Вместе

Ремус наблюдает, как Сириуса накрывает волной облегчения: как напряжение медленно уходит из его тела, а на лице появляется недоверчивая улыбка. Несмотря на переполняющую его радость, Лунатик чувствует висящую между ними недосказанность. Сейчас они должны избавиться от всех своих страхов и сомнений, чтобы двигаться дальше. Доверие. Им нужно заново выстраивать доверие. Именно поэтому Ремус спрашивает со всей своей мягкостью: — Почему ты сомневался? Сириус смотрит в ответ странным, нечитаемым взглядом, улыбка застывает на его лице, а в глазах появляется оттенок грусти. Он молчит, тяжело вздыхая, и разувшись, забирается в кресло с ногами, прижимая колени к груди. Он снова выглядит неуверенным и это разбивает Ремусу сердце. Сириус Блэк непостижим: то, как он может в один момент быть напористым и уверенным, а в следующее мгновение таким тихим и ранимым. Люпин всегда ценил, что ему позволено знать какой Сириус на самом деле эмоциональный и восприимчивый. Бродяга всегда бесился, когда Джеймс называл его излишне чувствительным, все их друзья так считали, но это далеко от правды. Они использовали это слово уничижительно, подразумевая под ним инфантильность. В Сириусе это тоже есть, но что важнее – его эмоциональность не наигранная и Ремусу очень жаль, что большинство людей не понимает, насколько он чуткий. Бродяга сам намеренно прячет это от всех. Люпин думает не отступить ли ему снова… Но тогда какой в этом смысл? Сириус и дальше будет от него закрываться, а Ремус… будет давать пространство… переступая через свою собственную обиду и боль. Это точно не то, чего хочет Лунатик. Что, если именно таким поведением он и порождает в Бродяге неуверенность в их отношениях? Ремус встаёт, немного отодвигая столик, и присаживается перед ним на корточки, заглядывая в глаза. Он хочет разрушить все его опасения. — Расскажи мне, — просит оборотень, накрывая босые стопы Сириуса своими руками и неспешно поглаживая. Бродяга сглатывает, но кивает. — Я не сомневался, это скорее… я не знаю. Всё происходило само по себе и мы не говорили о чувствах… В наступившей паузе Ремус решает это исправить. — Ты ведь знаешь, что я чувствую к тебе. Всегда чувствовал. Это никуда не делось. — Лунатик видит, с каким вниманием Сириус слушает сказанные слова. Признание срывается с его губ невероятно легко. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Его поспешный ответ заставляет Ремуса всмотреться повнимательнее. — Просто… это я. То, как Бродяга выделяет «я» немного беспокоит Люпина. — Да, это такой прекрасный ты и я люблю тебя. Ремус вкладывает всю силу своих чувств в эти слова. Ему кажется, что Сириус ещё не готов ответить тем же и Люпин уже хочет сказать, что не ожидает взаимных слов, когда Блэк опускает свои руки с колен, цепляясь за пальцы Ремуса. — Я тоже, Ремус, — он выглядит таким открытым и искренним сейчас. — Я тоже люблю тебя. Они сидят у камина и признаются друг другу в любви – это ли не прекрасно? Счастливо улыбаются, охваченные нежностью момента. Лунатик опускается на пол от переполняемых эмоций. Ну и от усталости тоже – увы ему уже не семнадцать. Но Ремус чувствует, что они ещё не докопались до сути. — Тогда что не так? — Это я. Со мной всегда что-то не так. Люпину кажется, что он начинает улавливать причину проблемы. — Я знаю какой ты, дорогой. — Ремус чувствует, как хватка Сириуса усиливается. — Всё, что ты думаешь с тобой не так, только делает тебя собой. Тем самым человеком, которого я так люблю. — Прекрати. Ты просто не знаешь о чём говоришь. Не после тюрьмы, Ремус. — У нас обоих есть свои проблемы и страхи. Я, например, до сих пор не знаю, как справиться со своим чувством вины пред тобой. Ты делаешь вид, что всё в порядке, но это ведь не так. Мы не говорили об этом, поэтому я скажу сейчас: мне очень жаль, Сириус, я виноват. Я это осознаю и раскаиваюсь. И я не прошу тебя просто простить меня – я собираюсь заслужить прощение своими поступками. — Не надо, Ремус, всё в порядке. — Не в порядке, я же знаю. Я уверен, что в тебе есть обида и она абсолютно оправданна. Ты можешь злиться на меня – это я тоже заслужил. Пожалуйста, не обесценивай свои чувства. У нас есть проблемы, у обоих. Я знаю, что Азкабан повлиял на тебя, я же не слепой. Но мы здесь вместе и в состоянии со всем разобраться, поэтому я не понимаю, что это меняет? — Да всё! — В его голосе появляются нервные нотки. — Это всё меняет, ты просто не понимаешь. Это не просто страхи или кошмары… Мерлин, откуда мне было знать, что это повлияет так. Как это вообще могло произойти со мной? Только не со мной… Не с нами. Сириус тонет в своих эмоциях, путается в мыслях. Ремус не должен дать ему потеряться и ускользнуть опять. Поэтому он придвигается ещё ближе, привлекая к себе внимание. — Я был с тобой рядом всё это время, помнишь? И ничто из того, что я видел, не заставило меня передумать. — Это пока… — Бродяга отводит глаза, проговаривая следующие слова. — Когда ты поймёшь, что я не могу удовлетворить… твои потребности, ты передумаешь. Потребности. У Ремуса в голове белый шум. Он не может осмыслить последнюю фразу. Его потребности… Люпин пустым взглядом окидывает сжавшегося в кресле парня. О, эти потребности. Лунатик подавляет желание рассмеяться. Мерлин… вот что его беспокоит. Но видя состояние Блэка, Ремус останавливает себя. — Сириус, посмотри на меня. — Только, когда его просьбу выполняют, оборотень продолжает. — Ты для меня важнее, чем любые потребности. Это вообще не обязательно. Если… если ты не хочешь, можешь просто так и сказать и я... — Я хочу, — Бродяга нервно перебивает его. — Мерлин, это всё не то. Это не потому, что я не хочу или не доверяю тебе – проблема во мне. Я не могу... Пожалуйста, Ремус, не сейчас. — Хорошо, мой хороший. Всё в порядке. Люпин чувствует в каком нестабильном состоянии сейчас Блэк, поэтому быстро соображает, как поступить. Он решает, что для них всегда лучшим методом общения и поддержки был тактильный контакт. Ремус медленно поднимается с пола, и Сириус прослеживает это движение, пока оборотень не присаживается на подлокотник кресла. Бродяга сдвигается, освобождая ему место на сидушке, куда оборотень усаживается, перетягивая брюнета к себе на колени. Подавленность Сириуса ощущается в каждом движении и Ремус только крепче прижимает его к себе. — Я уже говорил тебе раньше – ты ничего мне не должен. Мне важно только, чтобы это, — он обводит рукой пространство между ними, — оставалось. Мы любим друг друга, так? Сириус кивает, тихо выдыхая. — Мы вместе. В отношениях. Так что никуда я не денусь от тебя. Я не хочу деваться, понимаешь? Брюнет снова кивает, дальше продолжая голосом не громче шёпота: — Никогда больше не уходи. Даже если будешь злиться на меня… не уходи, не оставляй меня одного. Пожалуйста. — Я буду рядом. И когда ты почувствуешь, что хочешь поговорить – я буду здесь, готовый выслушать. Этот откровенный разговор вымотал их обоих, но Ремус готов поклясться, что они вышли на плато. — Я расскажу тебе, обещаю. Просто не сейчас… Ремус видит, насколько Сириус утомлён – он почти клюёт носом в его объятиях. — Ладно, — он отвечает со слабой улыбкой. — Пойдём спать? — Угу. Сириуса хватает лишь на то, чтобы раздеться и когда Ремус возвращается из ванной – он уже спит прямо так, лёжа поверх одеяла. Лунатик останавливается у подножья кровати и не может поверить, что прошла всего неделя. Семь дней назад он лежал в этой же постели и думал об этом же человеке, бередя старые чувства. Человеке, который смог во второй раз ответить ему взаимностью. Парень, мужчина, который всё так же считает, что не достоин любви и хорошего к себе отношения. Они понимают друг друга в этом – общие страхи, вызванные такими разными травмами. Ремус осторожно забирается в кровать, укладывая Блэка у себя под боком и мгновенно вырубаясь.

***

Утро наступает для Ремуса как-то слишком быстро. Его будит будильник и он пару минут лежит с закрытыми глазами, уговаривая себя встать. Когда вызванная уговорами ответственность побеждает, он приподнимается, готовый выбираться из постели. Натыкается взглядом на Сириуса. Блэк дышит глубоко, раскинувшись поперёк кровати и Люпин с улыбкой оставляет его спать дальше. На завтраке он просыпается окончательно, слушая как Снейп жалуется Макгонагалл на тупость студентов. Жизнь – тлен и все дела. Его хмурое лицо заряжает Ремуса энергией и улучшает настроение. Сегодня он должен провести свои последние экзамены – три урока подряд у седьмых курсов. Он специально выбил себе первую половину дня, чтобы они точно всё успели. Когда Ремус выходит на улицу, направляясь к нужному месту – там его уже ждёт толпа студентов. Их возбуждённый гомон слышно со двора и Люпин надеется, что они не сильно мешают другим преподавателям. Первый урок у него сдвоенный Слизерин-Когтевран и он предвкушает хорошую борьбу. Так и выходит, его радуют хорошо выполненными заклинаниями и весьма креативными стратегиями боя. Не обходится и без эксцессов – двое студентов падают в обморок при виде акромантулов. Везёт, что это происходит среди «зрителей» и они успевают прийти в себя к своей очереди. Ремус всегда на подхвате, готовый помочь. Эта полоса куда сложнее и больше шансов, что что-то пойдёт не так. По итогу, травм не много и они не особо серьёзные. Как он и думал, они немного не успевают, поэтому две пары остаются на следующий урок. Это вызывает небольшую ссору, так как курс Гриффиндора начинает подначивать и надсмехаться над оставшимися Слизеринцами и Ремусу приходится вмешаться. Он успевает до того, как Маркус Флинт проклинает одного из задир. Эти дети его доконают. Когда второй урок заканчивается, остаются ещё три пары Гриффиндор-Пуффендуй. Он отпускает всех на перерыв, а сам ускользает к теплицам. Серьёзно, ему нужна хоть капля спокойствия. Ему везёт и там никого нет. Он с удовольствием затягивается, греясь на солнышке. В эти дни в школе он чувствует, будто время резко ускоряется. К нему возвращается жизнь и давно забытое озорство. И желание. Возвращение Сириуса в его жизнь побуждает его действовать. Он с улыбкой выдыхает серый дым, щуря глаза. — О, профессор Люпин! — Не поделитесь — С нами — А мы, взамен, никому не расскажем — Что вы имеете такую — Вредную привычку. Ремус поднимает глаза на этих двух прохвостов, слегка посмеиваясь. Подростки чувствуют себя вполне комфортно, окидывая его весёлым взглядом и сбрасывая сумки на траву. — Конечно господа, тогда и я не расскажу вашей матушке про вашу столь пагубную зависимость. Он протягивает им пачку и парни не стесняясь угощаются, вставая по бокам от него. Ремус не чувствует ни грамма вины. — Да какая это зависимость, профессор, так – баловство. — Точно-точно. О, а они крепкие! Круто! — Последнюю фразу близнецы тянут в унисон. Ремусу они нравятся, их креативное мышление и смелость быть сумасбродными вызывает у оборотня только уважение. И ностальгию. Фред и Джордж очень напоминают своих дядюшек, но их характеры куда легче и свободней. Они ещё не отягощены войной и выживанием – понимает Люпин. — Оставайтесь такими всегда, парни, — Ремус тушит докуренную сигарету о камень и направляется прочь – его перерыв закончился. Удаляясь, он слышит удивлённый вопрос. — Интересно, это какими? — Великолепными, конечно! — Нет, Фред, он точно имел ввиду гениальными. Дальше Ремус уже не слушает, с улыбкой на губах возвращаясь к озеру.

***

Они заканчивают ещё до обеда, поэтому Ремус возвращается к себе, чтобы немного передохнуть. Чего он не ожидает увидеть – так это всё ещё спящего Блэка. Люпин был почти уверен, что Сириус или уже ушёл, или, как минимум, бодрствует. Ремус присаживается с краю, легонько тормоша брюнета за плечо. Это не особо помогает, поэтому оборотень удваивает усилия. — Сириус, — он зовёт пару раз и, наконец, Блэк открывает глаза. Он выглядит также, как и вчера вечером – сонным и дезориентированным. Бродяга обводит взглядом комнату, пока не останавливается на Ремусе. Ему сначала даже кажется, что Сириус его не узнаёт, но наваждение быстро сходит. — Ремус, — тянет Блэк хриплым ото сна голосом. — Привет, дорогой. Выспался? — Хмм, — он зарывается лицом в подушку, когда Люпин добирается до его всклоченных кудрей, — я просыпался пару раз, но был слишком уставшим чтобы встать, поэтому снова засыпал. И если ты продолжишь в том же духе – я опять отправлюсь в страну Морфея. — Ну уж нет, — Ремус переворачивает его на спину. — Вставай. Скоро как раз время обеда. И я закончил с уроками на сегодня. — Мм, звучит соблазнительно. — Он окидывает Люпина игривым взглядом – значит пришёл в себя. Ремус отодвигается, поднимаясь. — Нееет, не уходии. — Вставай! Пока Сириус копошится в ванной, Ремус усаживается на свой любимый диван. Ему что-то не даёт покоя, но он не понимает, что. Люпин, как и в самый первый раз, просит Тики организовать им обед и когда она возвращается с едой, Бродяга присоединяется к нему в гостиной, уже одетый. Ремус благодарит эльфийку, беря в руки чашку с чаем: — Спасибо, Тики. — Да, спасибо, дорогая Тики, за твою заботу, — вторит ему Блэк, усаживаясь рядом с ним на диван. Она со смущением смотрит на Сириуса, обескураженная его фамильярностью. Бедняга. — Не обращай на него внимание. — Нет, нет! Спасибо вам, мистер… — Блэк. — Спасибо вам, мистер Блэк, сэр! — Она низко кланяется. — Вот бы и мой домовой эльф знал, что такое уважение, — Сириус с грустью смотрит на неё. — А то пока приходится каждый раз проверять, нет ли в еде яду. — Какой ужас! — Она в шоке смотрит на них. — Это тот домовик, о котором вы говорили, мистер Люпин? — Уже тише спрашивает она. — Да, Тики, это он. — Ремус игнорирует удивлённый взгляд Бродяги. — Зато он согласился служить. — Потому что не хотел, чтобы я освобождал его и от этого ещё хуже. Сириус тянется за вилкой и та со звоном отскакивает на другую сторону стола. Огорчённый, он откидывается назад, пряча руки в карманы. Лунатик поднимает её и кладёт на место. Что-то зудит у него на краю сознания. — А вы не думали… — она останавливается, когда они оба обращают на неё внимание. — Простите, если Тики лезет с непрошенными советами, но… Возможно вам стоит взять ещё одного домового эльфа? Ремус задумывается. Вообще-то это действительно неплохая идея. — Что думаешь? — Это отличная идея. Вот только кто согласится служить в нашем с тобой доме? Там всё ещё абсолютно кошмарно и понадобится немало времени, чтобы закончить ремонт и вытравить всех тёмных тварей. Я видел боггарта в чёртовом столе! — Сириус отпивает немного чая. — И где нам вообще взять домовика? — Из того, что я знаю – эльфы передаются по наследству? — Да и, наверное, Кикимер прогонит любого эльфа. — Блэк с разочарованием поджимает губы, что не ускользает от внимания присутствующих. — Мистер Люпин, сэр. Помните, Тики говорила, что всегда готова вам помочь, — она немного неловко переминается на месте, но смотрит уверенно. Неужели она хочет… — Это то, о чём я думаю? Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой, только потому, что хорошо ко мне относишься. — Честно, Ремус не знает, что ей сказать и как поступить. — Я уверена, сэр. Я знаю, что вы оба – хорошие волшебники, которые оказались в плохой ситуации и Тики хочет вам помочь. Тики хочет сделать ваш дом домом, сэр, — говорит она многозначительно. — И, мистер Блэк, сэр. Тики не так проста, как вам кажется, её не пугают старые и ворчливые эльфы. Жить в плохой семье и быть искренне преданным, даже если с тобой плохо обращаются – это несчастная судьба, сэр. — Да, Тики. Поверь мне, я знаю. Между ними происходит известный только им двоим диалог, после чего они приходят к взаимопониманию и Сириус кивает себе. — Хорошо, я уважаю твоё желание. Но тогда, просить буду не я. Чтобы я не говорил, Кикимер – мой домовик, пусть так и будет. Но если ты согласишься, ты, в первую очередь, будешь домовушкой Ремуса. Тебя это устроит? — Да, сэр, — она уверенно кивает. — Ты правда хочешь уйти из Хогвартса? — Ремус всё ещё не до конца осознаёт происходящее. — Я не хочу уходить из Хогвартса, мистер Люпин, но я хочу обрести собственный дом с хорошими людьми. Своё место, сэр. И это… что он может сказать на это? — Хорошо, Тики, я тебя понял. И спасибо, что решила, что твоё место может быть с нами. Мне бы этого очень хотелось. — Тогда спросите меня. — Хорошо, — он немного нервничает. — Тики, хочешь служить мне и моим близким в нашем доме? — Ремус смотрит на Сириуса пока говорит. Он не знает, есть ли вообще какие-то правила для найма домовых эльфов. — Да, Тики хочет служить вашему дому. — Это всё, или нам нужно оформить какой-то договор? Я ничего об этом не знаю. — Ничего не нужно, сэр. Если Тики обещает служить дому мистера Люпина и мистера Блэка, значит Тики будет служить. Она искренне ему улыбается и Ремус расслабляется. — Тогда что дальше? — Он поворачивается к притихшему Блэку, который не сразу реагирует на вопрос. — А, да. Думаю ты можешь собрать вещи и попрощаться со всеми, а когда я буду возвращаться на Гриммо – пойдёшь со мной. Но я пока никуда не собираюсь, так что не спеши. — Хорошо, Тики поняла. — Или она может побыть в Хогвартсе до выходных вместе со мной? А потом мы вернёмся вдвоём. Тогда Кикимер не начнёт психовать раньше времени, а Тики успеет со всеми как следует попрощаться. — Так даже лучше, — соглашается Сириус и Тики с кивком исчезает. В образовавшейся тишине они смотрят друг на друга с разных концов дивана. — Теперь у нас есть ещё один эльф. — Ага. Везёт, что ты милашка и умеешь очаровывать. — Кто бы говорил! — Ну, она запала на тебя, а не на меня, — усмехается Блэк. — Она не запала! Я ей просто нравлюсь. Повисает тишина. — ХАХАххахах, — они заливисто смеются. — Мерлин, что за бред! У Ремуса даже выступили слёзы. Он утирает их ладонью, пока Сириус пытается успокоиться. Лунатик протягивает руку, чтобы стукнуть Блэка, но тут его бьёт током. Всё пространство вокруг Сириуса наэлектризовано. И это возвращает Ремусу зудящее чувство, что он про что-то забыл. Его ударило током… А до этого вилка отскочила. У Андромеды был запах озона. И Сириус был уставшим и рассеянным. Сонным. Он проспал почти до часу дня. И чашка вчера утром треснула… Вот чёрт. — Сириус, ты пил зелья? — Эм, — Бродяга, уже успокоившись, растерянно смотрит на Ремуса. — Нет. Я вспомнил про них вчера, когда ты ушёл, но не нашёл. — Они закончились или ты просто не нашёл? — Я их куда-то переставил на выходных и забыл, а потом… просто забыл. Сириус зарывается рукой в волосы – он всегда так делает, когда ему неловко. Ладно. Он сказал – на выходных. Логично, ведь в понедельник был суд. Не удивительно, что в суматохе они забыли про зелья. И он принимал веритасерум и антидот к нему. Было много стресса… не только на суде, вчера тоже. Эмоциональные скачки провоцируют выбросы магии. Значит два дня. Сириус два дня не принимал зелья. Ремус вспоминает всё, что ему говорила мадам Помфри и сопоставляет симптомы. Должно быть это – магический откат. — А как ты себя чувствуешь сейчас? — Я в порядке, Ремус. Это – мелочи. — Я так не думаю, Бродяга. Конечно, когда ты снова начнёшь принимать зелья, твоё состояние скорее всего улучшится. Но, раз уж ты здесь, может покажешься Поппи? — Перестань, всё не так плохо. Ну подумаешь, пару выбросов магии. Ничего же не случилось. — Не важно, случилось или нет, я говорю про твоё здоровье. Ты уставший и рассеянный, хотя проспал часов двенадцать, не меньше. Мы можем следовать её ранним рекомендациям, но что плохого, если она снова осмотрит тебя? Сириус съёживается под его взглядом и опять прячет руки. — Тебе станет от этого легче? — Спрашивает он отрешённо. Станет ли ему легче… Ремус фыркает про себя. Но… если это та причина, по которой Блэк готов согласиться, то пожалуйста. — Да, мне станет легче и я больше не буду тебя доставать. — Ладно, — с тяжёлым вздохом уступает Блэк.

***

Они решают, что лучше позвать Поппи в апартаменты, чем бродить Сириусу по замку. Люпин застаёт её в больничном крыле, только-только пришедшую из Большого зала. — Ремус, дорогой. Ты ко мне зачастил, — она доброжелательно улыбается. — Тебя не было на обеде, что-то случилось? — Я хотел попросить вас… Сириус в моих апартаментах и раз уж он здесь, я хотел воспользоваться этой возможностью. — Хочешь, чтобы я его осмотрела? Он кивает в ответ. — Я только сейчас заметил все симптомы. Он два дня не принимал зелья. Мы забыли про них из-за суда. — Хорошо, и что ты заметил? Она берёт пару флаконов из шкафа и они вместе выходят в коридор, закрывая дверь. Он рассказывает о всех своих наблюдениях и когда они приходят – она уже в курсе последних событий. Сириус ждёт их в гостиной и когда мадам Помфри заходит, он немного неловко ей улыбается. — Что бы вам не рассказал Ремус – он преувеличивает. — Ну, это мне решать, — весело говорит ведьма. — А теперь встань сюда, пожалуйста. Они располагаются в свободной части комнаты, так, чтобы медиведьма могла обойти Бродягу со всех сторон. Мадам Помфри долго водит над ним палочкой, и чем дольше она молчит, тем сильнее Ремус ощущает знакомое напряжение в груди. — Хм. Она делает ещё одно движение палочкой, после чего наконец опускает руку. — Что ж, думаю, ты прав. — Магический откат? — Да. — Она встаёт перед Сириусом. — Я уже говорила в прошлый раз – у тебя магическое истощение. — Ну, я всё ещё жив, — пожимает он плечами. — Конечно жив, балбес. Нашёл над чем шутить. — Она лупит его по руке и Бродяга возмущённо вскрикивает, прижимая её к груди. Мерлина ради, что за детский сад. И всё же, как ни странно, это немного притупляет его чувство тревоги. Поппи прячет палочку и протягивает Сириусу зелье. — Укрепляющее, через полчаса – для стабилизации магического фона. — Второе зелье она отдаёт Ремусу. Они возвращаются на диван, а мадам Помфри садится в кресло. — При первом осмотре я ожидала других симптомов, — задумчиво говорит она. — Каких? — спрашивает Сириус, придвинувшись ближе к Лунатику. — Головные боли, возможно, лихорадку и тошноту, тремор рук. Иногда бывают судороги, если истощение наступает слишком резко. — У меня… бывает тремор рук. — В какие моменты это случается? — Когда кажется, что я теряю контроль. — Контроль над магией? — Не только, скорее… эмоциональный. Когда слишком много напряжения и я не справляюсь. Мадам Помфри понятливо кивает. — А что со сном? Ремус сказал, что кроме кошмаров ничего не заметил. Как ты спишь, когда их нет? Как чувствуешь себя после? — Я просто проваливаюсь, мне ничего не снится. Бывает тяжело просыпаться, особенно в последние дни. — Чувствуешь себя уставшим? — Я думаю, это скорее зависит от эмоционального состояния. — Не удивительно. Тобой всегда управляли эмоции, поэтому сейчас магические выбросы происходят под их влиянием. Насколько нестабильным ты себя чувствуешь? Пожалуйста, будь со мной честным – это важно. — Я не знаю. Мне кажется что всё в порядке, пока что-то не провоцирует выброс. Она смотрит на него долгим взглядом, от которого Ремуса внутренне передёргивает. — На шесть с половиной из десяти, — сдаётся Блэк. Лунатик тихо приобнимает его одной рукой, поддерживая. — Могло быть и хуже. Тебе нужно продолжить приём зелий. Я рекомендую добавить ещё одно – с высокой концентрацией мелатонина – называется Сомнус-тоник. Оно помогает восстановить естественный цикл сна. Пить за десять минут до засыпания. — Оно поможет с кошмарами? — Спрашивает Ремус, поглаживая Сириуса по плечу, когда тот напрягается. — Не сразу. Оно нормализует процесс засыпания. Кошмары обычно вызваны психологическими аспектами и чувством опасности. Они пройдут, когда ты будешь перманентно чувствовать себя в полной безопасности и комфорте. И когда сам процесс засыпания перестанет тебя пугать. — Она смотрит на них мягким взглядом. — Тебе нельзя принимать Зелье сна без сновидений и Умиротворяющий бальзам – они не регулируют сон, а глушат его. Что тебе нужно – это режим, старайся засыпать в одно и то же время. Создай себе свой ритуал – что делать до, и чем заниматься, проснувшись. Ты можешь мазаться кремами, принимать ванну, читать… Всё что угодно, что будет тебя расслаблять. — Будешь заниматься своими драгоценными волосами, — Ремус наматывает одну прядь на палец. — Купим триллион баночек, которыми ты пользовался раньше. — Может быть. — У тебя есть ещё какие-то жалобы? Ремус задерживает дыхание, отпуская чужие волосы. Жалоба-то есть, но готов ли Сириус ею поделиться, если он даже говорить об этом не хочет. — Нет. Так он и думал. — Ладно, тогда я пойду, мальчики. Если вам ещё что-то будет нужно – вы всегда можете мне написать. Мадам Помфри поднимается и Ремус проводит её к выходу, оставляя Сириуса на диване. Когда он открывает дверь, она ударяется о чьё-то тело и раздаётся тихое «Ай». — Мистер Поттер, вы не ушиблись? — Медиведьма спасает Гарри от падения. — Я в порядке, не беспокойтесь. — Гарри? — Вопрос ещё не сформировался у Ремуса в голове, когда он получает ответ. — Я увидел… что Сириус здесь. — Привет, Сохатик. — Блэк появляется у Люпина за спиной. — Я действительно здесь, — и затаскивает подростка внутрь. — Ремус, на пару слов, — тихо просит ведьма, пока он не закрыл дверь. Они отходят к ближайшему окну. Он понятия не имеет, что ещё она хочет ему сказать. — Ты ведь понял, что дело не только в зельях? — Что вы имеете в виду? — Растерянно спрашивает он, облокачиваясь о подоконник. — Вспомни, что я тебе говорила раньше: организм Сириуса был в режиме выживания, а последствия магического истощения в полной мере проявляются только… — Только, когда он снимает оборону, — заканчивает Ремус. — По твоим словам получается, что первые симптомы появились вчера утром. А зелья он не пил с воскресенья и ничего не было. После суда он перестал бороться и его организм почувствовал, что ему ничего не угрожает и расслабился. — Он сам говорил это – «Мы победили, расслабься, Ремус». — Магия всё чувствует, она знает кому можно доверять. Если откат случился рядом с тобой – значит безопаснее места для него просто не существует. Я помню тот наш разговор, — она по-матерински смотрит на него, — больше не сомневайся. Её слова залечивают в нём старые, давно заржавевшие страхи. Он искренне ей улыбается. — Спасибо.