Французский квартал

***

— …Значит, если я соглашусь на их предложение, ты будешь работать не выходя из отеля? Это ведь отличная новость! Так и ко всему прочему приглашенные от них гости будут оставаться здесь, доход, как ни как, и большее разнообразие при ресторане. — М… в целом, оно так. Но найдется ли у тебя подходящее помещение? — Помнишь ту комнату между основной частью отеля и рестораном? Ей не пользуются и обходят обычно через новый проход. В целом, как по мне, она должна отлично подойти, тем более что ныне бесхозна. Длинное письмо из Лойолы гласило о вполне взаимовыгодном предложении, привлекающем Винсента особенно сильно. Перенос радиостанции из ранее арендованного помещения в отель, поближе к городу и местному веселью. Развлекательные вечерние шоу желали развития и разнообразия, и живая музыка должна была стать непременной новой чертой. К тому же, приезжим и местным музыкантам куда удобнее будет работать в уже знакомых и близких им местах французского квартала, как и не придется искать ночлега после. Главным плюсом для Винсента был даже не дополнительный доход, сколько возможность видеться с Аластором еще чаще, ведь в таких условиях даже работа не сможет разлучить их надолго. Ведущий понимал это и боролся с противоречиями. С одной стороны, ему, ровно как и гостям, будет намного удобнее работать из отеля, это возможность не тратить время на утомительную дорогу и оказываться в привычной суете и веселье джаза просто выйдя за дверь. С другой стороны, Винсент. Юноша все еще не до конца принял его особенную роль в своей жизни, и потому считал, что нахождение того рядом скоро станет навязчивым и раздражающим. И его можно понять, ведь что действительно происходило между ними двумя разобрать было трудно, вот так, без разговоров и обсуждений, признаний и определения границ. — Мое мнение вряд ли что-то решает, поэтому обдумай сам, Винсент. Предложение звучит довольно выгодно, но готов ли ты к постоянно слоняющимся сотрудникам станции и громоздкому оборудованию. — Ты прав. Хоть сейчас и кажется, что плюсов больше, стоит все же обдумать это решение подольше. — Винсент откладывает письмо обратно и откидывается на спинку стула, чуть приподняв бровь и окидывая взглядом ведущего. — Тебе не особо интересно слушать меня, так ведь? Потому, может, у тебя есть свои предложения чем нам заняться? Вполне недвусмысленный намек был понят и встречен негативно. Аластор скривил недовольное выражение лица и обернулся на бизнесмена, тем одаривая своим недовольством не только вид из окна. — Ты отвратительный, ты в курсе? — Говорит Ал, махнув рукой и закатывая глаза перед тем, как направиться к выходу. — Если ждал моего возвращения ради… близости, лучше бы вовсе не ждал. Я спущусь к матери, а ты собирайся и отвезешь нас домой. — В полу приказном тоне заканчивает, исчезая за дверью, громко хлопнув той на прощание. Винсент лишь успевает обернуться вслед и открыть рот в попытке сказать что-то напоследок. Мужчина искренне не понимал, что не так, Аластор ведь сам сказал «продолжим как вернусь», но, вероятно, сейчас его предложение было слишком резким и неуместным, стоило обсудить это позже. Как и многое другое. Главный вопрос состоял в том, кто они друг для друга. Партнеры? Коллеги? Друзья или же то, что случилось однажды, в истине своей было лишь «опытом». Спустился Уитман в холл десятью минутами позже, поправляя пиджак и неторопливо переставляя ноги. Аластор и его мама сидели на привычном для женщины месте, что-то в пол тона обсуждали и скромно смеялись. Стоило мужчине появиться в их поле зрения, разговор плавно заканчивая, донося лишь непонятные повседневные отрывки. — Пора проводить вас двоих домой, поговорите и отдохнете после тяжелого дня. — Понуро произносит Винсент, беря в руки сумки своего «друга». Тот, в свою очередь, поднимается сам и помогает матери, молча, не обращая внимание на дружелюбие женщины и ее попыткам заговорить. Путь был недолгим, и, на удивление, тихим, даже радио не стали включать, хотя его с большим любопытством рассматривал ранее не видевший его Ал. Такое приспособление было крайне дорогим и увидеть его здесь, в автомобиле, он совсем не ожидал и не особо, если честно, понимал для чего. Уже под домом женщина заговорила, явно ощущая висевшее все это время напряжение. — Ты идешь с нами, Вини, нужно отпраздновать возвращение и без тебя вечер будет неполноценным. Уж, если так говорить, мой сын обязан тебе, как и я. Мягкий тон дамы звучал завлекающе, но некоторая неловкость не покидала бизнесмена. Но права отказаться ему не давали, потому, тот лишь смиренно покидает место и торопится следом за семьей, поднимается по узкой лестнице на второй этаж и вновь оказывается в их уютной квартирке. Ничего не изменилось, разве что плетенных цветных платков стало немногим больше, а красивые платья женщины лежали на спинке кресла, а не висели спрятанными в шкафу. Турка с кофе оказалась на огне первой, ужинать необходимости не было, но вот десерт не помешал бы. Желая быстро что-нибудь сообразить, дама торопится сменить одежду на домашнюю и торопится на кухню, обещая «что-нибудь быстро сообразить». Двое мужчин вновь остаются в неловкой от последнего разговора тишине, но та, на удивление, быстро прерывается, и, что более удивительно, прерывает ее не растерянный и виноватый Винсент. — С «отвратительным» я погорячился, так и быть. Возможно мне даже немного приятно, но это не исключает того, что говорить нечто подобное так сразу ненормально. — Извини… — Чуть замявшись продолжает, стараясь говорить тише. — Я посчитал это уместным, но ошибся. Все еще не понимаю, что ты имел ввиду тогда под «продолжим», когда… первое и единственное что ты сделал это предпочел ударить меня и заткнуть. Аластор нервно сглотнул, и, схватив Винсента за руку, потянул за собой из зала в одну из комнат. Стоило двери закрыться, а слабому светильнику зажечься, разговор продолжился. — Скажи, Винсент, кто я для тебя и чего ты от меня хочешь? Я начну. И я не знаю. Меня ужасно злит что я постоянно уступаю тебе, сжаливаюсь, обещаю себе больше не появляться, но все-равно ищу встречи. Почему я должен признаваться себе в твоем нелепом очаровании? Почему вообще мне нравится белый мужчина? Это такая ужасная проблема! Голос Аластора был ровным, но даже через эту маску спокойствия пробивалась тревога и паника. То, что казалось для Винсента самыми желаемыми словами, можно сказать, признаниями в любви, для другого звучали как приговор. И объяснение тому было вполне очевидное, как статусы их положений и происхождения, так и общественные предрассудки. — Разве проблема что мы любим друг друга? Если ты беспокоишься… — Да, это проблема. Иногда мне кажется, что ты забываешь в каком обществе находишься, все так просто и доступно в твоих глазах… Думал ли ты что будет если о нас узнают? Я тебе скажу. Тебе, скорее всего, ничего, а меня лишат работы и места, если что и вовсе не похуже. — Раньше это не мешало тебе проводить со мной время, потому, считаешь, кому-то есть дело до того, что между нами? Мы в городе грехов, здесь столько пороков что этот, если любовь можно таковой назвать, затеряется среди тысяч других. Я обо всем позабочусь, так, чтобы тебе не пришлось переживать еще хоть однажды. У меня нет власти сменить предрассудки в головах людей, но ведь главное, что их нет у нас, верно? Волнения не пропали, не сразу, но зародыш спокойствия все же посетил Аластора, позволяя выдохнуть и стряхнуть свою острую и грубую защиту. Он обнимает Уитмана и замирает, словно впервые за долгое время смог выпустить все то накопившееся. Соглашаясь на подобные риски, креол лишь доказывал, что в глубине его души находится нечто особенное и нежное, открытое лишь для самых близких, ныне которых было уже целых двое. Выйдя из комнаты как раз к кофе, трое уселись вокруг небольшого столика и взялись за чашки, две были черными до краев и словно даже немного густыми от того каким крепким был напиток, третья же чашка была разведена сливками, чтобы гостю не горчило так сильно, на десерт был быстро испеченный кекс с сухофруктами, скромно, но, как и всегда, особенно вкусно. За разговорами и смехом прошло несколько часов, время близилось к часу и Винсенту было пора возвращаться к себе, его мрачное и холодное жилище совсем не торопило, но и навязываться в столь поздний час было как минимум невежливо. И вот, уже собираясь объявить о своем уходе, женщина внезапно поднимает тему, о которой мужчина успел позабыть. — Я все забываю спросить, о картах. Я знаю, что прогноз с твоим бизнесом проигрался, но что на счет второго моего гадания? Застигнутый врасплох, бизнесмен не знал, что ответить, а немой вопрос в глазах Аластора смущал отвечать лишь сильнее. — Пока не могу сказать точно, — начал Винсент осторожно. — Но, в целом, он тоже проигрывается, надеюсь на это. — Мы можем бросить кости еще раз, если это поможет тебе. С этими словами пришло и понимание. Ал усмехнулся и сложил руки на груди, чуть покачивая головой. — Как много вы успели за время моего отсутствия, погляжу. И никто ни о чем не сказал. — А что говорить? Вини человек счастливый и везучий, что в делах рабочих, что в любви, но увы, иногда даже таким людям приходится ждать «того самого человека». Пары перекинутых взглядов хватило чтобы начать собираться скорее. И вот, ресторатор уже стоял на пороге и торопливо прощался, пока дверь перед них не захлопнулась. Немного постояв еще, мужчина спускается вниз и наконец-то уезжает, оставляя выглядывающего в окно ведущего. — Тебе стоит быть с ним помягче. Этот добрый человек относится к нам крайне особенно и нам стоит быть ему благодарными. Пока тебя не было Вини проводил со мной каждый божий день, чем не замечательный юноша?