46 трупов внутри потолка

Тушенцов лениво поднимается на шестой этаж, шмыгая носом и дергаясь. Настроение было испорчено всего за несколько часов. Хотелось просто перечеркнуть весь вечер, оставив только первую половину дня, а именно их с Колей прогулку. Парень присаживается на ступеньки одного из этажей, в сумке находит одну из подаренных Ромадовым пачку сигарет и поджигает. Плевать, что он уже почти дома и мать уловит запах табака, сейчас хотелось хоть как-то отвлечься и успокоится. Руслан затягивается и смотрит на чертов букет с пакетом. Подарок и вправду неплох, но осознание, что это от Ромы, сразу отбивало желание прикасаться к этим вещам. Поднявшись с пыльной ступеньки, он подходит к мусоропроводу, что одиноко покоился в углу, открывает крышку и кидает цветы. Из картонного пакета вынимает кофту, бросая ее следом, как вдруг, где-то на дне пакета шуршит что-то еще. Когда он оценивал подарок в доме Ларина, он как-то не обратил на это внимание, а сейчас, вынув небольшой зип-пакетик, наполовину заполненный порошком, его сердце сжалось. Нахуя Рома решил ему подогнать наркотиков? Тот итак знает о зависимости парня, зачем подначивать его такими подарками. Тушенцов мнется на месте. Картонка уже покоится где-то на дне трубы, а запакованная пыль лежит в ладони. Мозг твердит выбросить побыстрее, ведь это все также остается подарок Ларина, который мог вообще насыпать вместо наркотика какую-нибудь детскую присыпку или что-то подобное, но руки не слушаются. Они все также крепко держат заветное удовольствие в виде порошка. Пальцы дрожат, мечась между двумя выборами: оставить или выкинуть. Это же немало стоит денег, Руслану не придется тратиться на баловство некоторое время. Но Рома… Блять, да зачем ты мне это подложил, сука, зачем?! Шатен так и зашел домой, спрятав пакетик глубоко в сумку. *** – Руслан! Привет, с днем рожденья, сынок, желаю тебе оставаться таким же красивым, добрым и умным, учиться на пятерки и добиться лучшего в жизни! – как только парень заходит в квартиру, мама налетает с объятиями на Тушенцова, сжимая его. Юноша тихо шипит от боли в теле, но все же поглаживать одной рукой маму. – Прости, что утром не смогла поздравить, я после смены отдохнуть хотела, а днем тебя уже не было. Как погулял? С кем? – Елена снимает с подростка куртку, вешая ее на крючок. – Спасибо, мам, – парень устало садится на корточки, развязывая обувь. – Я с Колей ходил, помнишь я тебе о нем рассказывал? Все супер было, – «почти» произносит про себя Руслан, но маме ничего естественно не говорит.  Женщина отходит куда-то вглубь квартиры, по всей видимости на кухню, а возвращается с разноцветным конвертом в руках. – Сынок, возьми небольшой подарок от меня, может купишь себе что, – Елена протягивает конверт Руслану, который даже смог улыбнуться. – Спасибо большое, мам, люблю тебя, – парень обнимает маму, до боли жмуря глаза. – Я щас в душ пойду и спать, завтра в школу все таки, доброй ночи и еще раз спасибо. – Беги, сынок, спокойной ночи, люблю тебя очень, – поцеловав сына в щеку, женщина скрывается за дверьми своей спальни. Тушенцов заходит в комнату, кидая на пол сумку. Берет чистые штаны, кофту и, так называемую аптечку, направляясь в ванную комнату. Дверка закрывается на щелчок, а шатен начинает снимать с себя футболку и водолазку. Даже у Руслана от увиденного голова закружилась: все руки покрылись запекшейся кровью, что с болью отдиралась от кожи; раны вновь открылись, когда ткань черной вещи оторвалась от них; глубокие порезы будто плакали алыми слезами, что стекали по запачканной руке. Желая не видеть этот ужас, шатен быстро разделся и залез под душ. Горячая вода не приводила в чувства, а еще больше клонила в сон. Подавленность и разочарование в себе не давали успокоиться, слезы градом падали под ноги, а отвращение к себе накатывало. Его снова использовал Рома. Он вновь позволил ему сделать все то, о чем мечтал забыть после переезда. Опять новые шрамы и боль во всем теле, опять эти грязные, полные похоти слова, обжигающие уши. Опять эти эмоциональные качели и вечная нестабильность. Опять этот Рома.  Вытеревшись полотенцем, Руслан намочил перекисью сложенный в несколько раз кусочек марли и стал прикладывать к ранам. Кровь шипела и пузырилась, а Тушенцову оставалось лишь терпеть. Повторив процедуру раза три, порезы наконец перестали кровоточить. Юноша ненавидел Рому всем сердцем. Тот умудрялся оставлять шрамы не только на душе, но и на теле. Руслан взял послеоперационную мазь, жирным слоем нанося на все руки. Надо было подождать пока она высохнет, поэтому парень решил пока что зайти в телеграмм, может Коля что написал. Сообщений было немного: Ромадов поблагодарил за пиздатую прогулку, какие-то дальние родственники написали поздравления и Рома утверждал, что вечер прошел прекрасно, и они обязаны будут повторить. «Ага, еще чего, блять». Шатен тяжело вздыхает, понятия не имея, что делать дальше. Вариантов у него немного: терпеть все это, быть куклой в руках Ларина и потихоньку убивать себя его же присутствием, либо оборвать связи с мужчиной, но попасть за решетку. Не хотелось ровным счетом ничего из этого. Он понимает, что никак не докажет свою невиновность к тому инциденту, ведь все присутствующие знакомые Ромы, никто не встанет на сторону парня, а других свидетелей не осталось. Он может подать заявление на брюнета за изнасилование несовершеннолетнего или рассказать про того, как он заставляет школьника калечить себя, а в доказательство попытаться достать видеоролики, но в таком случае, они будут отбывать сроки вдвоем. Хоть это лучше, чем оставить рому безнаказанным. Просидев в соцсетях еще минут пятнадцать, Тушенцов пальцем потрогал порезы. Вроде впиталось. Открыв крышечку другой мази, Руслан снова намазал ее аккуратными круговыми движениями, а после замотал бинтом. Руки адски жгло, ежесекундно напоминая о «чудесном» вечере в компании с Лариным. Мысли и без того путались, хотелось банально лечь спать. Поставив будильник, парень как можно более осторожно прилег, кутаясь одеялом. Слезы невольно заполнили глаза, а мерзкое чувство отвращения засело глубоко внутри, заставляя засыпать, ощущая себя последней сволочью на планете. *** Уже пятнадцать минут Руслан топает в школу, наступая кроссовками в лужи слякоти и шмыгая красным носом. Мороз разыгрался не на шутку и приходилось кутаться в шарф глубже, пряча лицо от снежной метели, а ладони прятать в карманах, ведь ни о каких перчатках и речи не шло. С Колей они договорились встретиться уже в классе, поэтому парень шел один, матерясь под нос, когда чуть не падал на льду. Слабость в теле только замедляла процесс, из-за чего он еще дольше добрался в школу, обычно он уже успевал переодеться и сидеть в классе, а сейчас только на полпути. Мысль сесть тупо на асфальт и пропустить уроки уже не казалось такой уж абсурдной. Громкий свист привлек внимание Руса. Обернувшись, он увидел приближающегося Кашина, что нараспашку расстегнул куртку, а в татуированной руке виднелись сигарета. – Ку, мелкий, хули один шастаешь? – останавливаясь рядом, спрашивает Даня, затягиваясь горьким дымом. – Друг уже в школе, а ты че без шайки своей? – огрызается Тушенцов, не желая сейчас болтать с рыжим. – Базар фильтруй, не твое дело где они, – парни двинулись с места. Младший старался поспевать за одиннадцатиклассником, что выходило скверно. – Ну и зачем ты ко мне подошел? – невзначай спрашивает Руслан, дабы поддержать хоть какую-то беседу и не идти в тишине. – А хули, мне скучно одному идти, оставишь компанию, – это был не вопрос, да и у десятиклассника в любом случае не было выбора.  Рюкзак сегодня на удивление очень тяжелый, ведь обычно парень не берет половину учебников, но сегодня, казалось, лежит целая гиря заместо школьных принадлежностей. Лямку портфеля приходилось поправлять каждую секунду, что изрядно осточертело. Шатен вечно шмыгал носом и чихал, что наверняка изрядно надоело Дане, но тот шел молча, не выдавая никаких эмоций. Сигарета уже давно валялась где-то в снегу. – Как днюху отмечал? – наконец Кашин оборвал эту неловкую паузу в разговоре, начав разминать пальцы рук. – Э, ну, нормально, – парень задумался на секунду, вспоминая вчерашний день. Утром он яро надеялся, что ему все приснилось, но боль в руках и теле убедила его в обратном. – Я с другом погулял, он мне подогнал подарок, но типо полноценно мы отметим уже на каникулах, – рассказывал Руслан, решив промолчать про встречу с Лариным, и иногда поглядывая на реакцию Дани, проверяя, интересно ли ему вообще. Но тот шел не шелохнув бровью, поэтому сделав вывод, что его не заебал нудный, парень продолжал. – Особо ничего больше, домой вернулся, где мы и встретились и спать лег. А ты как выходные провел?  – «Друг», который за тобой хвостиком бегает вечно в школе? – ухмыляется парень, сверху вниз глядя на младшего. – Э! Не хвостиком, но да, это он - Колян, – нахмурив брови, Руслан показал фак Дане, на что тот лишь посмеялся. – Да понял я. Ну, я особо нихуя не делал, в основном с кентами шлялся где-нибудь, да дома сидел, – парни уже подошли к воротам школы, проходя черный невысокий забор и направляясь ко входу. – И как вы с этим «Колей» будете праздновать?  – Да я ж почем знаю. Он якобы сюрприз готовит, наверное просто посидим, выпьем, – предполагал Тушенцов, перелезая турникет. – Ясно с вами все короче, – улыбается Кашин, будто где-то сейчас прозвучала очень смешная шутка. *** Уроки тянулись нудно, несмотря на то, что Коля болтал почти без остановки, Руслан все равно не мог хоть как-то сосредоточиться на его словах. Слабость в теле, так еще и добавленная из ниоткуда головная боль только мешали. Ромадов пару раз спросил о состоянии друга, но тот отмахнулся, выпалив в ответ что-то на подобие «не выспался». Сегодня еще и расписание хрень полная: две геометрии, а следом еще и история, которую парень от слова совсем не понимал и не пытался учить. Оставалось надеяться, что учительница не явится на урок или опоздает, что частенько бывало, так как она какой-то там главный завуч и у нее в приоритете ее бумажная волокита, а не 10б класс. Спасибо, что Руслан решил взять с собой пару карандашей из нового набора, подаренного блондином, поэтому хоть чем-то интересным получится заняться на уроках. Достав темно-зеленый, школьник задумался, прикидывая, что можно нарисовать в конце тетради, искать черновик было очень лень, все равно он потом вырвет этот листок, да и учителя тетради собирают крайне редко, как успел заметить Тушенцов. Парень начал выводить лицо, добавляя второй подбородок, что вызвало улыбку; морщины на лбу и около носа в виде клюва, тонкие губы, очки с какой-то цепочкой сбоку, кривая челка, редкие седые волосы, завязанные в пучок и украшение из причудливых камней на шее. Учительница по математике вышла смешной, но по некоторым предметам сразу было понятно, кому посвящен портрет. Справа вырисовывалось круглое лицо с неярко выраженным острым подбородком, нос картошкой, брови, которые очередь редко бывали хмурыми, миндальные глаза, немного кудрявые блондинистые волосы и в завершение кепка, про которую Коля успел вынести мозг Руслану, в тысячный раз рассказывая, насколько он ее любит и сколько воспоминаний она хранит. Внизу листка разместилось овальное лицо, большой нос с горбинкой, красивые, но чаще всего хмурые или прищуренные глаза, светлые брови, средней длинны вечно растрепанные волосы, кончики которых сзади доходили до шеи, но спереди они казались намного короче, небольшие морщинки под глазами и у носа, множество бледных веснушек на щеках и пухлые губы, которые скрывали не менее красивую улыбку. Стоп, Даня? Тушенцов даже не задумывался, мысли сами как-то шли в голову, а руки делали. Резкие громкий звонок привело в себя парня и он закрыл тетрадь, смущаясь от его содержания. *** – Блять, я так жду каникул! Ты даже представить не можешь, как я хочу Новый год и хоть немного, но отпраздновать твою днюху, – Коля шел в раздевалку в припрыжку, то и дело задевая младшеклассников. Руслан тоже ждал зимних каникул, но скорее, чтобы спать круглые сутки и ничего не делать. Праздник-то он любил, но если отмечал с друзьями, а не семьей. Потому что во втором случае вся ночь проходила уныло, а в комнату он уходил только поздно, когда все гости расходились по домам.  – Да, надеюсь следующий год будет лучше, – грустно улыбнулся Тушенцов, глядя на сияющего от радости друга. – Ну, этот год для меня был вроде нормальным, не помню, чтобы что-то плохое было, наоборот, думаю я его хорошо запомню, благодаря твоему переезду в Питер! – ребята надевали куртки, собираясь покинуть учебное заведение. Учиться оставалось всего несколько дней, а домашки с каждым разом задавали все меньше и меньше. В какой-то степени каникулы уже начались, просто со школой, где они все уроки сидели в телефонах. Выйдя из душного здания, парни наконец вдохнули свежий воздух. Тушенцов подрагивал от холода, который даже в теплых коридорах школы не давал ему покоя. Он весь день то чихал, то кашлял; ну вот не дай бог заболеет. Ребята прошли вместе до ворот, договариваясь вечером списаться или созвониться, ведь Коля хотел о чем-то поговорить. Руслан не знал на какую тему, но надеялся, что ничего серьезного. Пожав руки, ребята разошлись в разные стороны. Шатен сразу достал сигарету и зажигалку из сумки, занимая трубочку меж зубов. Пришлось на пару секунд остановиться и прикрыть пламя рукой, чтобы ветер не сдувал его. За все время уроков метель успела закончиться, и лишь моментами легкий ветерок дул в лицо. Парень шел в сторону дома, раздумывая о своих дальнейших планах. Наверное, как обычно засядет в телефоне и пролежит на кровати весь оставшийся день. Хотя для начала стоит в полной мере оценить подарок Ромадова и порисовать что-нибудь интересное. Вообще он любил пленэр, но выходил очень редко, ведь одному рисовать на улице достаточно некомфортно, да и в Ачинске не сказать, что много живописных мест.  – Привет, Русик, как твой день проходит? – непонятно откуда резко появился Рома, приобнимая школьника за талию. – Не трогай, блять, меня, нас может кто-нибудь увидеть, – шепнул парень, убирая чужие руки. – Даже если так, точно нам сделают? – мужчина хмыкнул, но все же не стал трогать Руслана. – И все же как твои дела?  – Нормально, – закатив глаза, парень в очередной раз чихнул, вздрагивая всем телом. Хоть погода была лучше, чем утром, холод все равно пробирал до костей. Сраная куртка не грела от слова совсем, приходилось сжиматься всем телом, чтобы хоть немного не чувствовать мерзлоты. – Это как-то скучу-у-учно, неужели прям совсем ничего нового? – брюнет вздохнул, забирая сигарету из губ младшего, и сам затянулся. Шатен недовольно цокнул, уже не удивляясь такой наглости. – Нет, все по-старому, – парень старался держать дистанцию, не желая находиться рядом с этим человеком. Вчерашние воспоминания осколками вонзались в мозг, заставляя вздрогнуть всем телом. Он не мог дождаться, когда придет домой, чтобы Ларин наконец отстал от него. Пусть даже мама дома будет, лишь бы этот отстал. – Кстати, с кем ты сегодня в школу шел? Не припоминаю, чтобы ты с ним дружил, – брюнет скрестил руки на груди, с прищуром глядя на младшего. – Ты за мной следишь на постоянке чтоли? – Тушенцов опешил, останавливаясь на месте. Какого хера тот всегда всё видит?  – Я просто наблюдал, дабы ты в целости и сохранности добрался до школы, это ради твоей безопасности! – уверял Рома, думая, что это гениальная отмазка. – Да конечно, так я блять и подумал, – Руслан нахмурился, не понимая, поеду нельзя прямо сказать, что он следил за ним? А то шатен не догадывался до этого ранее. – Так кто это был? Ты себе здесь успел найти хахаля? Или ты мне изменяешь? – Рома подошел вплотную к парню, хватая того за шарф. – Блять, да нет! Это просто знакомый мой, отъебись уже! – Тушенцов ногтями впивался в кулак, надеясь, что тот отпустит его. – Ага, так я тебе и поверил нахуй. Ты понимаешь, насколько неубедительно звучишь? – мужчина только крепче ухватился за ткань, приближая чужое лицо к себе. – Я не обязан перед тобой оправдываться, я все сказал, – Руслан кричал, зажмурив глаза от страха. Страшно было от Ромы и того, что он может сделать. – Я смотрю дохуя сме.. – Что за пиздец тут происходит, съебался по-хорошему, – из-за угла появляется Кашин, что быстро направляется к паре. – О, а вот и виновник торжества, – Ларин отпускает школьника, который еле держится на ногах. – Руслан, кто это? Че творится? – Даня переводит взгляд с одного на другого, но все равно не припоминает, чтобы когда-то видел брюнета. – Дань, все в норме, уйди, пожалуйста, – жалостливо просит парень, молясь, чтобы его послушали, иначе мужчина может такого наговорить, что их более-менее дружеским отношениям придет конец. – Пусть останется, мне все таки интересно, с кем общается Русик, – Рома по обнимает младшего за плечо, с ухмылкой смотря на рыжего. – Чел, свали отсюда, пока пизды не дал, – Кашин подходит ближе, хмуря брови и сжимая кулаки. – Чего ты так взъелся? Вы че, реально мутите, а я не знаю? – Ларин скалится, ни капли не пугаясь злого вида Дани. – Че ты, блять, несешь, я сказал - съебал нахуй! – одиннадцатиклассник заносит кулак, ударяя им прямо в скулу мужчине. Тот отступает назад, хватаясь за больное место. – Ты хули так взъелся за эту шавку? – брюнет как можно быстрее приближается к Кашину, ударяя его ногой в живот. Тот шипит, но не падает, а наоборот валит на покрытый снегом асфальт Рому, покрывая его прежде «красивое» лицо ссадинами и бушующими синяками. Кулак приход в нос, бровь, подбородок, челюсть и скулы. Везде, где было живое место, рыжий старательно его убирает. – Дань, хватит, прошу, – Руслан, ранее наблюдавший за дракой, резко приходит в себя, подбегая к одиннадцатикласснику, и старается оттащить его от мужчины. – Да подожди ты, сука, я с ним еще не закончил, – Кашин брыкается, вырываясь из слабой, но уверенной хватки. – Пожалуйста, перестань, я тебе все объясню, но отстань от него, – шепчет быстро Тушенцов, понимая какой пиздец его ожидает от Ромы. – Хрен с тобой, пошли уже, – Даня успокаивается, вставая с грязной земли и отряхивая колени. Костяшки пальцев кровоточили и ныли, напоминая о туше, что кряхтела где-то вдалеке за школой. Парни молча двигались в сторону дома Руслана. Тот по дороге кусал губы, представляя все исходы событий, где даже относительного хорошего исхода и в помине не было. Он даже больше бы обрадовался, если бы Даня не появился на их пути. В таком случае, шатен максимум получил пощечину или что-то вроде того, а сейчас он кинул мужчину в таком положении. Естественно ему не был жалко Рому, это меньшее из того, что он заслуживает, но последствия от этой драки сильно пугали парня. – Так че это за пидорас, хули он про меня пиздел такое? – Кашин говорит, сдав между зубами сигарету. Горький дым останется позади. – Помнишь я про Рому рассказывал? Ну, который мне предлагал поюзать? – Руслан заламывает пальцы, думая как бы рассказать все рыжему без подробностей, но чтобы выглядело более-менее убедительно. – Ага, стоп. Это он и был? – парень хмурится, сжимая кулаки. – Да, – Тушенцов достает и себе сигарету, не в силах идти просто так. Хоть курить с больным горлом не самое приятное, но зависимость явно выигрывает в такой ситуации. – Так с хуя ли он решил, что мы, – Даня запнулся. – Блять, ты понял, – он не хотел произносить подобное слова имея в виду себя и Руслана. Не по-пацански это все-таки. Хотя в последнее время он слишком часто ловит себя на мысли, что ради шатен поступает далеко не «по-пацански». – Да он придурок просто. До сих пор считает, что мы, якобы «лучшие друзья», и он имеет право ревновать меня ко всем, – Тушенцов искоса смотрит на лицо рыжего, выжидая какой-нибудь реакции. Тот как-то удивленно нахмурился, видимо понятия не имея, как можно настолько сильно ревновать друзей.  – Так тупо скажи ему, что ты не хочешь с ним ничего общего иметь и всё, дело с концом, – Кашин не понимал, что здесь такого сложного. Тем более, раз шатен сам говорил, что они поссорились, и он ненавидит Ларина, так чего томить и терпеть всю эту хуйню. – Я бы очень хотел, но не получится, – Руслан грустно хмыкает. – Есть одна проблема, я не могу о ней рассказать, но в общем из-за этого я как раз и не могу прекратить с ним общение. Он иначе сделает хуйню, и мне не поздоровится, – печально заканчивает парень, понимая, что они почти подошли к дому, а Кашин живет немного в другой строне. – Слушай, может хоть зайдешь ко мне? Ты меня в прошлый раз выручил, да и в принципе очень часто помогаешь, давай я тоже хоть что-то для тебя сделаю? – Тушенцову было стыдно, что Даня вступается за него и спасает, а он в долгу. Хоть немного, но хотелось выручить парня. – Не встревать во всякое говно - вот, что ты можешь сделать для меня, но я не против зайти, – Кашин немного улыбается, выкидывая уже второй по счету окурок в снег. – Я постараюсь, – Руслан улыбается, открывая подъездную дверь.