Превращение моего великолепного павлина

      Вот и начало марта. Воздух медленно наполняется весенней свежестью, становясь прозрачным и звонким. Первоцветы еще не проклюнулись, но я уже жду цветов с каким-то почти детским нетерпением. Обожаю нарциссы с их хрустальным ароматом, белыми лепестками и ярко-желтой серединкой. Как и моя бабушка. Дедушка ради неё когда-то засадил палисадник тюльпанами, нарциссами и ландышами. Их обоих давно нет, а ландыши всё равно каждую весну упрямо возвращаются на свое место. И каждую весну я героически ору на соседей, чтобы не обрывали эту живую память.       С сегодняшнего дня возобновляются мои пары у группы Кирилла. Честно говоря, это испытание. Надо попытаться разделить преподавателя и влюбленную женщину… однако у меня стойкое ощущение, что мы весь месяц топчемся на месте.       Да, мы лучше узнали привычки друг друга, более уверенно взаимодействуем и даже позволяем себе не обижаться на подначивания. Меня абсолютно не ранит, когда Кирилл сажая меня на колени вдруг шепчет ласково «моя кобылка», а при споре, где он явно не разбирается в теме, я называю его «дурашкой».       И всё же — мы продолжаем ходить за руку и почти не обмениваемся мнениями об отношениях. Лера на такое с возмущением спрашивает: «Кто ты ему вообще? Ты обозначила рамки дозволенного? А если он за твоей спиной чудеса творит?»       Не то чтобы я сама не задумывалась о разговоре… но ведь взрослые люди должны интуитивно ощущать пределы? Или не должны?..       Последнюю неделю мне кажется у нас откат назад. Кирилл выглядит отстраненным, задумчивым. Кажется я сейчас с братом, другом, но не своим мужчиной. Перестал первым брать за руку, пытаться поцеловать. Хотя к психологу ходит, и, вроде бы, всё неплохо. Но меня, тревожного эмпата, не обманешь. Я чувствую — что-то происходит.       На лекции я несколько раз ловлю его взглядом и вдруг понимаю — вся группа словно сидит в кинотеатре. Они наблюдают за нами, следят за каждым движением, каждым взором. Кирилл же конспектирует, не отвлекается, не задаёт вопросов. Что он есть в аудитории, что его нет — разницы никакой. Я осознаю: это его «отвалите» внешнему давлению. Но мы не живём в вакууме.       Я же не прошу пожирать меня глазами. Ну хоть разок… взгляни. Разочек.       После лекции, проходя мимо, он шепчет: — Позвоню вечером.       Я киваю. И на том спасибо, «мистер Икс».       В свете фонарей мы гуляем по набережной, попиваем кофе из пластиковых стаканчиков. Всё бы ничего, но у нас город небольшой — то и дело слышится: «Здравствуйте, Александра Петровна».       Я сдержанно киваю — и студентам, и знакомым. — В этом районе осталась хоть одна собака, которая тебя не знает? — поддразнивает Кирилл, поправляя воротник пальто. — Если тебе столб пожелает «доброго вечера», я даже не удивлюсь. — Ну ты же знаешь — я довольно общительная, — отвечаю. — Общительная — когда просто языком чешешь. У тебя другое… Ты слишком участливая, — спокойно констатирует он. — Это плохо? — спрашиваю, украдкой глядя на его профиль. — Иногда — да, — заключает он. — Словно приглашение: «пользуйтесь моей добротой». — Ты тоже хочешь воспользоваться? — шучу. — Я готова. Поцеловать? Обнять? Сказать, какой ты у меня хороший?       Он вздыхает. Берёт меня за руку. — Не боишься? — интересуюсь я. — Знакомых-то вокруг тьма. — Я — нет. Тут беспокоиться должна ты, а не я, — отзывается он. — Плевать. Можем хоть лобызаться с выкладкой, — бросаю я.       Кирилл хмыкает, поворачивается ко мне и поправляет выбившийся локон. — В машине, — обещает он. — А если здесь? Это прям нельзя? — уточняю. — Хочешь устроить парную демонстрацию? — в голосе проскальзывает нотка сарказма.       Вот же… на секунду забыла про его прошлое. — Кирюша, момент романтичный. Деревья, река, луна и весна, — объясняю ему.       И почему у меня четкое ощущение, что я выпрашиваю поцелуй? Куда испарилась его инициатива? — Саш, настроения нет. Давай позже, — говорит он, глядя куда-то на ту сторону реки. — У меня с бизнесом не ладится. Налоговая вцепилась в горло. Отец давит… хочет, чтобы я поехал с ним за границу. — А что плохого съездить с семьей? — искренне удивляюсь я. — Сгоняй. Отдохнешь, развеешься. По парам не переживай: напишешь «по семейным обстоятельствам». — Ты не понимаешь… — тянет он. — Так объясни, — мягко прошу я.       Он обнимает, прижимает крепко, молчит. Целует в макушку.       «Да что же, черт возьми, с ним?» — кричу я внутри.       И действительно — на следующий день Кирилл уезжает на неделю. А я так и не получаю тот самый поцелуй. Он ставит перед фактом, уже сидя в самолёте.       Сообщения — редкие, звонков нет. Я мужественно терплю, осознавая — настало время для отца и сына. Он же вернется и все будет хорошо.       А на 8 марта курьер доставляет мне огромный букет белых роз и большого плюшевого медведя рано утром. На карточке: «Сашуль, обнимай его крепко, как меня. С праздником». И я чувствую себя абсолютно, неприлично счастливой. Я тут же строчу ему в мессенджер слова благодарности, признаюсь, что сильно скучаю и жду. В ответ прилетает лаконичное: «Я рад, что тебе понравилось. Целую» и несколько фото у моря. Я мечтаю — еще немного и мы тоже сможем плескаться вместе, где-нибудь в Красном море. Ведь я настроена после приезда потолковать о наших отношениях и возможном дальнейшем переезде. Пора уже ставить планы — ближние и дальние. И в планах Кирилл теперь занимает место по умолчанию.       В пятницу коллектив факультета в кафешке отмечает прошедший женский праздник. Музыка гремит, столы ломятся от еды и напитков. Я, как положено женщине в праздник, — с боевым макияжем, в угольных брюках, водолазке с глубоким вырезом и замшевых ботинках.       Ботаничка Наташа, уже опрокинувшая первую рюмку коньяка, кружит вокруг меня назойливой мухой, выжидая подробностей про мои отношения с Кириллом.       Я только успеваю присесть за стол, смартфон начинает вибрировать. Лера названивает. Сбрасываю — дайте мне хотя бы салат съесть. Но она упрямо набирает снова и снова.       Накидываю куртку, выхожу на улицу и связываюсь с ней. — Лера, я же говорила, у нас сегодня пьянка, — бурчу в трубку. — Саш, блять… только не волнуйся, хорошо? Пожалуйста, — голос её взволнованный, сбивчивый.       Ну приплыли, снова какая-то жопа. И, конечно, именно сегодня. — Мы тут с Гарри на машине катались… — начинает она. — С кем? С тем стриптизером? — перебиваю. — Он завязал со стриптизом, и мы как бы встречаемся, — сообщает. — О, ничего себе новости, — искренне радуюсь за неё.       Гарри — не предел мечтаний, но Лерка любого быстро в стойло поставит. — Да бляха, Саш, не отвлекай! — злится она. — Твой Кирилл… он сейчас в кафешке с другой бабой.       У меня внутри словно что-то обрывается. На миг замираю. Нет. Ну нет. Лера точно перепутала. — Лерка, он в поездке с отцом. Это не он, — уверенно возражаю. — Он. Они в обнимку час назад заходили в кафе. Он тебе по ушам ездит, — выпаливает она. — «Сова», центр. Давай я приеду на такси, и мы устроим ему пиздец. Такое нельзя оставлять.       Мне кажется это каким-то недоразумением. Предположим он приехал раньше времени, но он мог встретить знакомую, а может двоюродную сестру. Да мало ли. У нас с Кириллом всё хорошо. Мы двигаемся, пусть медленно, но вместе. — Лер, отдыхай спокойно. Я сама разберусь, — отвечаю, давя в себе нарастающую тревогу. — Саш… — пытается она. — Потом, Лер. У нас вечеринка, — выдыхаю и сбрасываю звонок.       Сердце начинает колотиться где-то в висках, ладони становятся влажными. Я чуть ли не бегом возвращаюсь внутрь, хватаю сумочку и объявляю, что отойду ненадолго.       Вызываю такси. Еду к «Сове».       «Саш, не глупи. Зачем устраивать проверки? Может, встретил знакомую, приобнял по старой дружбе, а ты уже мчишься», — уговариваю себя.       Но опытный разум работает как часы: анализирует, собирает факты и делает выводы — избегание контакта, сухие сообщения, приехал и не дал знать. Все против моих умиротворенных песнопений.       Выхожу на автостоянке и сразу упираюсь взглядом в машину Кирилла. Меня тут же начинает шатать, дыхание сбивается — предпаника в чистом виде.       Иду к дереву, опираюсь спиной. Вдох — выдох. Надо просто зайти в кафе и посмотреть. Не затевать истерик, а аккуратно спросить. Ведь реально — я же мастер напридумывать лишнего, а там, может, и нет ничего криминального.       Кажется, успокоилась.       И тут к машине приближаются две фигуры. Одну — в пальто — я узнаю сразу. Кирилл. Сердце летит к нему вперед головы. Тосковала до умопомрачения.       Но взгляд падает на девушку рядом. Красивая, молодая, высокая, стройная, держится как фотомодель. Длинные светлые волосы почти до пояса. Короткое платье, кашемировое пальто. В руках — букет красных роз, а Кирилл придерживает её за талию.       Идеальная пара с обложки.       «Нет, все не так. Это сестра, они даже похожи, — говорит мне упертое сердце. — Я сейчас подойду и он подтвердит. Улыбнется. Скажет, что соскучился».       Он подводит ее к машине, открывает перед ней дверь, а я выступаю из темноты дерева и тихо произношу: — Здравствуйте.       Кирилл резко вздрагивает и медленно оборачивается. Девушка смотрит на меня с интересом. — Здравствуйте, — приветствует она.       Взгляд Кирилла встречается с моим. Холодный, пустой, почти злой. Можно и не уточнять ничего, правда я с последней надеждой дрожащим голосом спрашиваю: — Вы сестра Кирилла? — Ой, нет, — качает она головой, улыбаясь. — Я его девушка. Многие думают — мы брат и сестра, у нас внешность похожая.       Задумывается и добавляет: — А вы кто? — Я? — переспрашиваю автоматически. — Знакомый преподаватель.       Девушка. Это девушка. Девушка Кирилла.       Сказать, что мне больно? Нет. Я будто ничего не соображаю. Почему? Разве я заслужила? — Хорошего вечера, — вежливо говорю. Отворачиваюсь, шагаю, потираю грудь. Давит… так давит. В горло словно вцепились пальцами, сухо сглатываю. — Юля, подожди в машине, я пару слов скажу Александре Петровне, — слышу за спиной.       Нет. Не приближайся. Я всё поняла.       Ускоряю шаг, но меня хватают за локоть. — Саш, — зовёт он сдержанно.       Не надо, умоляю, не надо «Саш»... Я всё-таки оборачиваюсь, поднимаю взгляд. — Не хочешь спросить почему? — задаёт он вопрос отстранено. — Вроде ясно, — еле отвечаю. — Ты не можешь любить… меня.       Он нервно запускает пальцы в волосы. — Давно вы вместе? — вырывается само. — Нет. Пару недель. А знаем друг друга давно. Спали пару раз тоже давно. Вот решили сойтись. Наши семьи дружат. Она в курсе моего прошлого, — поясняет он ровно. — Совет да любовь, — бросаю я. — Саша, блять, перестань, прошу! — срывается он, и в голосе наконец проступает живая эмоция. — Ты должна понять… так будет разумно. У нас с тобой не совсем здоровые отношения. Мы разные. Ты старше. Это утомительно. Ты вся такая одухотворенная, честная. Боишься тебя лишний раз обидеть или сделать что-то не то. И жизнь у тебя сложная, как и ты. С тобой, пиздец, тяжело. Словно не авто ведёшь, а управляешь самолётом.       Он замолкает на секунду. Я молчу тоже — потому что не могу ничего вымолвить. Построенное между нами, он сейчас разрушает легко и почти буднично. В том числе и меня. — С Юлькой мы одинаковые, — продолжает он, уже спокойнее. — Она бывшая модель, учится на модельера. Никаких глубоких философских разговоров или обсуждений «есть ли жизнь на Марсе», как с тобой. Она не спросит, где я пропадал всю ночь, ведь сама может загулять. Если я даже изменю ей, она не умрёт. Нам вместе легко и свободно. Она не давит и не ревнует, я тоже. Каждый занят своими делами. — Каждый занят собой, — произношу я тихо. — Только детей не заводите, пожалуйста. — А? — не улавливает он. — Вы сломаете им жизнь, — выдыхаю я.       Напоследок отчаянно вглядываюсь в родные черты, все еще не веря в жестокую реальность происходящего. И чего ты губы кусаешь, если считаешь, что делаешь всё правильно? Почему глаза бегают, словно у затравленного зверька? — Иди. Тебя девушка ждёт. Нехорошо, — еле выдавливаю из себя.       Разворачиваюсь и быстро ухожу по аллее.