Глава 10
13 января 2026 г., 23:56
Всё как обычно. Хожу на работу, занимаюсь делами, жду приезда дочери. Кирилла выписывают через несколько дней. На лекциях я на него не смотрю, избегаю любых пересечений взглядов.
Но есть одно обстоятельство, которое выбивает из колеи.
Я хромаю, будто старая кобыла. Моя несчастная коленка не выдержала ночного «подвыподверта». Боль накатывает волнами: то тупая, ноющая, то острая, будто ножом. Периодически опираюсь руками на стол, чтобы переждать спазм. В итоге заканчиваю лекцию минут на десять раньше.
Только студенты покидают аудиторию, буквально падаю на стул, начинаю массировать коленную чашечку. Нужно бы к врачу, но, зная свой диагноз… всё снова упирается в деньги. А их отсутствие делает тебя больным, немощным и жалким. C’est la vie.
Рабочий день окончен. Я, скрипя зубами и прижимая к себе ноутбук, ковыляю к остановке. Ну как ковыляю — скорее ползу.
Рядом медленно останавливается машина, опускается стекло, и раздаётся строгое:
— Садитесь.
Ага, разбежалась. Изыди, нечестивый! Не будоражь старушку.
– Спасибо, Кирилл. Ничего страшного, просто старая болячка обострилась, — вежливо отказываю.
– Садитесь. Иначе я… — он запинается.
Ой, испугалась. Что ты привязался? Чувствуешь себя обязанным?
— Всё хорошо, — холодно отвечаю, собираясь идти дальше.
Кирилл выруливает вперёд — машиной перекрывает мне дорогу. Чтобы обойти, придётся либо лезть в кусты роз, либо разворачиваться и идти в обход. С больным коленом такая себе перспективка.
Смиренно киваю, признавая поражение.
Он аккуратно подгоняет машину ближе. Я, ругаясь внутренне, забираюсь внутрь — наконец, встречаюсь с ним взглядом.
Твою ж мать.
Идеален.
Уложенные волосы, гладко выбритое лицо, серый дорогой пуловер, обнимающий спортивное тело. А зеленые глаза смотрят насмешливо — в то же время пристально, оценивающе.
Хочется стать маленькой, крошечной, спрятаться от этого пронзительного взора.
– Поехали? — спрашиваю я, отворачиваясь.
– Да, — коротко бросает он.
Я сама пристегиваю ремень безопасности, цепляясь за пряжку так, словно держусь за спасательный круг.
Молчание не тяготит — оно удивительно спокойное, почти уютное. Его ровное дыхание, тонкий аромат духов… Хочется закрыть глаза и наслаждаться спокойствием момента.
Я смотрю в окно — и вдруг понимаю, что мы едем совсем не в сторону моего дома.Поворачиваю к нему голову в удивлении, он бросает на меня взгляд. Моя мимика всегда исключительно говорящая. Иногда достаточно посмотреть на студента, чтобы он понял меня без слов.
– Мы едем в клинику, — поясняет Кирилл ровным тоном. — Вам нужен врач.
– Кирилл, я запишусь, но не сегодня, — упрямлюсь я. — У меня уже есть врач.
– Я отвезу вас к хорошему платному врачу, — настойчиво продолжает он. — Вы уже неделю хромаете и ничего с этим не делаете.
– С чего вы взяли? — возмущаюсь я.
Почему он решает, когда мне идти к врачу? Частная клиника стоит бешеных денег. Даже обычное лечение — месячная зарплата. Скоро Аля прилетает… нужны будут финансы.
— Потому что вы именно такой человек, — твердо произносит он. — Всегда о себе в последнюю очередь.
Ну… в общем-то верно. Однако есть ещё обстоятельства, которые он не понимает.
Я выдыхаю, стараясь оставаться спокойной, излагаю:
– Кирилл, я вам очень благодарна за участие, но в данный момент я не могу посетить частную клинику.
– Почему? — допытывается он.
– Кирилл, у вас бизнес, хорошая машина… вы человек успешный. Моя жизнь устроена немного иначе, — втолковываю я мягко, образно.
Ну ведь в самом деле, что ты хочешь услышать? Что я живу на черте бедности, не в силах что-то поменять, так как за столько лет выдохлась и смирилась со своим положением? Мальчик мой, ты не знаешь голодных девяностых, ты не жил один с ребенком на пособие, на которое невозможно существовать. Ты не продавал свои золотые украшения, чтобы купить древний компьютер и начать зарабатывать в интернете.
Нет, я не хочу тебе этого говорить. Снисходительность мне не нужна. Я живу как живу.
– У вас нет средств на лечение? — спрашивает он, словно прочитав мои мысли.
В этот момент мы подъезжаем к автопарковке клиники.
Я не имею желания признаваться, поэтому почти умоляю его:
— Кирилл, пожалуйста… отвезите меня домой.
Голос звучит слишком печально.
Он глушит двигатель, разворачивается ко мне.
– Александра Петровна, я оплачу врача. Не спорьте, не отказывайтесь. Вернете деньги, когда сможете, — тон у него твёрдый, безапелляционный.
Я задаю вопрос, который крутится в голове:
— Кирилл… зачем вам это?
Он смотрит на меня внимательно.
— Пока не понял, — признаётся он. — Может, мне вас жалко. А может, хочу вернуть долг — вы ведь тоже недавно помогли мне. Во всяком случае мне некомфортно слушать лекцию, когда вы почти падаете. Мне хочется это исправить.
Без обиняков. До боли честно. Никакой лести, комплиментов, никакого «вы хорошая, умная, и поэтому я готов ради вас на подвиг».
– Вношу беспорядок в ваш правильно выстроенный мир? — не удерживаюсь от сарказма.
– Возможно, — задумчиво соглашается он.
– Не легче просто игнорировать мое присутствие, чем совершать столько нецелесообразных поступков в мою сторону?
Он тихо хмыкает. Полуулыбка смягчает черты.
— Вас невозможно игнорировать, — почти шепчет он.
А вот это — правда.
Когда-то я, будучи студенткой, не понимала, почему одни меня яростно задевают, а другие тянутся. Тогда я услышала откровение одного из преподавателей:
— Александра, вас можно или любить, или ненавидеть, но вот не заметить — невозможно.
Но тогда мне было восемнадцать. Немного дерзости, немного наглости, немного красоты… Сейчас от той меня остались только обрывки воспоминаний, иногда выглядывающие из закоулков памяти.
– Пойдёмте, — сдаюсь я.
Мы подходим к стойке регистрации. Молодая девушка за ней явно узнаёт Кирилла: расплывается в улыбке, стреляет глазами.
– Здравствуйте, чем можем вам помочь? — интересуется она. — Массаж или физиопроцедуры? Вы давно нас не посещали.
– Мне срочно нужен ортопед, — вмешиваюсь я.
Девушка переводит взгляд на меня.
— Ах, так вы с мамой… — с наигранной доброжелательностью протягивает она.
– С любовницей, — резко парирую, вспоминая его шутку в больнице.
Слышу, как Кирилл рядом резко выдыхает — почти смеется, и замечаю, — глаза девушки округлились, делая ее похожей на примата лори.
– Ортопед освободится через пятнадцать минут, — сообщает она, заикаясь, но уже деловым тоном. — Оплата картой или наличными?
– Картой, — отзывается Кирилл.
Она вводит сумму, Кирилл оплачивает. Я с невозмутимым видом ковыляю по коридору.
Он догоняет меня и берёт под локоть, поддерживая.
Слышится вкрадчивый, подтрунивающий шепот:
— Александра Петровна, меня тут все знают… как мне теперь выкручиваться?
– Скажете потом, что тётя Фима прилетела из Израиля и у неё такой народный еврейский юмор, — отвечаю я с одесским говорком.
— Пф-ф, — не выдерживает он и хохочет — низко, тепло, бархатисто. — Вы говорите как мой знакомый еврей. У него похожий акцент.
– Потому что местами я еврейка. Моя дочь учится в Израиле, и я имею право уехать как потомок еврейской семьи, — делюсь я, стараясь не обращать внимания на тепло руки, поддерживающей меня.
– И вы до сих пор здесь? — недоумевает Кирилл.
– Я люблю свой край, язык дается мне с трудом. Есть другие обстоятельства, — кратко поясняю.
Он молчит, будто что-то обдумывает. Его ладонь крепче обхватывает мой локоть.
