Превращение моего великолепного павлина

      Из задумчивости меня выдергивает голос Оксаны: — Саш, ты чего стоишь? Садись уже.       Мы складываем сумочки на свободное кресло и устраиваемся по местам. Почти сразу появляется официант: расставляет лёгкие закуски, опускает бутылку шампанского в ведерко со льдом, выкладывает несколько ярких коктейлей. Лера, едва взглянув на скромное великолепие, моментально докидывает заказ — ещё бутылку коньяка «для настроения».       В этот момент диджей занимает место за сетапом, и я невольно замираю. Он берёт микрофон, и его голос, низкий и уверенный, разносится над залом: — Всех присутствующих — с Новым годом! Добро пожаловать в клуб «Сохо»! Наше шоу Fallen Angels начинается!       Свет мгновенно гаснет. Остаётся только сцена, залитая холодным сиянием. С потолка, словно снег в другом измерении, начинают сыпаться не блестки, а маленькие искусственные перышки. На огромных экранах всплывают медленно движущиеся облака.       Звучит резкая, протяжная музыка — плотная, драматичная, с мощным женским вокалом. Похоже на саундтрек из героической RPG.       И вдруг сверху, завернутые в длинные белые ленты, почти падают вниз трое мужчин в обтягивающих лосинах, с голыми торсами и белыми крыльями за спиной. За миг до того, как коснуться пола, они успевают перехватиться руками, раздвигают ленты, и их натренированные тела выгибаются в напряжённых стойках вниз головой.       Начинается безумно красивый акробатический номер: ленты раскручиваются, переплетаются, цепляются одна за другую, а исполнители выстраивают сложнейшие фигуры. И в какой-то момент действительно веришь, что перед тобой — настоящие падшие ангелы.       А затем следуем песенный номер. По танцполу проходят девушки в ярких костюмах, похожих на карнавальные, но не для демонстрации себя, а чтобы создать фееричный фон. На сцене появляется певец в классических брюках и белой майке; он исполняет что-то жгучее, близкое к самбе.       ​В это время в зал спускаются молодые мужчины. Не перекачанные «бройлеры», а высокие, гибкие, словно тонкие побеги бамбука.       Танцоры распределяются по танцполу, поближе к столикам. Их рубашки расстёгнуты ровно настолько, чтобы подогреть интерес, но не выглядеть пошло. Они двигаются плавно: то приближаясь, то отступая, — грациозно, ненавязчиво, и в то же время чувственно.       Под конец песни они выбирают нескольких женщин, берут за руки, поднимают из кресел и кружат вокруг них, как самцы райских птиц, раскрывающие невидимые переливчатые перья. Я пританцовываю на месте, потягивая коктейль и чувствуя, как настроение постепенно поднимается.       Музыкальная пауза даёт немного передохнуть: диджей ставит драйвовую танцевальную музыку. Те, кто уже выпили, мчатся на танцпол; те, кто не успел, — заказывают ещё и закусывают.       Лера, уже бахнувшая не только коктейль, но и пару стопок, выбирает очевидное. Она танцует прямо у нашего столика, заслоняя мне бюстом обзор.       Программа набирает обороты — номера сменяют друг друга, все сильнее втягивая зрителей в безумный хоровод шоу. Постепенно выступления становятся всё откровеннее. После горячего танца на пилонах следует акробатический номер на резинках под потолком: исполнители, облаченные в светящиеся неоном костюмы, будто парят в воздухе, оставляя за собой световые следы.       Затем на сцене появляется вокалист с хитом Майкла Джексона, а следом — танцоры в узнаваемых шляпах и костюмах. Они двигаются синхронно, уверенно… и, конечно же, начинают медленно раздеваться под ритм. — Сашка, приготовь деньги — сейчас начнётся! — почти кричит от восторга Лера.       Я ставлю небольшую стопку купюр на стол — так, чтобы ей было удобнее брать. В воздух подбрасываются шляпы, за ними — расстегнутые рубашки. Мужчины вращают ими над головой, играют мышцами, демонстрируют рельефы, похлопывают друг друга по прессу, бросают зрителям хищные, откровенно игривые взгляды. Среди них есть даже не такие уж и юные — что-то в их движениях вызывает во мне внезапный всплеск воспоминаний о физруке Сан Саныче и про ту лекцию, где он выступал «манекеном». Я тихо хихикаю своему внутреннему флешбеку.       И в эту минуту к нашему столику уверенно направляется один из накачанных танцоров. Я уже почти смирилась, что он идёт к Лере — она будет визжать от счастья. Но нет: он останавливается прямо передо мной и начинает выдавать наглые, дразнящие па, нависая чуть ближе, чем принято.       Я приоткрываю рот, ошеломленная. — Сашка, подыгрывай! — командует Лера, видя мою реакцию.       Ладно, не буду портить номер своим целомудренным, отрешенным видом — человек старается. Поворачиваю кресло к нему.       Мама мия, какой симпатяжка! Черные кудрявые волосы, прямой греческий профиль, полные влажные губы. А глаза — словно два уголька. Хотя я и не поклонница качков, но атмосфера клуба делает своё дело. Он смотрит прямо, медленно проводит языком по губам и, не сводя взгляда, ладонями обводит рельеф своей мощной груди, двигаясь в такт музыке. Затем резко срывает с себя штаны, оставаясь в темных боксерах, и отбрасывает их в сторону.       От неожиданности я подпрыгиваю в кресле. Небеса, ну зачем так пугать — давление же подскакивает!       Он приближается почти вплотную и протягивает мне руку.       «Мля… что он задумал?» — мелькает панически в голове.       Но я всё равно кладу ладонь в его тёплую ладонь. — Офигеть, какие формы… — слышится голос Оксаны.       Стриптизёр, услышав её слова, весело подмигивает, и Оксана кокетливо ему улыбается. Он кладёт мою руку себе на пресс и медленно ведёт вниз. Его кожа обжигающе горячая, пахнет резкими мужскими духами — от аромата кружится голова.       «Интересно, у Кирилла пресс такой же?» — вспыхивает мысль.       Отгоняю её, будто назойливую муху. Решительно беру второй рукой купюру и засовываю её за подвязку на его бедре. Моя первая ладонь всё ещё лежит на его крепком животе.       К столику подходит хостес и жестом показывает, что пора переключиться на других женщин. Мужчина послушно кивает, быстро касается губами моей руки — лёгкий, чисто сценический поцелуй — и переносит внимание на Оксану, которой тоже приходится расстаться со своими кровно заработанными.       Музыка стихает, номер заканчивается. Он собирает одежду и уходит за кулисы.       Лера недовольно бурчит: — Я так не играю.       Её злость, впрочем, испаряется мгновенно: к ней и еще нескольким женщинам подходят мужчины в шапочках Дедов Морозов и широких алых шароварах. В своём зелёном платье Лера и правда напоминает ёлку — и её тут же начинают водить по танцполу в импровизированном хороводе. Я смеюсь в голос, снимаю всё на смартфон.       Шаровары летят куда-то в сторону, и мужчины остаются в одних семейных трусах с новогодним принтом. На самом видном месте к ткани прикреплен маленький колокольчик. Музыка неожиданно смолкает, и несколькими нарочито неприличными движениями тазом они умудряются наиграть «Jingle Bells». Такое я уже видела в рилсах, но все равно смешно, когда почти перед носом трясут самым драгоценным.       Трое провожают Леру обратно к столику — уже в восторженном настроении. Она благородно сует деньги каждому. Напоследок они делают с ней селфи, прижимая головы к её внушительному декольте.       Шампанское наконец-то дошло и до меня: я чувствую приятную легкость, и теперь тоже поднимаюсь время от времени потанцевать.       Весёлые откровенные постановки сменяются более сдержанными — чтобы зритель не выгорел от постоянного визуального напора. На сцене появляется полуобнаженная пара: девушка и парень разыгрывают историю страстной, обречённой любви. Их легкие туники развиваются от искусственного ветра, они смотрят друг на друга так, будто бы мир вокруг не существует. Он подхватывает её, кружит, страстно прижимает к себе. А в финале они уходят в противоположные стороны — демонстрируя расставание.       В горле сжимается — предательски и неожиданно.       Я хочу выйти на воздух, покурить, перевести дух, однако диджей объявляет: — А теперь небольшой театрализованный номер от наших специально приглашенных гостей.       И приходится остаться.