Вместе

Сириус повержено лежит, пока беззвучная истерика сотрясает его измученное тело. Он не знает, сколько это длится, но, когда слёз не остаётся, а солёные дорожки подсыхают, стягивая кожу – в комнате уже светло. Он так устал. Этот кошмар ударил по нему куда сильнее, чем это бывает обычно. Его собственное сознание – самый кровожадный и зловещий враг. Тихий шпион, способный омрачить самые лучшие моменты его и так непростой жизни. Сириус еле переворачивается на спину, не в состоянии даже убрать спутанные волосы, мешающиеся у лица. Ему бы в душ. И переодеться. Но Блэк не уверен, что встань он сейчас на ноги, не рухнет на пол в ту же секунду. Он совсем не чувствует силы в своём теле, даже магия не зудит на кончиках пальцев. Он как будто погас, осталась лишь тяжёлая оболочка, полая внутри. Ему сложно думать – сейчас его сознание словно вата: спутанный хаос разрозненных, бессвязных мыслей. Сириус привычно пробует обратиться в Бродягу, но даже это у него не получается. Он остаётся безвольно лежать на спине, прикрыв глаза и пытаясь выровнять своё дыхание. Он чувствует себя как в первый год заключения в тюрьме. Тогда причиняемые страдания от искажённых садистских видений были так же беспощадны. Высасывали, казалось, досуха, оставляя его в подобии анабиозного транса валяться на грязном полу. Вот и сейчас он не засыпает, не проваливается в дрёму. Он лежит в некой прострации, существуя где-то между реальностью и кататоническим бредом. Перед закрытыми глазами висят белые мошки, цветные круги возникают гипнотической пульсацией. Он видит поток искривлённых образов – они скручиваются и трансформируются в что-то другое. Из пелены образуются знакомые лица, он формирует их, будто угадывая по очертанию облаков. Сириус не успевает даже понять, кто перед ним, как сцены меняются. Он видит осколки своей жизни, мерцающие на свету: хорошее перемежается с ужасным. Как и всегда. Он отчаянно желает остановить это чёртово колесо сансары, пока оно окончательно не перемололо его сознание в кашу. Сегодняшний кошмар потряс его своей подлой жестокостью. Блэку не раз причиняли разного рода боль, но никакое Круцио не сравнится по силе с душевными муками. Как он мог подумать, что ему может присниться что-то хорошее? Даже сейчас, когда уже столько всего позади. Сириус концентрируется на этой мысли, пытаясь удержать её на фоне пляшущих пятен. Он чувствует себя так, будто его обманули. Отняли что-то настолько желанное, специально разбили и втоптали в грязь. Блэк поджимает искусанные губы, наконец выныривая из дымки и открывая глаза. Видимо… он переоценил свои возможности. Если кошмар ощущается так, то что было бы с ним, если бы… если бы Ремус не остановился в том лесу, в реальности? Где не скрыться, некуда сбежать и спрятаться. Насколько ужасно было бы рассыпаться перед ним настоящим? Был бы Блэк сильнее разочарован? Унижен? Напуган? Сгорел бы от стыда? Определённо. Стыд способен утопить его в болоте отчаяния, похоронив на илистом дне. Он задыхался бы там, тяжёлый и неповоротливый, умирающий от ненависти и отвращения к себе. Стыд и злость редко поддаются его контролю, неистовые и свирепые. Злость, охватывая его, течёт ядом по венам и подстрекает ненавидеть всех вокруг. Она делает его мятежным духом, несущим лишь боль и разрушение. Они владеют Сириусом всё чаще с момента их с Люпином воссоединения и Бродяга не знает, как их побороть. Его пугает сила и нестабильность своих эмоций… магии… Да всего. И как в таком положении двигаться дальше? О каком будущем они говорят? Сириус не привык преуменьшать силу любви и поддержки Лунатика, но… будет ли её достаточно? С Ремусом ему намного лучше, когда всё хорошо и они вместе, но… в разы хуже, когда демоны настигают его потом в одиночестве. Будет ли так всегда? Возможно ли это изменить? У него самого нет никакого контроля над своим состоянием, готов ли он довериться чужим рукам и дать Ремусу такую власть?  Вот что ему снится. Его самый большой страх – не контролировать себя и свою жизнь. Будто он снова вернулся в детство, где он лишь плоть и кровь, которой управляют родители. Его не слышат и не видят. Он неважен. Его личность – ничто, им нужна только красивая и послушная оболочка, а не он сам. Ремус не такой и Сириус отлично это знает, но как избавиться от страха, что уже на грани инстинктов? Бродяга всматривается в светлый потолок. Нет, он не станет полагаться только на Лунатика. Блэк и так чувствует себя зависимым от него – неполноценным – шёпотом вторит внутренний голос. Это тяготит. И пугает. Он должен самостоятельно справляться с собой и своими проблемами. Должен сам контролировать свою жизнь – и никто больше. Его нестабильность вызвана физическим истощением. Он внимательно слушал Поппи. Это реальная болезнь, а не… проблемы с головой. Значит, это можно и нужно вылечить. Это не должно быть так сложно. У него уже есть конкретные рекомендации и план. Всё будет хорошо. Он справится. — Кикимер, — зовёт Сириус сиплым голосом. Его почти не слышно в тишине спальни, поэтому он не особо надеется на появление эльфа, но тот его удивляет. Домовик появляется с тихим хлопком, с подозрением осматривает комнату и лежащего пластом Блэка. Стоит молча, ожидая указаний. — Принеси мне укрепляющее зелье и зелье для стабилизации магического фона. Он больше ничего не добавляет, зная, что эльф способен найти нужное без указания местоположения, которого он, к тому же, не помнит. Получив указания, домовик тут же исчезает. Пока Кикимера нет, Сириус прикрывает глаза, ощущая, как тяжело давит на веки усталость. Мысли снова норовят расползтись, растечься в ту вязкую, липкую жижу, из которой он только что с трудом выбрался. С усилием, через ломоту в теле, Бродяга садится в постели и заставляет себя моргать, не закрывая глаз надолго. Ему нужно сосредоточиться на чём-то простом. Он цепляется взглядом за отблески света на периферии своего зрения. Тёплое утреннее солнце пробивается сквозь стёкла и заливает пространство вокруг. Острые углы причудливо изгибаются по полу, а солнечные зайчики пляшут на стенах. Солнечные зайчики… Интересно от чего? Сириус осматривает комнату, пытаясь найти источник их неожиданного появления. На столе ничего примечательного… Всё та же стопка плакатов, какие-то вещи Ремуса, пластинка Queen, которую он использовал… Запонки. Вот что бликует. Он кинул их на стол и совсем забыл. Россыпь мелких бриллиантов, обрамляющих крупный чёрный авантюрин по центру. Так странно наблюдать, как что-то столь блэковское порождает такое прекрасное явление. Он бы с радостью наполнил дом этими радостными маленькими частичками света. Может, стоит сделать витражное окно? Или повесить ловец солнечных лучей. У Марлин был такой когда-то и Сириус ей жутко завидовал, но не решался сделать себе такой же. В их мальчачей комнате он бы точно странно смотрелся. В тот период Блэк особенно заботился о своём истинно «мужественном» образе. Смешно и вспомнить. Его мысли перебивает появление эльфа. Кикимер стоит у кровати, как будто никуда и не исчезал. Как всегда сгорбленный в три погибели силуэт с впалыми глазами и крючковатыми руками. Он сгружает флаконы на тумбочку с тихим звоном. Их больше, чем Сириус ожидал. Два знакомых, а третий – небольшой пузатый фиал – выглядит довольно старым. На нём нет пыли или паутины, но Бродяга уверен, что не видел его раньше. Внутри него загадочная неопознанная жидкость. Он берёт его в руки, рассматривая на свету. Содержимое оказывается густоватым и тягучим, с ярким янтарным отблеском. Похоже на тёмный мёд. — Что это? — Вам не помешает, — хрипят ему в ответ. Сириус откупоривает пробку, намереваясь определить зелье по запаху. И правда… тонкий сладковатый аромат алихоции почти сразу перебивает запах мяты. Кикимер принёс ему Животворящий эликсир. — Неужели, ты переживаешь за меня? — Немного севшим голосом спрашивает Блэк, пытаясь изобразить насмешку. И тогда он замечает ещё кое-что. Рядом с зельями на тумбе стоит небольшая тарелка, от которой поднимается тонкая струйка пара. Сириус не заметил, когда она там появилась. Его брови взлетают до небес. Старый эльф принёс ему не только зелье для восполнения энергии, но и суп. Точнее бульон. Бродяга тупо моргает, несколько секунд просто глядя на это. Он медленно переводит взгляд на домовика. — Проснувшись, хозяин разводил сырость, после чего находился в полубессознательном состоянии больше трёх часов, — Кикимер слегка меняется в лице, впрочем, выглядя скорее недовольным. — Как халатно будет, если новый Лорд Блэк так скоро сгинет. Из-за вас наследие великолепного и знатного рода Блэк в очередной раз будет потеряно. Три часа. Он выпал из реальности на три часа. Сириуса внутренне передёргивает. Ему казалось… Ну, видимо, не важно, что ему там казалось – он был неадекватен. Но перед эльфом никакого нытья. — Я не умираю, — отзывается он упрямо. — Всё со мной нормально. Кикимер многозначительно оглядывает его фигуру прищуренным взглядом. — С вами ни в чём нельзя быть уверенным. Как были безответственным отродьем, таким и остаётесь. Испоганили бедной госпоже все нервы. Стоило чаще вас запирать в подземельях, оставляя без еды… Дальше Сириус не слушает чужие причитания, криво усмехаясь. Да уж, конечно. Видимо вселенная и так очень чутко слушала возлияния maman, раз всё самое жестокое и отвратительное происходило с ним именно в замкнутых пространствах. Хватит с него камер. — Исчезни с глаз, — грубо рявкает он, чувствуя, что эта напускная бравада долго не продержится. Он слишком измучен. — Только после того, как примете зелья, — эльф зло сверкает глазами, сжимая кулаки. — И что ты сделаешь? Домовик оставляет реплику без ответа, усаживаясь на пол и скрещивая руки на груди, отчего Сириус только сильнее бесится. Он рывком хватает флакон с укрепляющим, выпивая его залпом, даже не поморщившись. — Доволен? — Шипит он, тыльной стороной ладони вытирая губы. — А теперь пошёл вон! По всей вероятности, удовлетворённый, эльф тут же исчезает. Сириус устало откидывается на спинку кровати и медленно отставляет пустой флакон. Всё ещё слабые руки подрагивают от напряжения. Бродяга даёт себе минутку для передышки, надеясь почувствовать хоть какой-то эффект от зелья. Для стабилизации магического фона нельзя пить сразу, поэтому Сириус поглядывает на тарелку. Ему не хочется есть. Совсем. Но он вспоминает Лунатика. Ремус сказал бы, что поесть было бы разумно. Блэк тянется за ложкой. Первый глоток даётся тяжело – руки дрожат и он прикладывает все усилия, чтобы ничего не разлить. Желудок больно сжимается, не готовый работать, но уже на третьей ложке Сириус чувствует облегчение. Бульон оседает приятным солоноватым послевкусием на языке. Он ест осторожно – спешить некуда, не в его состоянии. Когда Бродяга заканчивает, он действительно чувствует себя лучше. Немного подумав, Блэк всё же решается выпить Животворящий эликсир. Зелье действует мгновенно. Сириус ощущает, как некая волна прокатывает по его телу, наполняя энергией. Конечно, эффект временный, но через пару часов он уже будет в порядке. Бродяга выбирается из-под простыней и направляется прямо в ванную. После душа он ощущает себя готовым прожить этот день. Вернувшись, Сириус обнаруживает заправленную постель и отсутствие пустой посуды. Что ж, хорошо. Переодевшись в чистую одежду и завернувшись в звёздный халат, он, наконец, берёт в руки палочку. Та едва откликается слабым покалыванием. Бродяга неуверенно наколдовывает Темпус, но всё получается. Почти двенадцать. Раздумывая, что делать, он в очередной раз вспоминает вчерашний разговор… Ремус предлагал заняться ремонтом. Тяжело вздыхая, Сириус выходит и призраком шатается по дому, всё ещё не способный полноценно собрать себя в кучу. Если он не может контролировать себя – он будет контролировать хотя бы дом. Ноги сами собой приводят его на третий этаж. Он останавливается перед резной дверью. Спальня родителей. С ней нужно разобраться. С виду – вполне обычная комната, но это не так. Не для Сириуса. Он хочет от неё избавиться. Они с Лунатиком не будут в ней жить, несмотря на то, что это «хозяйская» спальня. К тому же, ещё и самая большая. Ни за что. Бродяга замирает на пороге: комната встречает его тишиной. В воздухе витает едва уловимый, знакомый аромат духов. Густой, мускусный сандал под флёром сладкой ванили и каких-то цветов. Сириус где угодно узнает этот удушающий запах. Сам аромат вполне приятный и изысканный, но Вальпурга испоганила его собой. Из-за неё Блэк ненавидит ваниль. Он почти чувствует присутствие своей матери за спиной. Представляет, как она хватает его своими руками. Почти слышит, как легко слетает с её губ Заклинание невидимого хлыста. Это глупо. Здесь никого нет. Но плечи всё равно непроизвольно напрягаются в ожидании удара. Сириус входит в комнату с ровной осанкой и поднятой головой. Проходит к шкафам, рассматривая чужой гардероб. Нужно будет перебрать все вещи, нужное оставить, всё остальное – в топку. Он безразлично рассматривает висящие в ряд платья. Дорогие ткани, тончайшие кружева и уникальная отделка. В этом доме нет дешёвых вещей. Ему на ум приходит идея, отчего губы кривятся в надменной усмешке. Он отдаст её одежду маглам. Есть же у них любители такого барахла. Может в музей или антикварку? Театр? Ремусу должно понравиться. А сама комната… Он переделает её. Изменит тут абсолютно всё. Решительно настроенный, Сириус выходит на этаж. По левую сторону ещё одна спальня – довольно маленькая гостевая. Именно отсюда он забрал Финеаса. С другой стороны библиотека, которой они займутся, сразу после переезда Ремуса. Хорошо. Сириус осматривает вторую спальню и у него уже зреет план в голове. Нужно будет снести смежную между спальнями стену. Он полностью переорганизует пространство. Планировка будет, как у них с братом на четвёртом этаже, но вместо ванной – гардеробная. Бродяга слегка улыбается. Это будет комната Гарри. Прямо под спальней Регулуса. А из родительской он сделает гостевую для друзей крестника. Пусть здесь смеются и шумят. Пусть это место забудет, чем было раньше. Удовлетворённый найденным решением, Сириус вновь зовёт домовика: — Кикимер, — он поворачивается к недовольному эльфу. — Я намерен сделать ремонт. Как ты сам не устаёшь напоминать – наследие рода в ужасном состоянии. Ты должен заняться уборкой: приведи дом в порядок, чтобы я смог понять, что требует ремонта, а что уже непригодно для использования. Все артефакты, украшения и безделушки, которые найдёшь, перенеси… — Сириус задумывается. Где ему лучше всего заниматься «починкой» этого барахла... — Давай в рабочий кабинет Ориона. Туда он и направляется. — Зачем это? — С подозрением кряхтит домовик, следуя за ним. — Для всего должно быть своё место. Мне не нужно, чтобы во время ремонта ценные вещи валялись где попало. К тому же, их тоже скорее всего придётся чинить. — Кикимер может сам этим заняться. — Вот уж нет. Я не доверю тебе сложные чары. Если будет нужно, я дам тебе соответствующие указания, а пока делай, что я сказал и не смей перечить. Старый эльф молчит, упрямо глядя на Блэка. — Что именно дурной хозяин имеет в виду под «ремонтом»? — Выпаливает Кикимер. — Старые обои отваливаются от стен, их нужно менять. Ковры больше напоминают пылесборник. Мебель и другие вещи портятся. Всему здесь лет больше, чем мне и тебе вместе взятым, а ты за этим всем не следил. В доме куча нечисти и вредителей. Так ты выполняешь свою работу? — Сириус игнорирует чужие возмущения, продолжая говорить. — Всю одежду и текстиль в доме нужно будет тщательно постирать – чтобы никакого лишнего запаха, ты меня понял? — Понял, — отвечают ему сквозь сцепленные зубы. — Ещё я планирую кое-где поменять планировку, а на крыше сделать совятню и небольшую оранжерею. Я сам этим займусь. Не хочу, чтобы на Гриммо ошивались чужие люди. — Вы и так притащили сюда чужака! — Ремус Люпин не чужак. Он будет здесь жить вместе со мной. В эту субботу он окончательно переедет. И если тебе интересно, — многозначительно тянет Бродяга, — он приведёт с собой свою домовушку, так что жди гостей. О, Сириус наслаждается выражением ужаса и злобы на морщинистом, обрюзгшем лице. Уже у кабинета, приоткрыв дверь, Бродяга замечает министерскую сипуху, ожидающую его у окна. — В твоих интересах как можно быстрее выполнить мои поручения, если не хочешь, чтобы чужой эльф трогал фамильные вещи, — чеканит Сириус, закрывая перед его носом дверь. Он быстро открывает створки окна и забирает у совы два конверта. Бумага плотная, с тиснёнными печатями. Бродяга машинально проводит пальцем по краю одного из них, ощущая знакомую шероховатость министерского пергамента, и без лишних раздумий вскрывает первый конверт. Министерство уведомляет, что поданное им прошение о возврате ранее изъятого имущества рассмотрено и одобрено. Как и возможная компенсация за порчу его частной собственности. В связи с этим они направили официальный запрос в Отдел тайн для исполнения решения и передачи сохранившихся предметов «законному владельцу». В конце следует формальная приписка о том, что дальнейшая коммуникация будет осуществляться непосредственно Отделом тайн. Сириус перечитывает письмо ещё раз, уже не столько вчитываясь, сколько смакуя сам факт. Уголок его губ дёргается в едва заметной усмешке. Это было ожидаемо, но всё равно приятно видеть подтверждение на бумаге. Бродяга откладывает письмо в сторону с лёгким удовлетворением. Он последовал совету Ремуса и осмотрел свой старый дом. В основном они изъяли всё «магическое»: имеющиеся у него артефакты, включая его собственного авторства и те, что он брал для починки. Также, магические книги. Они не тронули магловские, наверное, даже не понимая о чём они. Блэк кидает взгляд на стопку в углу стола. Они, конечно, пострадали от непогоды, но Сириус уверен, что это вполне можно исправить парой заклинаний. Книги по механике и ещё пару – по физике. Лили тогда с ним знатно намучилась, пытаясь объяснить ему основы, чтобы он мог читать их самостоятельно. Это несказанно помогло ему в починке и модернизации байка, да и в дальнейшей работе с артефактами. Было довольно увлекательно изучать то, как маглы интерпретируют магию и законы их мира. Удивительно изобретательные ребята и Блэку было чему у них поучиться. Он планирует освежить свои знания, когда они разберутся со всеми насущными проблемами. Пока не время. Сириус вскрывает второй конверт, отмечая, что письмо заметно длиннее. С первых строк тон меняется. Ему сообщают, что запрос получен и принят к рассмотрению. Далее следует пространное объяснение о необходимости проведения «всесторонней проверки архивных записей и текущего состояния хранилищ», учитывая значительный срок, прошедший с момента изъятия имущества. Отдельно подчёркивается, что за это время часть предметов могла быть утрачена, повреждена или прийти в негодность «в силу естественных причин и специфики хранения отдельных категорий магических объектов». В связи с этим Отдел тайн в настоящий момент проводит инвентаризацию и сопоставление имеющихся предметов с архивными данными. По завершении процедуры будет составлен перечень «объектов, доступных к возврату». Ему сообщат, когда всё будет готово и он сможет прийти забрать свои вещи. Сириус дочитывает письмо до конца, не пропуская ни одной строки, и только потом отбрасывает пергамент на стол. Ах вот как. Они решили, что смогут завалить его этим бюрократическим бредом? Что он не поймёт? Раздражение медленно начинает подниматься и зудеть где-то внутри. Они тянут время, пытаясь решить, что оставить себе. В Отделе тайн ничего не «теряется» просто так. Сириус выпрямляется и на секунду закрывает глаза, прислушиваясь к себе. Слабость никуда не делась – она просто затаилась под кожей, скрытая зельями. Но он уже достаточно в себе, чтобы понимать и контролировать, что делает. Он справится. Он разберётся с этим, не даст им ни шанса. Нельзя терять время.

***

Сириус переодевается в формальную одежду с грустью глядя на кожанку. Если он хочет осуществить задуманное, то ему следует правильно выбирать свою «броню». Он выпивает зелье для магического фона и ещё одно укрепляющее. Взять с собой Животворящий эликсир кажется неплохой идеей. На всякий случай. Кикимер появляется сам, будто прочитав мысли Блэка. — Куда это вы вздумали идти? — Перед тобой я ещё не отчитывался. Принеси мне ещё один флакон животворящего. Сириус выходит из комнаты и быстро спускается на первый этаж, направляясь к камину. Эльф появляется прямо перед ним, преграждая путь. Он раскидывает руки в стороны, в одной-таки сжимая требуемый фиал. — Акцио зелье. — Вы никуда не пойдёте! Безмозглый дурень, свалитесь где-то без сил и помрёте. В вас магии фестрал наплакал! — Как приятно чувствовать заботу. Сгинь. Домовик, ожидаемо, не двинулся с места. — Тебе стоит научиться следовать приказам. Сириус хватает сопротивляющегося эльфа за ухо и сам же морщится от этого жеста, но не останавливается, поднимая того над полом и отбрасывая в сторону. Он становится в камин, тут же исчезая во вспыхнувшем пламени. Выходит Блэк в Атриум, где на удивление, не так много народу. Середина рабочего дня – посетителей немного. Он показательно спокойно направляется к золотым воротам, уже продумывая, что можно сказать охране. Перед ним в очереди всего два волшебника, поэтому времени не так много, но он умеет импровизировать. — Предъявите палочку. Цель визита? Молодой волшебник регистрирует его палочку даже не спросив его имя. Сейчас все в Британии знают, кто он такой. — У меня встреча в Отделе тайн, — говорит Сириус своим самым безразличным тоном, убирая руки за спину. Он чувствует начинающийся тремор. — Неужели? — Волшебник смеряет его взглядом. — В моём журнале не указано для вас посещений, мистер Блэк. — Сомневаюсь, что Отдел тайн информирует кого бы то ни было о своих делах и встречах, — он подпускает в голос надменные нотки, быстро соображая. Он старается как можно незаметнее осмотреть пространство вокруг и что-то придумать. И, Мерлин, ему везёт. Сириус замечает знакомое лицо в толпе позади охранника. Она как раз направляется к лифтам, неся что-то в руках. — У меня встреча с мисс Пенроуз и я уже опаздываю, так что давайте побыстрее. Видимо его пренебрежительная уверенность и знакомое имя срабатывают, так как в следующее мгновение его пропускают. Он спешит к лифтам, видя, как за волшебницей смыкаются двери. Остаётся надеяться, что она едет на свой этаж. Сириус заходит в ближайший лифт, сразу же нажимая нужную кнопку. Когда механизм приходит в движение, он устало приваливается к стенке, чувствуя резкий упадок сил. Хорошо, что он это предвидел. Зелье срабатывает и Бродяга решает после затариться им по полной. Отличное решение для его проблем. Когда лифт клацает и двери со звоном открываются, он оказывается на девятом этаже. Сириус замечает светлую макушку, скрывающуюся за поворотом, и спешит за ней. Он старается выровнять дыхание, пока догоняет её – не хватало ещё выглядеть так, будто он сюда еле дополз. — Мисс Пенроуз.