не я. Они не могли видеть, что Питер Петтигрю находился там. Они не могли видеть, что он инсценировал собственную смерть, обвинив меня в предательстве перед этим. Амбридж уже открывает рот, но Сириус продолжает, не давая ей перебить: — И именно поэтому, мадам прокурор, в цивилизованной правовой системе существуют допросы. Теперь он смотрит прямо на мадам Боунс. — Позвольте уточнить: почему меня не допросили? Вот теперь в зале становится оглушающе тихо, слышно лишь звук прытко пишущего пера, документирующего протокол заседания. — Почему после ареста меня немедленно отправили в Азкабан? Почему не был проведён официальный допрос под веритасерумом? Почему не были использованы легилименция или омут памяти для проверки моих воспоминаний? Эти методы являются стандартной практикой Министерства Магии при расследовании преступлений подобного уровня. Сириус чувствует, как внутри всё замирает. Не от страха, нет. От предельной концентрации и напряжения, когда каждое слово должно быть выверено, как движение клинка. — Если Министерство действительно стремилось установить истину, почему ни один из этих методов не был применён? Сириус замечает, как Фадж подаётся вперёд. Как его пальцы нервно сжимаются, комкая ткань мантии. Он быстро смотрит на судью, словно пытаясь понять, о чём она думает. — Министерство может ответить на этот вопрос? — спокойно спрашивает мадам Боунс, и в её голосе звучит сталь. Амбридж на мгновение теряет уверенность, а по рядам прокатывается тихий вдох. Сириус кожей чувствует их внимание – липкое, тяжёлое, изучающее. Двенадцать лет назад оно бы его раздавило. Сейчас же оно вызывает лёгкий зуд где-то на периферии. Он выдержал Азкабан, а это – всего лишь комната. Блэк кидает короткий взгляд на свидетельские трибуны – Ремус сидит рядом с Гарри. Они оба смотрят на него не сводя глаз. Он старается отделить их добрый взгляд от остальных – чужих. Ощутить его теплом на своей коже, пока Амбридж подбирает слова. — Министерство действовало в условиях чрезвычайного положения. Приоритетом было обеспечение безопасности общества. Мистер Блэк был идентифицирован как пособник Тёмного Лорда. Он присутствовал на месте массового убийства и фактически признал свою вину. Существовали достаточные основания считать вас чрезвычайно опасным. До сих пор существуют. Вы сбежали из Азкабана и находились в бегах, скрываясь от правосудия, вторглись в Хогвартс и могли напасть на детей. Вы – опасны. — Мы сейчас говорим о следствии 1981 года, мадам прокурор. Эти обвинения мы можем рассмотреть после установления процедуральных нарушений. — Оснований сомневаться в вашей виновности не было. Ложь. Чистая, административная, удобная ложь. Сириус чувствует, как внутри поднимается что-то тёмное и горячее. Злость. — Или желания их искать? В зале становится ещё тише. Он ощущает на себе поддерживающий взгляд Дамблдора. Амбридж прищуривается. — Вы позволяете себе обвинять Министерство Магии в должностной халатности, мистер Блэк? Сириус делает медленный вдох, крепче сжимая трость в своих пальцах. Он не поддастся на провокацию. Он помнит холод камеры, помнит, каково это – терять себя. Помнит, ради чего он здесь. Он не имеет права сорваться. — Я констатирую факт, мадам прокурор, — отвечает он ровно. — Меня не допрашивали. Мне не предоставили возможности защитить себя. Он видит, как один из журналистов торопливо делает запись, а глаза Скитер блестят от жадного интереса. Амелия Боунс складывает руки перед собой. — Министерство подтверждает, что полноценное судебное разбирательство в отношении обвиняемого не проводилось? Амбридж открывает рот и не выдавливает ни звука. Закрывает. Фадж пытается что-то ей шептать со своего места. — Министр, — произносит судья спокойно, — вы желаете что-то добавить? Фадж вздрагивает, словно его выдернули на свет. — Министерство… действовало в рамках действующего законодательства, — говорит он, и его голос звучит менее уверенно, чем ему хотелось бы. Мадам Боунс кивает, а после задумчиво смотрит прямо на него. Её монокль улавливает отблеск факела, превращаясь в холодную точку света. Она молчит достаточно долго, чтобы тишина стала ощутимой. Сириус чувствует, как под этим взглядом его словно взвешивают. Наконец она говорит: — Суд принял к сведению заявление обвиняемого о том, что при его задержании не были использованы стандартные методы установления истины. Ввиду серьёзности поднятого вопроса, а также принимая во внимание отсутствие полноценного судебного разбирательства в прошлом, суд считает необходимым восполнить данное упущение. Амбридж резко поворачивает голову. — Ваша честь… — Мисс Амбридж, — мягко, но непреклонно прерывает её мадам Боунс, — вы будете иметь возможность выразить свою позицию. Она переводит взгляд на Сириуса и в этот момент он понимает, что сейчас произойдёт. Сердце делает один тяжёлый удар. — Мистер Блэк, — произносит судья, — готовы ли вы добровольно дать показания под действием веритасерума? Вопрос падает в зал, как камень в воду. Реакция мгновенная. Фадж бледнеет, Амбридж резко выпрямляется, Малфой прищуривается. По рядам прокатывается шёпот – громче, чем прежде. Вот оно. Он ждал этого вопроса с того самого момента, как вошёл в зал. — Да, ваша честь, — отвечает он. — Я готов. И это «готов» звучит как вызов. Амбридж вскакивает. — Ваша честь, Министерство возражает! — её голос впервые лишается сладкой мягкости. —Сыворотка правды не является безусловно допустимым доказательством. Отчаяние, спрятанное под формальностями. Судья не отводит взгляда от Сириуса. — Ваше возражение принято к сведению, — произносит она. — Однако суд также принимает во внимание, что именно Министерство ранее не воспользовалось данным методом. Ввиду добровольного согласия обвиняемого, суд считает применение веритасерума допустимым. Сириус чувствует, как внутри него становится тихо. Впервые за двенадцать лет ему не нужно бежать, нужно лишь сказать правду. И впервые за всё время Сириус позволяет себе почувствовать не только контроль, но и надежду. — Пригласите мастера зелий для проведения допроса. — Раздаётся удар молотка. И вместе с ним Сириус понимает: они только что пересекли точку невозврата. Теперь всё изменится. Через минуту в зал входит низкий лысоватый мужчина средних лет в тёмно-синей мантии с серебряной нашивкой Отдела тайн. В руках у него пузырёк с заветным зельем. Мастер зелий останавливается рядом с ним. — Подтверждаю, что данное зелье является веритасерумом высшей степени очистки, приготовленным в соответствии со стандартами Министерства Магии, — произносит он официальным тоном. Мадам Боунс кивает. Три капли на язык – и второй раунд начинается. Он сглатывает и сначала не происходит ничего. Его разум остаётся его собственным. Он по-прежнему может думать, чувствовать, помнить. А потом… это странное ощущение, будто внутри него открывается дверь. Судья сама начинает вести этот допрос. — Назовите ваше полное имя. — Сириус Орион Блэк Третий, — он отвечает прежде, чем успевает даже осознать, что уже говорит. Теперь он больше не контролирует, что скажет. — Вы были хранителем тайны Джеймса и Лили Поттер на момент их смерти? И вот он. Вопрос, который сломал его жизнь. — Нет, — отвечает он ровным голосом. — Кто был хранителем тайны? И Сириус чувствует, как правда поднимается сама. Неотвратимо. — Питер Петтигрю. Имя звучит почти тихо, но эффект сильнее любого крика. В зале начинается движение, бурное обсуждение, шёпот, неверие. — Он жив? — задаёт следующий вопрос мадам Боунс. Сириус ощущает странное спокойствие, как будто двенадцать лет боли наконец обретают форму. — Да. — Теперь шум уже невозможно сдержать. — Тишина! — резко произносит судья, и её голос мгновенно восстанавливает порядок. Она смотрит прямо на него. — Вы предавали Джеймса и Лили Поттер? Самый страшный вопрос. Перед глазами проносятся воспоминания о той ночи: опоздание, погоня, вспыхивает огонь, пустота в душе и плачь, который застрял в голове навсегда. Во рту пересыхает. — Нет. Одно слово, но вместе с ним – двенадцать лет несправедливости начинают трескаться. Он слышит, как Гарри резко втягивает воздух. — Вы убивали Питера Петтигрю? — Нет, — всё так же ровно и безэмоционально. — Он инсценировал свою смерть. Он убил двенадцать маглов. Отрезал себе палец и скрылся в облике крысы. — Питер Петтигрю является анимагом? — Да, незарегистрированным. — Он заставляет себя остановиться на этом. Молчание требует усилий. — Хорошо. Спасибо, мистер Блэк. Суд принимает ваши показания. Сириус всё ещё сидит неподвижно, зелье продолжает действовать и он не хочет рисковать. — Мадам Боунс, раз уж мы выяснили обстоятельства первоначального обвинения, может перейдём к рассмотрению новых доказательств следствия? — Дамблдор вежливо перетягивает на себя внимание, давая ему передышку. — Я полагаю, мы можем дать мистеру Блэку противоядие? Судья кивает и мастер зелий достаёт из кармана своей мантии ещё один флакон. — Мадам председатель, мы ещё не рассмотрели новые преступления подсудимого. Возможно, пока неразумно снимать действие зелья? — Амбридж пытается вернуть свои позиции, снова учтиво включаясь в процесс. Амелия Боунс окидывает его внимательным, оценивающим взглядом. — Хорошо, мисс Амбридж, я разрешаю вам продолжить допрос. — В таком случае, — мягко произносит та со своего места, — в интересах суда и общественной безопасности Министерство просит разрешения задать обвиняемому дополнительные вопросы, касающиеся его побега из Азкабана и последующих действий. — Обвиняемый, вы не возражаете отвечать на дополнительные вопросы, пока действует сыворотка правды? — Не возражаю, ваша честь. Амбридж гаденько улыбается. — Мистер Блэк, подтвердите: вы совершили побег из тюрьмы Азкабан? — Да. Шёпот прокатывается по залу. Она кивает, словно отмечая пункт в списке. — Опишите, каким образом вам это удалось. Вопрос опасный. И правда не на его стороне. — Я превратился в свою анимагическую форму, — отвечает он безэмоционально. — Дементоры не способны воспринимать животных так, как людей. В этой форме мои эмоции притупляются, и их воздействие ослабевает. Я смог пройти мимо них и покинуть тюрьму вплавь. Амбридж слегка приподнимает брови. — Вы подтверждаете, что также являетесь незарегистрированным анимагом? — Да. — В какую форму вы превращаетесь? — В чёрного пса. Гримма. Несколько человек в зале обмениваются настороженными взглядами. Журналисты строчат без остановки. Амбридж продолжает: — Какова была цель вашего побега? Сириус знает, что она пытается его подловить. Он должен быть осторожен. — Найти Питера Петтигрю. — С какой целью? Сириус смотрит ей прямо в глаза. — Чтобы остановить его. — Этот ответ стоил ему невероятных усилий. Убить. Он хотел сказать убить. — Убить его? — Она почти не скрывает удовлетворения, подливая масла в огонь. В этот раз он не может уклониться и правда снова выходит наружу, чистая и неумолимая. — Если бы это было необходимо. Шум вокруг усиливается, лишь слегка перекрывая стук его бешено колотящегося сердца. Он чувствует, как у него начинают трястись руки, а по телу пробегает холодная дрожь. Сириус сильнее вцепляется в трость под своей трибуной. — Таким образом, вы признаёте намерение совершить убийство? Сириус не может смягчить формулировку. Он специально не отводит глаз от неё, не давая взгляду соскользнуть к Лунатику. Ему нельзя привлекать к нему внимание. — Я намеревался остановить предателя, который был ответственен за смерть Джеймса и Лили Поттер и представлял угрозу для их сына. — Но почему именно сейчас, мистер Блэк? Что вам мешало сделать это раньше? — Всё это время я думал, что Питер Петтигрю мёртв. Вплоть до июня 1993 года. — А что же произошло в июне? Её слащавый голос начинает его нещадно бесить. У него болит голова от прикладываемых усилий. Он должен сконцентрироваться. — В июне 1993 года Азкабан посетил действующий министр магии – Корнелиус Фадж. Он одолжил мне свою газету, на первой странице которой была колдофотография семьи Уизли. На ней я узнал Питера Петтигрю, скрывающегося в виде крысы. — Это звучит невероятно фантастически, — со смешком отвечает Амбридж. — Но мистер Блэк не может врать под действием зелья. Господин министр, вы можете подтвердить сказанное подсудимым? — Дамблдор опять мягко вмешивается в процесс. Все взгляды обращаются на министра. — Да, я подтверждаю сказанное. Я действительно дал мистеру Блэку свою газету. Тогда Амбридж решает резко сменить тактику. — Мистер Блэк, это правда, что вы проникли на территорию школы Хогвартс находясь в бегах? — Да. — Вы находились в непосредственной близости от несовершеннолетних учащихся? — Да. — Вы проникли в спальню учеников? — Да. Теперь она поворачивается к суду. — Уважаемый суд, таким образом, обвиняемый подтверждает, что является незарегистрированным анимагом, он совершил побег из Азкабана и незаконно проник на территорию школы. И что самое главное, он имел намерение совершить убийство. Она делает выразительную паузу, позволяя словам осесть. — Министерство считает, что обвиняемый представляет серьёзную и непосредственную угрозу общественной безопасности. Она пытается построить для него новую клетку. Из правды. Она пытается облечь его правду в гнусную ложь. — Мистер Блэк, на момент побега вы считали себя виновным в преступлениях, за которые были осуждены? — Нет. Она замирает на долю секунды. — Тогда почему вы не попытались обратиться к Министерству официально? И вот здесь ответ становится самым важным из всех. Потому что это не сухие факты, а причина его действий. — Потому что Министерство уже признало меня виновным без суда. Без допроса. Без расследования. — Он смотрит прямо на неё. — И у меня не было оснований считать, что оно захочет услышать правду. Тишина становится абсолютной. Даже прытко пишущие перья останавливаются. Амбридж больше не улыбается. А мадам Боунс смотрит на Сириуса так, словно впервые видит перед собой не обвиняемого, а человека, которого сломала система. Мастер зелий осторожно делает шаг вперёд. — Мадам председатель, действие сыворотки подходит к концу. Судья не отводит взгляда от Сириуса. — Дайте ему противоядие. Суд объявляет короткий перерыв для стабилизации состояния обвиняемого и подготовки свидетелей, — заявляет мадам Боунс. — Заседание будет продолжено через двадцать минут. Раздаётся удар молотка. Он эхом отражается от стен зала. Наконец Сириус может выдохнуть. Но это ещё не конец – всего лишь передышка, перед последним рывком.