Вместе

Ремус просыпается первым на следующее утро и старается не потревожить спящего парня, выбираясь из постели. Утренняя рутина затягивает его своей привычностью: умыться, почистить зубы, побриться, переодеться, убрать разбросанные вещи. Сириус просыпается, когда он уже собирался уходить. — Ты куда? — Он смотрит своим расфокусированным взглядом, утопая в подушках. — На работу? Спи, ещё слишком рано. — Нет, — он потирает заспанные глаза, — если рано, значит ты можешь позавтракать со мной? — Сириус уже выбирается из-под вороха скомканных простыней, вставая на ноги. — Конечно. Я просто хотел дать тебе немного отдохнуть. — Ремус со вздохом присаживается на кровать. — Мг, — Бродяга рассеянно кивает, направляясь в ванную и оставляя оборотня одного в комнате. Он задерживается там настолько, что Люпин тихонько стучит в закрытую дверь, спрашивая всё ли в порядке. Когда дверь открывается и Сириус выходит, Ремус отмечает его сонное состояние. Всё-таки ему стоило дать поспать подольше. В доме тихо и когда они приходят на кухню, на столе их уже ждёт скромная тарелка с тостами. Сириус всё это время остаётся молчаливым и задумчивым, но Ремус не придаёт этому особого значения, пока Блэк не берёт в руки чашку с соком… и та, едва заметно задрожав, не трескается у него в руках. — Блять, — он мгновенно роняет её, инстинктивно разжимая пальцы. Сладкая жидкость разливается по столу, брызгаясь и стекая на пол, а фарфор разлетается на мелкие осколки. Они синхронно вскакивают со своих мест. — Не порезался? — Ремус обеспокоенно осматривает поднявшегося Блэка. — Какого хуя это было!? С Бродяги буквально капает, ведь он не надел ничего кроме белья и халата, распахнутого на груди. К тому же он чуть не падает, поскользнувшись на луже под ногами. Люпин накладывает на него и на стол очищающие чары. Сириус накладывает на осколки Репаро, но они собираются немного криво, поэтому ему приходится повторить. Когда инцидент исчерпан, они возвращаются к завтраку. Пытаясь сгладить неловкость, оборотень переводит тему: — Так к скольки ты бы хотел пойти к Андромеде? — Я думаю к семи. Будет нормально? — Вполне. Нам нужно что-то взять с собой? Вино? Если честно, Ремус немного беспокоится. Он видел Андромеду всего пару раз, ещё до всей этой истории. Его волнует её реакция и то, что она думает про него сейчас. Конечно, он понимает, что она не будет враждебно настроена… скорее всего. Но и особой радости их отношения тоже могут не вызвать. Отношения. Знать бы ещё какие у них отношения. Они вместе? Она знает, что они когда-то были вместе? А сейчас? Они собираются жить в одном доме, как пара? Как друзья-сожители? Ну, друзья точно не лезут друг другу в штаны – это они выяснили ещё на пятом курсе. Чёрт. Нет. Он опять это делает – скатывается в сомнения. Он абсолютно уверен в своих желаниях и намерениях, но в Сириусе... Нет, он не должен подаваться тревоге. — Не парься. Возьмём что-то из подвала – у моих родителей обширная коллекция алкоголя. — Ладно. Значит к семи. — Он возвращается к разговору, пытаясь выкинуть дурные мысли из головы. Всё хорошо. — Ты скажешь мне её адрес? Мы встретимся уже там? — Саутвуд Лейн, 3, Хэмпстед, Лондон. — Бродяга безмятежно доедает свой тост с клубничным джемом. — Думаю да, так будет лучше. Познакомишься с Тедом и Нимфадорой, — он выглядит немного мечтательно. — Используй каминную сеть – они будут ждать нас. — А это прилично? Мы же впервые придём в их дом, может лучше аппарировать поблизости, хоть приблизительно? — Когда это Блэков волновали приличия? Это магловский пригород, расслабься, Лунатик. Энди не будет против. Сириус легко улыбается и одного этого достаточно, чтобы заглушить все тревоги Люпина. Они прощаются прямо на кухне – Ремус убеждает Блэка, что постоянно таскаться к камину не обязательно и тот соглашается. Они мило обнимаются, желая друг другу хорошего дня. Несмотря на чары, от брюнета до сих пор слабо пахнет яблочным соком и... ему на удивление идёт, запах органично вписывается в аромат его тела. А ещё будит воспоминания о школьных деньках, когда Бродяга таскал ему яблоки в библиотеку. Ремус поглубже вдыхает, но, помня о границах, мягко отстраняется, не инициируя ничего лишнего. Сириус никак на это не реагирует, ведя себя как обычно и Ремус внутренне хвалит себя за правильное поведение. Значит его решение держать дистанцию, давая Бродяге больше пространства было верным.

***

Возвращаясь в школу, он погружается в привычный шум и суету учебного процесса. Ремус очень доволен тем, как шестые курсы Пуффендуя и Когтеврана справились с его заданиями. И это действительно было весело – заниматься на свежем летнем воздухе. Он устроил параллельно две одинаковые полосы препятствий, чтобы сразу два студента из разных факультетов могли её проходить. Как он и думал – это отлично подстегнуло их соревновательный дух. Много кто из студентов промок, ведь вторым препятствием было пройти через отведённую часть озера, где он установил пару ловушек и, конечно же, не обошлось без гриндилоу, но никто не жаловался. Экзамен превратился в событие не хуже квиддичного матча, каждый курс болел за своего участника, выкрикивая лозунги и слова поддержки. К болельщикам даже присоединились студенты других курсов и факультетов, у которых было окно в расписании. Последним этапом было взобраться по невысокой живой изгороди на деревянное возвышение и поднять флаг своего факультета. Вот только изгородь была сделана из дьявольских силков и было интересно наблюдать, как именно студенты справлялись с этой проблемой, ведь им нужно было подняться наверх, а не спуститься вниз. Этот этап стал самым азартным, так как шестикурсники старались работать на скорость, чтобы опередить соперника. И именно так они высчитывали какой факультет победил на его экзамене. Ремус только смеялся. Ему было абсолютно не важно, кто придёт первым к финишу – он оценивал логику, реакцию и качество применённых заклинаний, выставляя оценки. На обеде студенты только об этом и говорили, с упоением обсуждая минувший экзамен. Ремус знатно наделал шуму и гриффиндорцы со слизеринцами, которые были следующими, активно готовились к борьбе. Его расстраивает только одно – жалко Сириуса здесь нет и он не увидит насколько это всё уморительно. И будет ещё лучше – завтра, уже для седьмых курсов. Ремус усложнит эту же полосу препятствий, а на финальном этапе к застрявшим в силках ученикам будут выползать небольшие акромантулы из выводка, который Хагрид держал под присмотром. Бродяга точно бы оценил такой поворот событий. Люпин обязательно расскажет ему всё в мельчайших подробностях при удобном случае. После обеда Ремус в хорошем настроении направляется в свой кабинет взять журнал для выставления баллов, когда прямо за поворотом перед ним вырастает Снейп. Он налетает на него тёмной тучей, в отвращении кривя лицо. — Люпин, — тянет он с нескрываемым презрением в голосе. — Северус, — спокойно отвечает Ремус. Снейп ещё больше хмурится, видя его довольную улыбку. — Полагаю, ты в восторге. Твой ненаглядный Блэк снова на свободе, после устроенного им цирка в суде. И только сейчас Ремус замечает газету, смятую у него в руке. Значит статья уже вышла, а он её пропустил во всей этой суматохе. Оборотень снисходительно выдыхает: — Ну, если допросы под веритасерумом можно назвать цирком… то определённо. Очень доволен. Снейп высокомерно фыркает: — Вот только не надо строить из себя святую невинность, — зельевар подходит ближе, вынуждая Ремуса отступить к стене. — Ты думаешь, если я дал Дамблдору непреложный обет не раскрывать твою мерзкую суть, то тебе, как всегда, всё сойдёт с рук? — Шипит он угрожающе. — Я не могу сдать тебя, но это не значит, что я должен тебе помогать. Я больше не буду варить тебе зелье и вот тогда посмотрим, кто ты на самом деле. И это всё вызывает у Люпина лишь волну раздражения, как и много лет до этого. Словно им вновь по шестнадцать и они всё ещё стоят в подземельях, перебрасываясь колкостями и оскорблениями. Он вдруг ясно ощущает, насколько всё это… мелочно. Мерлина ради, он пережил чёртову войну, кучу смертей и предательств. Он похерил отношения с любовью всей своей жизни и теперь вновь пытается заслужить его доверие. Он буквально вчера пережил ёбанный суд и нападение блядского пожирателя смерти. И эти угрозы просто смехотворно абсурдны на фоне всего остального. Ремус успокаивающе медленно выдыхает, вмиг почувствовав какое-то странное умиротворение. — Что ж, я как-то жил без него все эти годы, думаю, проживу и дальше. Я справлялся с вещами и похуже. — Он хлопает Снейпа по плечу. — Но спасибо за беспокойство. — Ты… — Зельевар аж кипит от ярости. — Знаешь… мы уже слишком взрослые для этого – всей этой вражды, угроз и мести, ты не думаешь? — Да как ты смеешь. — Снейп злобно прищуривается. — Как удобно. Значит, когда вам было весело, это были «детские шалости», а теперь ты решил, что пара снисходительных слов сотрёт всё наше прошлое чтобы просто прекратить? — Я не говорю, что мы были правы – мы были жестоки по отношению к тебе, я это не отрицаю. Я не горжусь и не оправдываю то, что мы делали. Мне жаль. Но и ты тогда, если помнишь, выбрал себе не лучшую компанию – будущих пожирателей. — Он устало проводит рукой по лицу, отодвигаясь немного в сторону. Снейп не перебивает, выглядя подозрительным и слегка ошеломлённым. — Мы были по разные стороны баррикад в большой и страшной войне, но тогда мы были детьми. Все мы, Северус. — И зачем ты мне всё это говоришь? Действительно, зачем? Ремус думает о том, в какой точке они находятся сейчас? Он готов поклясться, что тогда Снейп был приспешником Лорда – они знали про это. Но Дамблдор ни за что бы не пустил в Хогвартс пожирателя смерти. Ремусу хочется верить, что он бы не подверг учеников такому риску, а значит, со Снейпом всё намного сложнее. Люпин уже некоторое время думает об этом, наблюдая за ним со стороны. Он решает подбросить дров и посмотреть, что выйдет: — Потому что хочется верить, что в этот раз ты лучше понимаешь, что происходит на самом деле. Всё это безумие началось в чёртовой в школе. И оно до сих пор здесь, заражает всё новых и новых детей. Снейп на секунду замирает. Он окидывает Люпина странным оценивающим взглядом, а после отступает на шаг назад, убирая палочку. — Твоя наивность всё ещё поражает, Люпин, — высокомерно цедит он, уже разворачиваясь, но на секунду задерживается – словно собирается добавить что-то ещё. — Почитай газету, — с усмешкой говорит он наконец, удаляясь прочь. Интересно. Возможно этот разговор был бессмысленным и не приведёт ни к каким результатам, но Ремус рад, что он состоялся. Он уже давно хотел высказаться на эту тему – заезженная пластинка надоедает. К тому же она не соответствует действительности с его стороны – в какой-то момент он осознал, что не ненавидит Северуса Снейпа. Не той бурной школьной ненавистью, он её перерос. С осадком, оставшимся от нахлынувших неприятных воспоминаний, он возвращается к работе, откладывая мысль про газету на задний план.

***

В целом день проходит оживлённо. Когда он заканчивает с уроками на сегодня, в том числе и с подготовкой полосы препятствий на завтра, уже начинает вечереть. У него ещё остаётся время до школьного ужина, на который он, очевидно, не планировал идти. Ремус возвращается в свои апартаменты и идёт в душ, чтобы привести себя в порядок. Он надевает свою самую приличную рубашку и брюки, причёсывает волосы и немного душится одеколоном. Мерлиновы панталоны, он нервничает, как перед знакомством с гипотетическими родителями своей пассии. Ну, в своей сути, так и есть – полноценное знакомство с семьёй Сириуса. Чтобы хоть немного себя отвлечь, он вспоминает про газету, которой у него нет. Он не платил за подписку на «Пророк» – в Хогвартсе в этом не было нужды, газеты были буквально повсюду. У него ещё есть полчаса, поэтому он направляется в Большой зал, чтобы одолжить газету у кого-нибудь из коллег. Там всё так же шумно, как и на обеде. Пару студентов подходят к нему, чтобы сказать, каким классным оказался экзамен и как круто было бы делать так каждый год. Это знатно тешит эго Люпина, и когда он спрашивает, не одолжит ли ему кто газету – та уже оказывается у него в руках. С благодарностью, он им кивает, выходя в коридор. Ремус тут же её разворачивает, желая сразу начать читать. На первой странице его встречает крупный заголовок «Министерство подтверждает: Сириус Блэк оправдан! Сенсационный поворот в деле, потрясшем магическую Британию» читайте на третьей странице. По центру разворота расположено крупное колдофото Бродяги, сделанное уже после вынесения приговора. Он стоит рядом с Гарри, отвечая на вопросы прессы, спокойный, гордый и уверенный. Он выглядит чертовски привлекательно, смотря на Ремуса своими типографскими чёрно-белыми глазами. Вспоминая ухмылку Снейпа, он опускает взгляд ниже, пробегаясь по анонсам. И вот оно. В нижней части, более мелким шрифтом напечатан другой заголовок «Я думал, что заслужил это: скандальное откровение Сириуса Блэка» читайте эксклюзивную колонку Риты Скитер на седьмой странице. О, это не к добру. Уже заходя в апартаменты, он не выдерживает, открывая нужную страницу. «Вчерашний процесс по делу Сириуса Блэка стал одним из самых громких событий магической Британии за последнее десятилетие. Но, как это часто бывает, самые интересные слова прозвучали не с трибуны Визенгамота. В коротком разговоре со мной Блэк неожиданно откровенно высказался о своём прошлом и о роли Министерства магии в собственной судьбе…» Брови Ремуса ползут вверх. Когда это она успела лично поговорить с Сириусом? Рита Скитер пишет только скандально-бульварные бредни, ни один из них добровольно и на шаг бы к ней не подошёл. Он падает в кресло возле камина, продолжая читать. «Когда я спросила его, винит ли он министра магии Корнелиуса Фаджа в том, что его без суда отправили в Азкабан, Блэк ответил, что раньше не считал министра ответственным за это решение. Однако затем он прямо признал, что теперь смотрит на произошедшее иначе. Особенно примечательным оказалось объяснение, которое он дал этой перемене. По словам Блэка, в те годы он не возражал против своего заключения, потому что был убеждён, что заслужил это. Подобное признание звучит по меньшей мере неожиданно и ставит под сомнение образ Блэка как невинной жертвы судебной ошибки. И правильно ли поступил Визенгамот вынося оправдательный приговор, если сам обвиняемый когда-то считал себя достойным Азкабана, а своё наказание справедливым?» Вот же сука. Ремус не может сдержать свой гнев, сильнее впиваясь пальцами в газету, тем самым комкая тонкую бумагу по краям. Она перекручивает смысл слов, пытаясь выставить Сириуса подлым и хитрым манипулятором. Она ставит под сомнение его невиновность. «Любопытно и то, что вскоре после этого разговора в здании Визенгамота произошёл загадочный инцидент. Группа авроров поспешно направилась в зал номер десять в качестве подкрепления, где ещё продолжалось слушание. Министерство отказалось давать официальные комментарии и объяснять причины этой внезапной суматохи, что неизбежно вызывает новые вопросы. Тем не менее Блэк уже получил свой оправдательный приговор, а вместе с ним – и новый виток внимания со стороны всей магической Британии. Но ясно одно: история Сириуса Блэка полна тайн и можно не сомневаться, что она ещё принесёт нам немало неожиданных откровений.» Скитер даже не пытается притворяться объективной. Она не рассказывает, как прошло заседание, не даёт ни капли контекста или дополнительных комментариев – только аккуратно размазывает гнусные намёки по тексту. Ремус перечитывает абзац снова, уже медленнее. «…был убеждён, что заслужил это.» Чёрт. Что-то сжимается у него внутри. Сириус мог сказать что-то подобное. Даже наверняка сказал. Эта фраза звучит слишком… знакомо. Непосильный груз вины, отравляющий волю, когда единственное, чего ты хочешь – это понести наказание. Ремус отлично знает, что это за чувство. И Скитер превращает это в признание вины. Газета тихо шуршит, когда Ремус складывает её пополам. На секунду у него возникает почти детское желание просто швырнуть её в камин, но он лишь отбрасывает её на стол, пока раздражение и злость не поглотили его. Он снова смотрит на колдофото на первой странице. Лунатик невесомо проводит по нему пальцами, словно это может стереть цепкие когти Скитер и остроту её гадкого пера. Сириус говорил ему расслабиться, что они выиграли и всё теперь позади. Что он, наконец, свободен и всё будет хорошо. Но, судя по всему, спокойной эта свобода не будет. Ремус откидывается на спинку кресла, погружаясь в себя. Он пытается разобраться в своих противоречивых чувствах. И неожиданно осознаёт, что он разочарован. Он разочарован и ему грустно от мысли, что это, возможно, никогда не закончится. Будет ли когда-нибудь время, когда всё станет просто? Ему так хочется спокойствия и… банального счастья. Для них обоих. И Ремус искренне надеется, что счастье Бродяги где-то рядом с ним. Это состояние преследует его, оказывается, всё это время. Разочарование и печаль от того, что чем ближе он подходит и всё якобы становится лучше, как тут происходит что-то ещё. И так по кругу – этот процесс бесконечен. Или так чувствуется Ремусу. А бесконечность ужасает и утомляет. Мерлин, он скатился в какие-то глубины отчаяния в самый неподходящий момент. Ремус тяжело выдыхает, поднимаясь. Он идёт в ванную умыться, тем самым пытаясь себя взбодрить. Он быстро приводит себя в порядок: привычным жестом проводит рукой по волосам, поправляет манжеты и на секунду задерживается у зеркала. Вид у него не самый радостный. Люпин проверяет время. Он направляется к камину и, как ни странно, сердце у него начинает биться чуть быстрее. Пора. В конце концов, Сириус ждёт его.

***

Камин вспыхивает мягким зелёным светом и через секунду Ремус выходит из него в небольшой и удивительно уютной гостиной. Стол уже накрыт, а тарелки расставлены по своим местам, но в комнате никого. В доме пахнет чем-то тёплым и домашним: свежим хлебом, жаренным мясом и едва уловимым ароматом трав. Где-то на кухне звякает посуда, а в дверях появляется Андромеда с тонкой улыбкой на губах. — Надеюсь, я не опоздал? — Не говори ерунды, ты как раз вовремя, — говорит она слегка наклоняя голову в сторону соседней комнаты. — Сириус уже здесь. Мы просто болтаем на кухне, пока Тед переодевается после работы. Ремус невольно улыбается, когда за стенкой раздаётся знакомый голос: — Если ты продолжишь так на меня глазеть, я тебя ударю. Ты мне мешаешь, дай пройти. Оборотень замирает, когда в дверном проёме появляется Сириус и опирается плечом о косяк. Он выглядит здесь так уютно в своих джинсах и рубашке с закатанными рукавами. Ремусу на мгновение становится трудно дышать. На его лице играет знакомая ухмылка – немного усталая, но всё такая же дерзкая. — Лунатик, — говорит Сириус тихо, когда их взгляды встречаются. — Привет, Бродяга. Сириус смотрит на него ещё секунду, уже собираясь что-то сказать, когда у него из-за спины появляется вихрь ярко-розовых волос. — О, так это и есть тот самый профессор Люпин! — Молодая девушка останавливается прямо перед Ремусом, с широкой улыбкой осматривая его с ног до головы. — А ты красавчик. — Эм… Спасибо? — Мерлин, это невыносимо неловко. — Дора. Просто Дора – если тебе дорога жизнь, — она протягивает ему руку для рукопожатия. — Моя дочь не могла не унаследовать чрезмерную блэковскую драматичность, извини, Ремус. — Ничего, я привык, — он многозначительно смотрит на неё. — Эй! — Возмущается Сириус. — Это оскорбительно. Они с Энди иронично переглядываются, игнорируя его. — А ты мне уже нравишься, — Дора подмигивает ему, проходя дальше к столу. Бродяга позади него тихо фыркает. Сверху раздаётся звук тяжёлых шагов и через секунду по лестнице спускается светловолосый мужчина с добродушной улыбкой. — Надеюсь, вы не начинали без меня? — Спрашивает он, оглядывая собравшихся. — Тед, — Андромеда подходит к мужу. — Знакомься – это Ремус Люпин. — Рад встрече, — мужчина тут же протягивает ему руку. — Здравствуйте, сэр. — Люпин пожимает её в ответ. — Не нужно формальностей, здесь все свои. Присаживайтесь, давайте уже есть. Так они и делают, занимая свои места за столом. Андромеда садится первой – во главе стола и Ремус совсем не удивлён. По левую руку от неё садится Тед, а по правую – Сириус и тогда Люпин со спокойной душой усаживается рядом с ним, пока не понимает, что Дора будет сидеть прямо напротив него. Он почти уверен, что она не оставит его в покое. Тед разливает вино по бокалам и пару минут они просто ужинают. — Так как дела? Слышал, тебя уже можно поздравить? — Спасибо, пока с переменным успехом. Значит Сириус видел статью. У Ремуса от злости сводит челюсть, при одной только мысли о ней. Он старается успокоиться, медленно пережёвывая салат. Тед тем временем дружелюбно кивает. — Понимаю, читал «Пророк» сегодня. Похоже, ты теперь самая обсуждаемая персона во всей Британии. — Поверь, это быстро всем надоест и они найдут новую скандальную сплетню, — Сириус равнодушно пожимает плечами, отпивая немного вина. — Я не была бы так уверена. Скитер умеет вцепиться в тему, если ей это выгодно. — Спокойно замечает Андромеда. — Значит я сделаю так, чтобы это перестало быть выгодно, — холодно отвечает он. Кажется, ничего не меняется и разговор плавно перетекает на тему дальнейших планов. Сириус рассказывает про ремонт, а Энди обещает помочь ему с оранжереей… Но Ремус замечает совсем лёгкий запах озона в воздухе. Понимая, что происходит, он незаметно кладёт свою руку Бродяге на колено под столом, медленно поглаживая. Сириус на мгновение замирает, слегка теряясь, но со стороны это не заметно – они всё так же обсуждают, что лучше посадить и для каких целей. Но Лунатик чувствует, как запах постепенно растворяется и уходит, не успев толком наэлектризовать воздух. Сириус немного расслабляется и Ремус всё так же незаметно убирает руку. — Ремус, а чем ты занимаешься, а то я всё пропустил? — Спрашивает Тед Тонкс переводя на него взгляд. — Мы совсем о тебе забыли за этими грядками. — Ремус преподаёт в Хогвартсе, ты можешь в это поверить, пап? — Дора отвечает, прежде чем он успевает открыть рот. Она разворачивается к нему всем корпусом, укладывая подбородок на свои сложенные руки. — Это вообще законно – быть таким симпатичным преподавателем? Ремус чуть не давится вином. — Нимфадора, — грозно отдёргивает её Андромеда, на что девушка только морщится, услышав своё полное имя. — Я просто задаю важные вопросы. — Уверен, студенты задают те же, — тихо бубнит Сириус слева от него. Он совсем не помогает, а Дора наклоняется ещё ближе. — Не сомневаюсь, что вы пользуетесь популярностью, профессор Люпин. — Она кокетливо смеётся и легко касается его руки. — Меня это не интересует, — он вежливо отодвигает руку – ту же самую руку – чувствуя, как у него начинает гореть шея и кончики ушей. — Это правильно, всё-таки они ещё дети, — Дора немного усмиряет свой напор, видя, как он тушуется. Она мягко ему улыбается, задавая следующий вопрос. — Ну, а в целом, ты не против свиданий? Мерлин, как он вообще оказался в подобной ситуации? Он очень давно не общался с женщинами в этом плане. Да и не только с женщинами. Романтики и заигрываний в его жизни не было от слова совсем. И пока Ремус лихорадочно думает, что ей ответить, Сириус просто берёт и говорит, своим самым спокойным тоном: — Он занят. Все синхронно оборачиваются к нему и он лениво приподнимает брови, откидываясь на спинку стула. Дора возвращает взгляд к Люпину, спрашивая: — Это правда? — Она улыбается, всё такая же милая и уверенная, пока не получит от него подтверждение. И как бы некрасиво это ни было, Ремус вообще не думает о ней. Все его мысли устремляются к Бродяге и кричат набатом Я ЗАНЯТ! СЛЫШАЛА, Я ЗАНЯТ! Люпин очень надеется, что это не просто слова, не просто помощь «другу». Мерлин всемогущий, его сердце готово выпрыгнуть у него из груди. Он старается выглядеть не слишком радостным, отвечая такое простое: — Да. Дора пару раз моргает, отстраняясь, затем уголок её губ медленно приподнимается. — Ну что ж, — говорит она с лёгким смешком. — Значит, моё сердце только что разбили. — Дора, — устало тянет Андромеда. — Что? Я принимаю поражение достойно. Тед тихо хмыкает в бокал. — Не каждый день становишься свидетелем столь драматичного любовного треугольника. — Это не треугольник, — бормочет Сириус, ковыряя вилкой картофель. Ремус почти физически ощущает, как тепло разливается где-то под рёбрами. Он старается сосредоточиться на еде и не выдать своего окрылённого состояния. Дора, однако, не выглядит особенно расстроенной. Она снова наклоняется вперёд, прищурившись. — Ну хорошо. Тогда хотя бы скажи – это кто-то из твоих коллег? Ремус смотрит на неё почти с восхищением. Эта девушка… — Прекрати его допрашивать. — Я просто проявляю исследовательский интерес. Забавно наблюдать, как Андромеда медленно закипает, пока её муж тихо хихикает. Эта картина настоящей любящей семьи вызывает у него искреннюю улыбку. В отличие от Сириуса, который раздражённо тянется за бокалом, и стекло тихо звякает о край тарелки. — Мне конечно приятно твоё внимание – давно со мной такого не случалось, но если вы все не против, давайте оставим эту тему в покое? — Ремус как может, пытается свернуть обсуждение своей личной жизни. И это работает. Все всегда ведутся на его очаровательную вежливость. Остальная часть ужина проходит вполне мирно. Когда они заканчивают, Ремус вызывается помочь Андромеде убрать со стола, пока Тед отвлекает Сириуса разговорами. Брюнет выглядит довольно уставшим и Люпин не хочет его лишний раз напрягать. На кухне к ним порывается присоединиться Нимфадора, но Энди её быстро спроваживает. Зачем – Ремус понимает, только когда она начинает говорить. — Значит занят, да? — Она смотрит на него с усмешкой, опираясь на кухонную тумбу. — Видимо, — кивает он, сразу же чувствуя себя неуверенно под её взглядом. — Так вы опять сошлись? — Ремус потерянно замирает. — Ты забыл, что я знала о ваших отношениях, да? — Да, извини. — Не суть. Вы снова вместе, — она больше не спрашивает. Люпин не может удержать довольную улыбку – ему чертовски нравится, как это звучит. Вместе. — Мы ещё не говорили об этом, но видимо… Да. — Я даже не сомневалась. — Она подходит ближе, — Присмотри за ним, Ремус. Он доверяет только тебе. — И тебе. — Не так. Андромеда выглядит такой утончённой и сдержанной, но Люпин знает, что она видит их насквозь. И она знает Сириуса – что у него в душе, хоть отчасти. Поэтому он решает поделиться с ней: — Он – моя путеводная звезда. Я всегда кружил по его орбите и буду делать это вокруг него, наверное, вечно. Я просто не знаю другой жизни. Андромеда некоторое время молчит, наблюдая, как он вытирает очередную тарелку полотенцем. — Это не самая плохая орбита, — наконец говорит она, слегка улыбаясь, но в её глазах появляется что-то более серьёзное. — Просто помни одну вещь. Она откладывает тарелку на полку и поворачивается к нему. — Даже звёзды иногда сгорают. Ремусу становится дурно от её слов. Его окатывает волной тревожного беспокойства, а в голове лишь одна мысль – нет. На секунду между ними повисает тишина и она мягко касается его плеча, возвращая в реальность. — Поэтому хорошо, что у него есть ты. — И сразу после этого, словно ничего не произошло. — А теперь иди обратно и забирай его домой.

***

Они тепло прощаются перед камином и Сириус первым исчезает в зелёном пламени, отправляясь к нему в апартаменты. Дора с интересом смотрит на него, но, опять же, он думает лишь о том, что Бродяга не раскрыл адрес Гриммо. Когда он выходит в гостиной, Сириус уже устроился в кресле. Ремус видит, что он не просто устал – Блэк выглядит рассеянным и слегка дезориентированным. Наверное, вина всё-таки было многовато. — Всё в порядке, голова не кружится? — Он усаживается на диван, вытягивая ноги. — Я не пьян. — В любом случае тебе лучше поспать. — Это можно. — Сириус смотрит ему в глаза и Ремус залипает. — Ты… — И видимо не только Ремус. — Я могу остаться здесь? Лунатик улыбается. Этот парень сегодня заявил свои права на него, а теперь спрашивает вот это. — Сириус, — зовёт оборотень ласково. — Мм? — Ты сказал, что я занят. Значит ли это, что я в отношениях? Реакция Бродяги бесценна – его щёки покрываются восхитительным румянцем, а поплывший взгляд сразу становится более осознанным и нервным. — Эм… — Он закусывает губу, пока Ремус выжидательно на него смотрит. — А ты хочешь быть в отношениях? Сириус выглядит так, будто не уверен в положительном ответе. Мерлин, Ремус готов накинуться на него, чёрт возьми. — Очень хочу.