Новый год в «Храни моё сердце»

Дверь, наконец, распахнулась, её открыла Ворон, с лицом, разукрашенным блёстками и с гитарной струной в руке, «Искала чем прикрутить эту звезду к штанге!». Группа покупок ввалилась в прихожую с облегчённым стоном, неся с собой стужу и груды пакетов. - Спасайте провизию! - скомандовала Санчез, сбрасывая пальто и тут же исчезая в сторону кухни, чтобы оценить масштаб катастрофы или триумфа. Перенос продуктов на кухню стал финальным аккордом их миссии и первым аккордом кулинарного действа. Кухня, большая и светлая, напоминала поле после небольшого, но творческого сражения, на столе горками лежали очищенные овощи, стояли кастрюли, и в воздухе витал густой, сложный запах, варились бульоны, запекалась курица, и пахло ещё чем то пряным. ——— Элио, стоявшая у стола с ножом в руке, первой заметила добычу. Её глаза загорелись. - Ура! Мясная группа прибыла! Так, колбасу сюда, на разделочку для классики! Но её рука уже тянулась и к упаковке с говядиной, в этот момент Миллвет, усердно нарезавшая мелкими мелкими кубиками солёный огурец, подскочила как ошпаренная. - Нет нет нет! Только колбаса! По настоящему, по семейному! С говядиной это уже не оливье, а какой-то.. винегрет с майонезом! - она даже топнула ногой для убедительности, и кубик огурца слетел со стола. Аи, которая с художественным видом раскладывала листья салата по тарелкам для другого блюда, подняла голову. - А я вот за говядину! Это же и вкуснее, и солиднее. Колбаса это такой.. детский сад, нам же не пять лет. - А можно сделать современную версию? - оживился Восток, оторвавшись от чистки варёной картошки. - Я видел рецепт с авокадо и вялеными томатами, это будет очень свежо! Предложение повисло в воздухе, встреченное тремя парами недоумевающих глаз. Казалось, спор вот вот перерастёт в нечто большее. И тут в разговор вступил Кэйл, который как раз ставил на свободный угол стола банку с каперсами, их он прихватил для гармонии вкусов на свой страх и риск. - Если позволите, - произнёс он своим спокойным, несущим рациональность голосом, - то наиболее логичным выходом из парадокса выбора было бы приготовить две отдельные версии, одна для консерваторов, другая для реформаторов. Но его предложение потонуло в новых возражениях, Элио начала горячо рассказывать о рецепте своей бабушки, Миллвет её перебивала, вспоминая, как делала мама, Аи пыталась вставить слово об эстетике. Всё это время Инсин стоял у своей собственной, идеально чистой разделочной доски у дальнего конца стола, он молча наблюдал за дебатами, его лицо было невозмутимым. Когда гвалт достиг пика, он без единого слова потянулся к пакету с куриными грудками, которые уже лежали в стороне, его личный, заранее подготовленный стратегический запас, он не собирался участвовать в битве. Пока спор об оливье набирал обороты у центрального стола, на своей отдельной, условной островной территории царил идеальный порядок, Инсин превратил процесс готовки в медитативный ритуал. Перед ним лежали не просто продукты, а тщательно подготовленные компоненты, отварная куриная грудка, остывшая ровно до комнатной температуры ни градусом больше, ни градусом меньше, картофель и морковь, сваренные в мундирах ровно до той степени, когда они уже мягкие, но ещё не рассыпаются, рядом стояли четыре мисочки разного размера, выстроенные по убыванию. Он взял нож с идеально наточенным лезвием, которое принёс с собой. Движения его руки были точными, почти механическими. Каждый кубик курицы получался ровно 7x7 миллиметров. Он складывал их в самую маленькую мисочку, и они ложились ровными рядами, как кирпичики. Это зрелище было настолько гипнотизирующим, что даже Элио, на секунду отвлёкшись от спора, загляделась. - Ого, Инсин, да ты как робот! - восхищённо прошептала она. Решив разрядить обстановку и немного его развеселить, она взяла со своей горки пару кубиков варёной морковки и с игривым видом бросила их в сторону его мисочек. - Лови, для цвета! Морковь,не долетев, упала на стол рядом с его доской. Инсин даже не вздрогнул, лишь медленно поднял голову и уставился на Элио взглядом, от которого у неё тут же пропала улыбка. Взгляд был не злой, скорее оценивающий, как будто он только что идентифицировал её как источник биологического загрязнения. Затем взял ложку и аккуратно отодвинул непрошеные кубики на край стола, прямо в небольшое ведро. В это время Хаос, увидев стройные ряды идеального картофеля в средней мисочке Инсина, не удержался, с проворством мангуста он протянул руку, чтобы утащить пару кубиков на пробу. Ложка, мелькнула в воздухе со свистом и совершила короткое, точное движение, - стук! - по костяшкам его пальцев. - Ай! - Хаос отдернул руку, больше от неожиданности, чем от боли. - Да я же просто.. - Проба, - закончил за него Инсин, наконец проговорив первое за полчаса слово, оно прозвучало ледяным и абсолютно бескомпромиссным тоном. - Допускается после завершения компоновки и заправки, а до того это вредительство, и использование чужих столовых приборов без разрешения нарушение санитарного протокола. Он вернулся к нарезке, словно ничего не произошло. Хаос, потирая пальцы, с уважением посмотрел на него и ретировался в сторону более гостеприимной общей кастрюли, где можно было безнаказанно черпать ложкой бульон. Атмосфера на кухне разделилась, в центре горячий, эмоциональный хаос спора и весёлой суеты, на островке Инсина зона стерильного, молчаливого совершенства, охраняемая ложкой и взглядом, способным заморозить кипящий суп. Пока спор между «колбасистами» и «мясоедами» грозил перерасти в легенду, а островок Инсина излучал ауру ледяного совершенства, Кэйл наблюдал. Он стоял немного в стороне, у раковины, с видом человека, моющего очередную партию зелени, но на самом деле его аналитический ум был занят куда более важной задачей, спасением праздника от потенциальной кулинарной скуки. Его глаза, обычно спокойные и рассудительные, сейчас снова обрели тот самый редкий, хитрающий блеск, он видел, как Элио, устав от препирательств, махнула рукой и начала рубить и колбасу, и говядину в одну большую эмалированную миску «Пусть будет ассорти!», видел, как Миллвет, в знак протеста, отсыпала часть колбасы в отдельную плошку «для чистой классики», видел, как Аи тайком от всех добавила в общую миску горсть кедровых орешков «для текстуры», а Восток, поймав её на этом, с воодушевлением бросил туда же горсть консервированной кукурузы. Результат, как понимал Кэйл, рискует стать не гармоничным миксом, а коктейлем из конфликтующих вкусов и обид, нужен был объединяющий элемент. Дождавшись момента, когда все были увлечены, Элио отвернулась, чтобы отнести картошку на общий стол, Миллвет спорила с Аи о пропорциях майонеза, а Восток увлечённо рассказывал Ворон о японском новогоднем супе «одзони», Кэйл совершил свою небольшую шалость. Он незаметно сдвинул с полки над столом две небольшие, неприметные на первый взгляд бутылочки, которые принёс с собой ещё утром, дижонскую горчицу с зёрнышками и соус «Вустершир». Быстрым, точным движением он наклонил их над большой миской «ассорти», выдавив примерно чайную ложку горчицы и сделав два резких брызга «вустером», затем он аккуратно перемешал салат длинной ложкой, которую тут же ополоснул под струёй воды, словно ничего не произошло. На его губах, обычно собранных в нейтральную линию, появилась та самая редкая, едва уловимая хитрая улыбка, это не было вредительством, кислинка и глубина, которые сгладят возможную пресность, свяжут разрозненные вкусы и добавят ту самую изюминку, о которой все говорят, но которую редко кто решается добавить в священный новогодний салат. Он поставил бутылочки обратно, вытер руки и снова принял вид человека, просто помогающего по хозяйству, его миссия была выполнена. На кухню Санчез вернулась, наконец отогревшись, но с тем особым, хозяйским вниманием в глазах, которое заставляло всех невольно выпрямляться, она мягко, но основательно, проверила как идут дела. Первым делом она подошла к Инсину, его уголок встретил её идеальным порядком, ровные ряды нарезки, всё на своих местах, она молча постояла, глядя на его работу, и её лицо смягчилось, не в одобрении, а в тихом уважении к такому усердию. Она просто кивнула ему мол, вижу, ты в своей стихии, он в ответ слегка склонил голову. Затем её взгляд переместился к общему столу, к двум мискам, большой, пёстрой, где всё было смешано в веселом беспорядке, и маленькой, скромной и аккуратной, Санчез приподняла бровь. - Два разных? - спросила она скорее с любопытством, чем с упрёком. - Чтобы всем угодить! - поспешно сказала Элио, чуть виновато улыбаясь. - Мой как у мамы, - тихо, но уверенно добавила Миллвет. Санчез лишь покачала головой, но в уголках её губ дрогнула улыбка. Она взяла чистые ложки и, не говоря ни слова, попробовала сначала из маленькой миски, подумала. - Хорошо, по домашнему. Потом зачерпнула из большой, пёстрой миски и здесь её лицо замерло в задумчивости. Она не морщилась, не хмурилась, просто внимательно ощущала вкус, словно разгадывала лёгкую, приятную загадку. На кухне все притихли, наблюдая за ней, даже Инсин замедлся. Наконец Санчез положила ложку и перевела взгляд на Кэйла, который в этот момент с деланной невинностью перекладывал вымытую зелень на полотенце, их взгляды встретились, её, полный понимания, и его, спокойный и чуть чуть лукавый. Она не знала, что именно он подмешал, но почувствовала ту самую ловкую руку, которая сумела подружить такие разные вкусы. Она вздохнула, но этот вздох был смиренным и даже немного восхищённым. - Ладно, - произнесла она наконец, и в её голосе прозвучало редкое для неё в такие моменты одобрение. - Получилось.. интересно, сойдёт. Для этой кухни, пережившей столько споров, эти слова прозвучали как похвала. Элио сияла, Миллвет понимающе кивнула, её версия тоже была признана, Аи и Восток переглянулись с довольным видом. А Кэйл, вытирая руки, позволил себе свою тихую, довольную улыбку, его маленькая хитрость удалась. На кухне воцарилось редкое, почти мирное затишье, основные бури, казалось, миновали. Инсин дозировал майонез над своей идеальной композицией, Элио и Миллвет, помирившись, вместе украшали салатницу с «ассорти» веточками укропа, Аи фотографировала процесс для истории, Восток, закончив с картошкой, увлёк Ворона ярким рассказом о японских новогодних традициях. - ..и представь, - с жаром говорил он, показывая руками размеры, - целые семьи собираются, чтобы приготовить «одзони», такой суп с моти! И обязательно смотрят, как восходит первое солнце года. Это же невероятно красиво и глубоко! - Звучит куда атмосфернее, чем наш беготня с оливье, - смеясь, отозвалась Ворон, прислонившись к дверному косяку. В этот момент Элио, закончив украшения, решила перенести большой тазик с винегретом на центральный стол. Тазик был широким, наполненным до краёв яркими кубиками свёклы, картофеля и солёных огурцов. Взяв его в обе руки, она повернулась спиной к комнате, чтобы идти задом, так было удобнее смотреть, куда ставить. - А ещё там есть такая игра, «ханэцуки», что то вроде бадминтона, - продолжал Восток, увлечённо жестикулируя. - И если ты пропустишь волан.. Элио, заслушавшись, пятилась, аккуратно неся свой ценный груз, она уже почти дошла до порога, ведущего в зал, как вдруг её левая нога во что то упёрлась, что то твёрдое, прямоугольное и совершенно неожиданное на полу кухни. Это была игровая консоль Корвета, та самая, которую Санчез просила убрать ещё утром, на что Корвет, уже собираясь в магазин, бодро ответил «Да да, конечно!» и, естественно, забыл. «Ой!» только и успела выдохнуть Элио, её равновесие было безвозвратно потеряно. Тазик, описав в воздухе короткую дугу, вырвался из её рук, она сама, отчаянно махая свободными руками, полетела вслед за ним, прямо в проём зала. Время будто замедлилось, Восток замер с открытым ртом, Ворон отшатнулась, Инсин поднял голову, и на его лице отразилась чистая, безмолвная констатация надвигающейся катастрофы. Из зала донёсся сначала оглушительный грохот падающего металлического таза, затем звон бьющегося стекла и пластика, и сразу за ним всеобщий, единый вопль ужаса, в котором невозможно было разобрать отдельные голоса..