Превращение моего великолепного павлина

      Я оборачиваюсь к Кириллу. Вокруг кипит суета: артисты переодеваются, костюмеры поправляют аксессуары, визажисты носятся с кистями. Но все это будто в тумане — я вижу только его. И он тоже. Его взгляд цепляется за каждую черту моего лица, горячий, растерянный, трепетный. — Саш… Сашуля, — выдыхает он и притягивает меня к себе, сжимает так крепко, словно боится, что я растворюсь.       Его тепло, его запах — родные, ошеломляющие. Я поднимаю голову, он наклоняется — медленно, неуверенно, сдержанно. Его губы касаются моих: мягко, влажно, почти бережно… И меня накрывает волной сладостного, болезненного облегчения. Я приоткрываю рот, едва слышно дышу ему в губы, и мгновение становится бесконечным. — Кирюх, ты чего тут? — раздается голос — А ну марш на сцену со всеми поклониться зрителям!       Мы вздрагиваем. Кирилл нехотя отрывается от меня, я поворачиваю голову и вижу Бориса. — Не пойду, — хмуро бросает Кирилл и прижимает меня ещё сильнее. — Я тебе не пойду! — возмущается Борис. — Весь сценарий постановки перехерачил в последний момент! Я из-за тебя поседел за три дня. Удели внимание залу, сделай несколько фото со зрительницами, неугомонный перец!       Кирилл переводит взгляд на меня: осторожный, проверяющий. — Иди, иди, — благодушно шепчу я.       Ну в самом деле, целый номер только для меня. И все руками Кирилла…       Он неохотно отрывается от меня, говоря: — Саш, подожди за столиком. Я с ребятами… помогу немного и подойду.       Уже почти уходя, он бросает через плечо: — И… пожалуйста… только больше Гарри не трогай.       И скрывается за кулисой. — Кого не трогать? — ошарашенно выдыхаю я.       Борис подходит ближе и, понизив голос, поясняет: — Гарри. Тот стриптизёр, который к тебе подходил. Кирилл, как увидел, что ты его щупаешь, устроил мне истерику. Пока я не послал хостеса отогнать Гарри от тебя подальше. Они потом чуть за кулисами не подрались. Потому что Гарри, балбес, ещё и заявил: «Вон на ту глаз положу, или рядом на грудастую».       Я качаю головой, но внутри становится тепло. Ох уж этот Кирюша… оказывается, он умеет ревновать. И серьёзно.       Борис складывает руки на груди, смотрит на сцену, потом вспоминает: — Я вообще поздороваться забыл. Здравствуй. — И тебе доброй ночи, — отзываюсь я. — Ну как мой проект? — спрашивает он.       Его проект? Я удивленно поднимаю брови. — Шикарно, — искренне хвалю. — Тоже идея Кирилла, — сообщает Борис. — Он раньше участвовал в подобных шоу. Сейчас завязал. Где-то жаль… а может, и нет. Наш мальчик повзрослел. — Мальчик? — недоумеваю я. — Борис, а тебе сколько? — Мне тридцать четыре, — отвечает он буднично.       Я непонимающе смотрю — думала — он ровесник Кирилла. — Ты отлично выглядишь, — отмечаю.       Он только хмыкает. — Ты сценарист? — задаю вопрос. — Шоураннер, — поправляет Борис. — И сценарист, и режиссёр, и всё в одном. А клуб принадлежит моему брату.       Он вдруг хлопает себя по лбу: — Мне бежать. Ещё восемь номеров. Ты иди на своё место — Кирилла скоро отпущу. — Борис, — окликаю я. — А? — оборачивается. — Кирилл выкупил столик? — интересуюсь.       Борис ухмыляется, почесав подбородок: — Мы сторговались. Помощь за бронь. И выбрал же, чтобы ему было удобно из-за кулис смотреть… Иди, кстати, поешь. Там от Кирилла мясной сет принесли, и шашлык. — Спасибо, Борис, — благодарю, улыбаюсь.       Он искренне удивляется: — За что? — За сегодняшнее шоу, — говорю я. — За викингов особенно. — Так это ж твоя подсказка, — смеется он.       Проводив меня к лестнице, Борис сбегает обратно, а я спускаюсь в зал — к подружкам, к шуму, к свету.       На столе действительно дымится мясо. А возле Леры уже стоит Гарри — подливает ей спиртное, а сама Лера, похоже, записывает его номер, если судить по смартфону в руке.       Я окидываю взглядом зал. Многие мужчины, что минуту назад отплясывали номера, теперь чинно рассаживаются по столикам — разводят дам на напитки, закуски, чтобы те делали больше заказов. Стандартная клубная практика.       А мои викинги во главе с Кириллом — живая фотозона. Люди тянутся к ним, хотят сфотографироваться, прикоснуться к их образам, хоть краешком войти в атмосферу шоу.       Я сажусь на своё место, не в силах отвести глаз от Кирилла. — Саша, ау! — Лера щелкает пальцами перед моими лицом. — Мы вообще-то всё ещё в шоке. Королева ты наша… ничего не хочешь сказать? Крышечка совсем уплыла? — Если честно, я сама всё ещё в глубоководном афиге, — признаюсь. — Боже, ради таких моментов жизнь стоит прожить, — эмоционально вздыхает Оксана, закатывая глаза. — Я аж разрыдалась, когда он на колени опустился. А потом… когда ты его краской измазала… вы так друг на друга смотрели…       У меня предательски начинает щипать нос. — Оксана, перестань, я сейчас тоже разревусь, — выдыхаю. — Да ты радоваться должна, а она — плакать собралась, — фыркает Лера. — Я от счастья, — объясняю тихо. — Кстати, я всё снимала. Будет тебе память, — сообщает Оксана. — Спасибо, Ксюх, — благодарю искренне. — Всё, хватит болото разводить! — командует Лера. — Мясо стынет, а я уже протрезвела. Нам еще танцевать.       Я жую нежнейший шашлык, запиваю соком, а потом мы идём на танцпол. Сверху падают длинные шары — мы подхватываем их, размахиваем, смеёмся. Музыка вибрирует под кожей, заводит, тянет. Я не могу остановиться.       Мужчины вмешиваются в круг танцующих, подхватывают ритм, играют телом, создают атмосферу.       Но мне не до них. Я хочу танцевать… и я знаю, что где-то рядом — мой Кирюша. И этого достаточно, чтобы внутри всё вспыхнуло эйфорией.       Мы с Лерой мотаем головами, корчим гримасы, выпендриваемся друг перед другом, покачивая грудями — между прочим, у меня она тоже не маленькая: могу и сбить кого-то по пути, или предоставить мягкую площадку для рыданий. Танцую будто в последний раз: тело влажное от пота. Диджей крутит зажигательную испанскую песню, ритм будто проходит по позвоночнику.       И вдруг — меня хватают за обе ладони, и горячее тело плотно прижимается сзади.       Лера хитро улыбается.       Мне и оборачиваться не нужно: его тепло, его запах — я узнаю мгновенно.       Кирилл разворачивает меня к себе. Он всё ещё с косами, в гриме, но уже переодет: угольные джинсы, белая футболка, плотно облегающая спортивный торс. Мой взор быстро скользит по его новому образу.       Он сразу перехватывает взгляд, чуть смущённо отводит глаза, затем берёт мою руку и кладет на свою крепкую грудь.       Начинает двигаться — плавно, соблазнительно, выгибаясь, будто молодое дерево под ветром. Пальцы жжёт от его тепла. Он медленно проводит кончиком языка по краю губ — дерзко, играючи. Поворачивает голову, смотрит исподлобья, будто изучает, примеряется.       Мой павлинчик распушил перья. Красуется перед своей павлинушкой. Демонстрирует весь свой размах.       Только я этого не хочу. Не сейчас.       Я убираю руку и покачиваю указательным пальцем из стороны в сторону — мол, хватит. Затем сама хватаю его за обе руки и притягиваю ближе. — Вместе, — шепчу. — Ну же, кружи меня, мой северный воин.       Хмыкает, лицо озаряет улыбка. И он действительно вертит меня вокруг оси, ведет в танце, а я извиваюсь как умею. Подмигиваю, несколько раз дергаю за накладные косички, пока его ладонь аккуратно проходится по талии.       Привлекает к себе, наклоняется и шепчет: — Красивая… такая милая.       Оставляет легкий поцелуй на виске. — А я вас сфоткала, — кричит довольная Оксана.       Танец заканчивается, он обнимает крепко. –Саш, можно я в гримерке побуду с ребятами? — шепчет он на ухо. — Ты не пойми меня неправильно… меня триггерит знатно. И еще. Я не привык так близко к себе кого-то подпускать. А тебя очень много. Ты везде. В голове. В сердце. Передо мной сейчас. И мне хочется брыкаться как бешеному жеребцу…. Полтора часа. И я буду в норме. А ты пока развлекайся. — Хорошо, — соглашаюсь я и вздыхаю.       Кирилл уходит. И я понимаю — путь будет нелегкий.