Snowflakes in our tea

***

      Метель хмуро разгуливала по дорогам и улицам, вихревая, колючая, туманная, совсем не под стать приближающимся праздникам. Это было необычное явление для Сеула, но всё же, из-за резко повысившегося уровня влажности, вывалил снег. Что уж говорить о других городах? О Пусане, который страдал от ледяных зимних бризов? Дороги засыпало и засыпало, дворники работали на износ, и на машинах, и просто с лопатами. Многие ожидали привычной сухости и бесснежья, ясное небо, далёкое и холодное солнце. Но ожидания далеко не всегда оправдываются. Извилистая, горная, узкая дорога была практически не видна за полотном мелких снежинок. Они будто с обидой вбивались в стёкла, с треском, грозясь поцарапать дорогую иномарку ледяными краешками. Кроссовер BMW сначала стоял в пробке на выезде из столицы, а по пути вдруг оказался в эпицентре такого неприятного катаклизма. Личный водитель в выглаженном чёрном смокинге виновато поглядывал на своего босса через маленькое зеркальце наверху. Ход машины пришлось замедлить, пусть мужчина и твердил, что опаздывает. Перед погодой даже самые влиятельные люди оказываются бессильны. Чан устало протёр лицо ладонью, сухой от холода. Обогреватель внутри мало как спасал его, и поэтому, обычно весь разгорячённый, он каждые пять секунд поглядывал в боковое тонированное окно машины, будто бы силой мыслей пытаясь остановить метель. Бан был абсолютно готов к предстоящей деловой встрече со спонсорами в Пусане — в кристально белой рубашке, с галстуком на дорогой заклёпке, в серых брюках, в чистых ботинках. Пиджак лежал на соседнем сидении — пришлось снять от волнения. Сначала Ролексы на запястье показывали, что Чан опаздывает на десять минут, потом на тридцать. Теперь же время опоздания перевалило за час. И к чему было назначать эту встречу в канун Нового года? Он вполне мог устроить всё в январе, после праздников, но почему-то решил оставить это дело в уходящем году. Поспешил, и теперь корил себя за это. Наверняка придётся покупать новые зимние шины после такой поездки. Если, конечно, машина не улетит в кювет на одном из крутых поворотов. Из-за влажности ведь начиналась гололедица: Чан следил за новостями, нервно листая ленту в соцсетях в телефоне. Пошли сообщения об авариях, о предупреждениях об опасности. Что и следовало ожидать.  Бан лишь стиснул зубы и прислонился виском к стеклу, которое до сих пор безжалостно пытались пробить снежинки. Такая пурга — за ней еле видно край дороги. Четыре часа пути медленно растягивались, встреча с перспективными спонсорами для компании, продающей элитную бытовую технику, превращалась в пыль. Исчезала, испарялась, прямо в руках. И Чан ничего не мог сделать — его это, к слову, жутко злило.  — Извините, господин Бан, — водитель, наконец, подал голос, — Навигатор показывает, что здесь неподалёку, в окрестностях, есть гостиница. Мы можем попробовать переждать непогоду там, если вы соизволите. Чан лишь хмуро кивнул и махнул рукой водителю. Раздражение выходило через край — ведь теперь он ещё и застрял в непонятном месте на неизвестное количество времени. Прогноз погоды, высветившийся в ленте новостей, не внушал надежды: говорили, что метель продлится аж до пяти дней, включительно. А сегодня было тридцатое декабря.  Через несколько минут кроссовер вырулил на более-менее ровную поверхность, и сквозь метель Чан смог разглядеть очертания небольшого трёхэтажного гостиничного домика. Кирпичный, явно построенный в прошлом веке. Из некоторых окон доносился бледный-бледный жёлтый свет — значит, работает. Водитель Криса припарковал машину на маленькой парковке кое-как, не видя разметки за снежным покрывалом, что так быстро опустилось на землю. Чан быстро нацепил пиджак на плечи и взял портфель, расстегнул ремень безопасности и вылез из машины. Мужчина на переднем сидении выключил панель управления, вынул ключ зажигания и поспешил составить боссу компанию. Он мигом достал зонтик из бардачка и еле-еле успел догнать и укрыть Криса, уже идущего в сторону входа в гостиницу.  Двери дубовые, толстые и плотные: вместо холодного воздуха, в который Чан выдыхал пар, путников встретил тёплый, почти что жаркий. В холле, похожим на залу средневекового поместья, был каменный камин, рядом прилично оформленная дровница, старенькие велюровые диванчики с пружинами и пуховой набивкой. Слева располагалась своеобразная стойка ресепшена, с огромной гостевой книгой на ней. Сзади виднелись шкафчики с ключами от комнат. Это так сильно отличалось от люксовых номеров в дорогих отелях, к которым привык Чан, что он невольно замер, разглядывая интерьер. Пёстрые красно-золотые обои, оправы окон вроде как из металла, хотя больше было похоже на чугун, узорчатые ковры и даже ненастоящая шкура медведя, или вообще какого-то неведомого зверя. Чану на секунду показалось, что он попал в Нарнию, а не в гостиницу по пути из Сеула в Пусан. Особенно, когда он поднял голову: там размещалась огромная люстра со свисающими хрусталиками. Та, наверное, стоила дороже всей гостиницы вместе взятой. Крис, наконец, заметил пожилую женщину, сидящую в кресле-качалке за стойкой. Её сначала не было видно, но доносился довольно характерный скрип старенького дерева о такой же старый пол.  — Добрый день, — Чан тяжело вздохнул, посмотрев на женщину: в милом белом чепчике, она вязала новогоднюю игрушку, видимо, для ёлки, — Могу ли я приобрести два номера? — Ох, — старушка явно не ожидала посетителей в такой час, — Добрый, добрый, вечер уже, дорогой, — она хохотнула и, поднявшись на ноги, довольно ловко распахнула тяжёлую книгу. Женщина надела очки и взяла ручку, — На сколько вы хотите снять комнаты? Чан задумался, глянув на своего работника-водителя.  — Дня три минимум. Трое суток. Если погода наладится, пораньше уедем. — Ох, говорят, нескоро погода наладится. Комнатки не очень у меня к празднику оформлены, конечно… — старушка цокнула языком. — Есть у вас что-то вроде… Люкс номера? — Крис встретился глазами с хозяйкой гостиницы и уже… пожалел о своём вопросе. — Люкс… Нет, нет у нас такого. Есть одна комнатка в восточном крыле, она чуть больше остальных, но её уже занимает молодой человек. Могу предложить вам две комнатки в западном крыле. Они хорошие! Недавно там убиралась, господин, — женщина хохотнула. — Прошу, не называйте меня так, аджумма… — Чан смутился даже, — Мне бы ещё посушить мой пиджак. — Не вопрос! Прачечная на втором этаже, там сушилочки, порошок, две стиральные машинки. Пользуйтесь на здоровье, бесплатно всё.  — Благодарю, — Бан Чан усмехнулся, — Сколько нам двоим это выйдет?  — Так, ну смотрите, сутки — десять тысяч вон на одного. Двадцать на двоих. Множим на три… — она сделала пометку в книге, — Шестьдесят тысяч вон. Крис почти поперхнулся воздухом от того, как дёшево это было. Старушка явно даже не представляла, какие цены сейчас в Сеуле, даже в самых задрипанных мотелях. Тем не менее, он кивнул и молча выложил сразу всю сумму на стойку рядом с книгой милой женщины. Она принялась пересчитывать купюры… — Ой, господин, тут вы лишнего доложили! — старушка взялась за душку очков пальцами, ещё раз проверяя деньги, — Тут целых сто двадцать. Я же говорю, я вам уже на двоих посчитала. Чан отмахнулся. — На чай, или кофе. Женщина охнула и покачала головой. — Неудобно так, не могу я принять подобную оплату, что ж вы, господин, — она начала смущаться, протягивая ему два маленьких ключика. На них были выгравированы цифры, двенадцать и тринадцать. — Я настаиваю, — ещё раз отмахнулся Чан, забирая ключи и отдавая один своему водителю, — Спасибо. Работник Криса вышел на пару минут наружу, чтобы забрать оставшиеся в салоне машины вещи. Залетевшие внутрь гостиницы редкие снежинки тут же растаяли. Чан немного расслабил галстук и поднялся на второй этаж, где располагались два холла с комнатами, один восточный, второй западный. Он решил сразу прогуляться до прачечной, чтобы оставить там свой пиджак: несмотря на усилия водителя и зонтика, тот всё же промок, а к вещам Чан относился очень бережно. Деревянные ступеньки винтовой лестницы по центру дома были оформлены с металлическими перилами с узорами, но скрипели ровно так же, как и пол. На стенах наверху висели разные старые картины, пейзажи Пусана в основном, ещё были переделки картин знаменитых художников. Лампочки горели исправно, на удивление, но Крис решил не радоваться раньше времени — мало ли что из-за погоды произойдёт? Он наткнулся на маленькую комнатку в конце общего холла, с табличкой «Прачечная», и тут же открыл дверь. — Оу… Чан вздрогнул испуганно и застыл, смотря внутрь помещения. На проводе свисала одна-единственная грушевидная лампочка. Она очень чётко осветила до боли знакомое лицо… — … Чонин? Это ты? — Чан облокотился на дверной косяк, держа в одной руке пиджак, а вторую заводя за голову. Вопросы вышли из него с неким смешком недоверия. Это что, правда тот самый Ян Чонин? Очень неожиданная встреча. — Бан Чан сонбэ, — парень быстро сменил удивлённое выражение лица на более сдержанное и кивнул, сжимая в ладонях влажный после стирки джемпер. Сам Чонин выглядел так, будто недавно проснулся, но очень вскоре привёл себя в порядок. Расчёсанные, но немного растрёпанные на затылке чёрные волосы, такие же, как у Чана, сине-зелёный свитер в полоску, серые треники, даже тапочки.  Такой серьёзный, сдержанный, до стиснутых зубов воспитанный. Крис, увы, помнил его совсем другим. — Да ладно тебе, мы же не первый раз видимся… — Чан стыдливо кашлянул. Риторически, — Как ты… Как ты тут оказался? Ян часто заморгал, избегая встречи глазами. — Метель, — он пожал плечами. — Метель… — повторил Чан, кивая и смотря в упор на лицо парня, будто видел кого-то очень необычного перед собой, — Такая же проблема. Чёртов снегопад, колючий ещё, зараза.  — … Согласен, — Ян вздохнул. Было видно, что он не знал, куда себя деть от этого диалога. Он взял из стиральной машинки чёрные брюки и шагнул к выходу. — Подожди! — Чан схватился за его предплечье, — Извини, я… — он убрал руку, посмотрев на Чонина, когда тот повернулся лицом к нему, — Слушай, может, поболтаем? Там диваны внизу, на первом этаже. Чай выпьем, или что покрепче. Угощаю. Ян весь напрягся, как натянутая струна скрипки. Того и гляди, заплачет от интенсивности момента. — Ладно… Хорошо, — он кротко кивнул и поспешил выйти из прачечной, оставляя Чана одного, наедине с мыслями и ошмётками шока.

***

Несколько часов назад… Чонин стоял на автовокзале в Сеуле, уставший, но радостный — наконец-то начинаются каникулы, то есть, начинаются праздники! Впрочем, пока у его классов в начальной школе каникулы, у него официально были нерабочие дни. В канун Нового года, спасибо, что не тридцать первого, он решил отправиться в родной город, в Пусан. Там его ждала любимая семья, младшие братья, вкусная еда и несколько дней отсутствия беспокойства по поводу и без. Честно говоря, дети в школе немного довели его, а совладать с «маленькими демонами» прямо перед каникулами было очень, очень сложно. Тем не менее, справлялся Ян безупречно — в школе на окраине Сеула он работал уже второй год, с двадцати лет, и второй раз умудрялся получать там статус «Учитель года», что по мнению учеников, что по мнению коллег.  Ян старался делать занятия максимально увлекательными для детей, но не без строгости и структуры. За короткий промежуток времени он сам успел сильно вырасти и стать более серьёзным. Может быть, это не совсем то, к чему Чонин стремился в жизни, но возможность подвернулась ему вместе со стажировкой от университета, и упускать её он не собирался. Ян сильно выматывался на работе, и этот день не был исключением. На вокзале он стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону от нетерпения и изнеможения. В руках большая сумка, на спине рюкзак — и все полные новогодними украшениями и подарками, родителям и братьям. Для себя же он бросил комплект домашней одежды и какие-то дурацкие тапки. Хуже выглядел лишь староватый свитер в полоску, но Чонин не смел его выкидывать, ибо хранил с подросткового возраста. Вещь разносилась, стала больше, подстать растущему хозяину.  И тепло не потеряла, что очень, очень удивительно.  Таксист подъехал через пару минут после оформления заказа, и Чонин сразу же прыгнул в салон на заднее сиденье, пристёгиваясь и раскладывая вещи рядом с собой. Снял куртку, остался только в коричневом джемпере и в брюках, дорога ведь дальняя предстояла: целых четыре часа! А то и больше. Начинался снег, но он был пока не очень сильным и мешающим. Снежинки мягкие, витающие кругами. Тоскливые, почему-то. Чонин прислонился лбом к стеклу. Вот бы поскорее домой доехать, сесть перед телевизором всем вместе, посмотреть на мамины заготовки кимчи, сто раз пройти игру на приставке с братьями, а потом ещё сто раз обыграть их в настолках.  — Резкий циклон обрушился на северо-запад и юго-восток страны, просим вас быть осторожными. Возможна плохая видимость на дорогах, гололедица, повреждение сетей электричества. NEMA объявила для граждан жёлтый уровень опасности. Чонин даже ухом не повёл, слушая радио, зато таксист захотел высказаться. — Вот тебе на. Эх, говорила мне жена выходной брать тридцатого уже! Нет, не послушал, дурачьё. Как тут ехать-то теперь, уже не видно ничего дальше пальцев вытянутой руки… — поворчал мужчина. Ян лишь с согласием угукнул, продолжая смотреть в окно. Перед глазами проносились последние новогодние уроки с детишками. К удивлению Чонина, они задарили его всевозможными поделками и шоколадками, а ещё постоянно лезли обниматься. Яну даже взбрело в голову объявить «обнимашки» как награду за хорошее поведение и за дисциплину. А последняя ох как хромала у маленьких учеников. Чонин понимал их. Он бы и сам сходил с ума и вёл себя, как дикий зверёк, особенно при осознании скорого продолжительного отдыха, вкусностей, праздников, веселья… Прошёл час. Водитель чертыхался всё больше, и его сумбурная болтовня в итоге не дала Яну поспать. — Нет, всё, я не поеду дальше, — мужчина ловко свернул на обочину, — Тут вон, в пятидесяти метрах отсюда гостиница вроде, или что-то подобное. Постоянно вижу её, когда отвожу кого-то в Пусан. Дойдёшь, а?  — Совсем не получится доехать? — Чонин хотел заплакать. — Нет, нет. Ну ты посмотри сам, — мужчина показал ладонью на лобовое стекло своего Hyundai, — Я ж ни черта не вижу. А помирать мне перед праздниками не хочется. Тебе тоже, надеюсь. Так что пережди лучше там, и закажи себе новое такси потом, как уляжется всё. Плату только половину возьму. Идёт? Чонин кивнул, надевая куртку. Он достал из сумки пару купюр, расплатился с водителем и выбрался из машины, сразу попав на колючий мороз. Щёки и нос с непривычки защипали, лёгкие холодом обдало. Снег мокрый, жёсткий при этом. Обувь вся промокла за считанные минуты: на обочине дороги были почти что сугробы. Куртка промокла, джемпер тоже, про брюки и говорить не надо. Чонин промёрз до костей, пока добирался до гостиницы. По ощущениям, она была не в пятидесяти метрах, а в пятидесяти километрах.  Здание показалось ему очень интересным. Винтаж архитектуры, но по-домашнему как-то. Особенно внутри. Добрая женщина, хозяйка гостиницы, тут же принялась холить и лелеять нового посетителя. Предложила ему просторную комнату в восточном крыле, отвела на второй этаж, показала прачечную; в стиральной машинке уже вскоре оказались промокшие вещи. А потом ещё милая тётушка отогрела Яна перед камином, закинув туда побольше дровишек. — Не знаете, когда снегопад закончится, аджумма? — Чонин крикнул, чтобы женщина точно его услышала, будучи за стойкой. — Не знаю, дорогуша, не знаю. Говорят, нескоро, — она вздохнула, — Торопишься куда? — К семье, — Ян пожал плечами. — Ой, к жёнушке? Или ко всем сразу, к родителям, детишкам?  Чонин замолк на пару секунд. Родители тоже интересовались подобным, но он пока не мог им рассказать о своём выборе в партнёрах. Ян ещё в школе понял, что девушки его не привлекают. — К родителям, к младшим братьям, да… — туманно ответил он, усаживаясь на диване поудобнее и подгибая под себя босые ноги.  Жар огня сиял на его уставшем и серьёзном лице. Блики пытались растопить его грусть, но лишь натыкались на холодные пики, подобные тем, что прятались в снежинках…

***

Чан оставил пиджак на сушилке, аккуратно повесив его за плечики, а потом отправился к своей комнате в западном крыле. Номер тринадцать. Что поделаешь, ему и правда не очень повезло сегодня. В голове снова и снова продолжал прокручиваться образ Чонина. Он повзрослел, стал таким… важным. Хотя между ними было всего три года разницы. Чан забрёл в комнату и плюхнулся на одноместную кровать на спину, раскинув руки в стороны. За окном, завешанном виссоном, начало темнеть. Было чуть-чуть прохладно, надо бы ему пол с подогревом включить. Удивительно вообще, что подогрев есть в таком месте. Пустая комната погрузилась в тишину, нарушаемую только задумчивым сопением Криса, который смотрел в белый потолок и на миниатюрную люстру, тоже хрустальную, кажется.  Он и не думал, что его сердце вновь пропустит удар при виде Яна после нескольких лет разлуки.

***

Продолжение следует…