Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

В зале Губернаторской Обсерватории было прохладно: немногочисленные сервиторы, следящие за системами сферической астролябии, воспроизводящей Невыразимость и сеть искуственных спуптников на её орбите, исправно работали только при низких температурах и системы управления воздухом вот уже два тысячелетия не поднимали выше пятнадцати стандартных градусов. Сфера Невыразимости, медленно вращалась вокруг своей оси, освещенная светом двух ламп, создающих эффект падения солнечного света, а мельтешащие сервочерепа, сверяясь с докладами орбитальных станций, проецировали подлетающие к докам и шпилям космопортов корабли. Подняв голову и следя за приближающимся к шпилю Эхруна, добывающего города, расположенного среди массива Веалирийских гор, кораблем, Гиспат Грауд улыбнулся: Невыразимость продолжала процветать, несмотря на все сложности и отдаленность от основных торговых маршрутов. Владыки Мезоа три тысячелетия назад рассмотрели в Невыразимости большой потенциал и их корабли проложили в Варпе стабильный маршрут до системы, начав полноценное освоениие мира. Шестнадцать городов протянулись вдоль экватора по единственному континенту, подобно скалам из рокрита и металла возвышаясь среди бушующей зелени. Так и не покоренная природа Невыразимости стала поставщиком деликатесов, масел, экстрактов, ядов и экзотических зверей. Лишь в местах, где проходила высотная маглев-дорога, по которой неслись огромные поезда, растянутые на километры, соединяющая города, с помощью точечного применения фосфекса удалось добиться полного истребления вездесущей жизни, но и это было временно - некоторые звери научились греться на выжженной радиацией и ядом земле за прошедшие тысячелетия. Шестнадцать городов, почти восемнадцать миллиардов постоянного населения и примерно столько же временных рабочих, рабов, слуг, сервиторов, экипажей космических судов, эксплотаторов и странников из пустоты - все это уже два тысячелетия с редкими перерывами, было владениями его, Гиспата, семьи. Две тысячи лет безупречной службы Императору и владыкам Мезоа, две тысячи лет бдения на границе с кошмарами Звезд Гало. В его роду было место и величайшим детям человечества, чьи имена были вписаны в историю, и скромным труженникам, чьи имена были забыты, а деяния незаметны. — Губернатор. - Тихий голос раздался за спиной и Гиспат обернулся. Ему было всего сорок лет, но благодаря омолаживающим процедурам, он выглядел на двадцать. И будет выглядеть так ещё сотню лет. Зеленые глаза, внимательные и ярко блестящие даже в темноте, что говорило о небольших, но очень искусных аугментациях в сетчатке, заскользили по залу в поисках источника голоса. Вперед выступила девушка, одетая в облегающие одежды желто-черно цвета, характерного для служащих внутренних покоев губернаторской резеденции. На её обритой голове выделялись два шрама - искуственно лоботомированная, она прислуживала сестре-фамулос Нерсаани из Ордена Врат, что следила за продолжением главной линии семьи Грауд. Своеобразный дар от Эклезиархии за верную службу Врониса Грауда, пожертвовавшего огромные суммы на Крестовый Поход, организованный кардиналами Офелии VII на миры Эбара, что лежали на галактическом востоке. С тех пор Орден Врат каждое поколение присылал своих сестер для наблюдения и помощи правящей династии Невыразимости. — Дочь. - Тихо произнесла девушка. Гиспат быстрым шагом направился к выходу из обсерватории и его шаги резко контрастировали с тихим шуршанием механизмов. Он пересек две внутренние галереи и три зала, не обращая внимания на раболепие слуг - в отличие от своей матери, Гиспат не придавал значение подобным жестам. Человек дела, он привык делать жизнь своих поданных лучше при свете ламп и окруженный инфопланшетами, а не устраивать пышные праздники для знати и заглядывать в рот каждому аристократу. Его мать говорила, что власть стоит на плечах аристократов, Гиспат же был сторонником того, что власть исходит от Бога-Императора и простых людей, ведь именно их кровь омывает шестерни Империума, позволяя им продолжать бесконечный ход. Конечно они, даже став советниками, будут падать ниц. Так их приучили поколениями. Но раболепие не влияло на их жажду доказать свою полезность, оправдать доверие и Гиспат терпел поклоны. Он даже позволил себе усмешку - их место заняли опальные аристократы, превратившиеся в иссохшие мумии за один годовой цикл у станков и плавильных печей. Интересно, нравится ли им склонять головы перед новыми начальниками? Так же они лживы или электрокнут выжег из их голов интриганство и оставил лишь страх? — Император защищает, господин губернатор! - Громкий, радостный голос раздался у покоев супруги и рядом с Гиспатом возник рослый, пузатый священник, держащий свою митру в правой руке. — Лишь Его волей направлены мы. - ответил Гиспат, улыбнувшись. Регориас ди Атель, несмотря на свой сан, был близок Гиспату по духу: стареющий владыка всех приходов Невыразимости старался бороться с подступающей старостью всеми доступными методами, начиная от сопровождения воздушных патрулей до работы в агрокомплексах, где мог запросто тащить на себе плуг, вспахивая поле по-старинке. — Я слышал, что вам удалось воспрепятствовать протестам в Локуле-Прим. — Честные труженники из рабочих семей заслуживают утешение и прилежной работы прокторов. Убийства слишком ужасные, чтобы их оставляли без внимания. Я попросил достославную Маршала Эфиону о помощи и она согласилась прислать своих следователей. Думаю, что через семь или восемь дней мы получим достаточно улик и сведений, чтобы изловить загадочного убийцу. Если на то будет Воля Императора. Двери покоев супруги отворились и два гвардейца в тяжелых панцирных доспехах, с крупнокалиберными автоганами в руках, вытянулись по стойке «смирно». Ещё десяток разместился вдоль стен комнаты, выйдя из потайных ниш после окончания родов. Нерсаани встретила Гиспата и Регориаса, склонив голову к груди. Тридцати трех летняя женщина, с острыми чертами лица и остриженными по середину спины русыми волосами, убранными в два хвоста, она была стройной, крепко сложенной и высокой и вполне могла бы стать Сестрой Битвы, если бы в Схоле оказалась чуть более ревностной в своей Вере, чуть более заинтересованной в том, чтобы нести Слово Императора огнеметом, болтером и клинком. Но она слишком любила задавать вопросы, прежде чем наносить удар. — Здоровая дочь, господин губернатор. Никаких первичных отклонений. Отчет медикаэ тоже не выявил никаких признаков болезни или мутаций. Она - безупречное дитя. - Мягким голосом проговорила Нерсаани. В огромной постели из черного дерева, на мягких перинах, набитых настоящим хлопком, лежала Кеалса с распущенными черными волосами, лежащими на белых подушках, прижимая к груди дочку, тихо сопевшую, в окружении женщин-слуг и сервиторов-медикаэ под руководством хирургеона-мужчины Джеала. Кеалса улыбнулась Гиспату и тот, подойдя к кровати, поцеловал жену в лоб. Два их сына переданы были на Мезоа, один обреченный исполнять свой долг Империуму в качестве скитария, а другой был передан в Схолу Прогениум, где его ждало становление частью Адептус Терра, или забвение - такова цена некоторых давних обещаний и амбиций. Этой девочке суждено было стать наследницей губернаторской линии, а последующим её братьям и сестрам, если таковые будут, стать магистратами и занимать вышестоящие должности на планете, пронизывая все вертикали власти. У её дальних родственников участь была ещё менее завидной - имея фамилию правящей семьи, они были обречены быть частью народа. Умный и хитрый ход далеких предков Гиспата, который он применил сам, когда на его плечи легла губернаторская мантия: показывать людям Невыразимости, что семья правителя тоже трудится, как и все, в тоже время избавляясь от конкурентов, не применяя насилие, обрекая их на вечное стремление к вершинам власти. — Арк, ещё раз, что ты там делал? - Голос, её голос, усталый и охрипший, немного раздражал Церцею Грауд, младшего проктора Третьего участка сил обеспечения порядка города Кроулан, столицы Невыразимости. Внутренние кварталы столицы почему-то считались спокойным местом и назначение сюда Церцея сначала восприняла, как повышение, но на деле это оказалась ещё более опасная рутина, чем работа на окраинах: место членов банд заняли богатые сынки и дочукрки, погрязшие в гедонизме и транжирящие троны своих родителей на доступную обскуру. Каждый раз задержание сопровождалось визгами и угрозами, несколько раз её даже пытались убить с помощью нейрошокера... Вот и сейчас перед ней стоял высокий, щуплый парень лет шестнадцати, с мокрыми от пота волосами и пустым взглядом. — Н... Ничего. Я просто... Отдыхал? — Арк, проклятье Черной Горы на твою тупую голову, в отличие от своих дружков ты не отмажешься. В этот раз ты попал и попал серьезно. Убийство человека с помощью лазерного оружия. И расчленение тела. Знаешь, что за этим следует? — Н... Нет... — Сервиторизация и отправка в шахты. Ты думаешь, судья будет милосерден к твоей тупой голове? Вейр, он под обскурой и невменяем. - Произнесла Церцея, продолжая заламывать руку парня и прижимать его к стене. Седовласый, с остриженной бородой и усами, проктор Вейр, фыркнул: — Тогда отпускай его. Все равно взять с него нечего, а судя по отпечаткам на пистолете стрелял не он. — А показания? — И что дадут его показания? Низкородный схейм пытается оклеветать наших детей! Показания превратят его и без того жалкую жизнь в безрадостное существование, как у этого бездомного. А так... Послушай меня, младший проктор, иногда нам надо закрыть глаза и отойти. Пусть это и противоречит закону, но иногда надо быть просто человечными. Церцея выпустила парня из захвата и тот, бормоча извинения, с неосознанным ужасом поглядывая на труп, поплелся прочь, всхлипывая и разминая правую руку левой. — Сложная работа, правда? - Покачал головой Вейр, смотря на рассеченное грубыми ударами силового клинка тело бедняги, — Хорошо хоть пристрелили перед тем, как рубить. — С бандами было проще. — У банд нет выбора. Они живут, как звери в джунглях - защита территории и расширение угодий. А тут, прости Император, люди. А люди всегда были хитрыми, мерзкими сволочами. — А мы тогда кто? — И мы мерзкие и хитрые сволочи. Это и значит быть «высшим хищником» - быть умным, хитрым, вертлявым. И, конечно, облечённым властью. - Сверившись со сканером, Вейр покачал головой и показал экран Церцее, — Стреляла дочурка магистрата второго разряда, управляющего одной из секций столичного космопорта. Хейлан Касиран. Поджоги, хулиганство, торговля обскурой... Все преступления были бездоказательными. Угадаешь, почему, младший проктор? — Троны? — Они самые. Пачку туда, пачку сюда - и пикт-снимки теряются, видеофайлы повреждаются... В крайнем случае - наши коллеги закрывают свои глаза, положив на них по монете. Это там, на окраине нашего города, где джунгли растут из феррокрита, взятка штука редкая, потому что свободных тронов нет. А тут... Тоже нет свободных тронов, но не потому что тут все нищие, а потому что даже взятки расписаны. — Слишком мрачно. Неужели мой двоюродный брат... — Святой человек. Ни монеты не берет, но за каждым говнюком из тридцати с чем-то миллиардов не уследить. Даже поставленные следить могут не уследить. Но ты пореже кичись своим родством, а то тут много прибитых рукой твоего родственничка аристократов и богатеев. Могут и злобу выместить... Так, отметь место для сервиторов из команды переработки, а мы посетим магистрата. И его дочурку. — Зачем, если... — Знаешь, хороший осведомитель в космопорте стоит многого. Возьмем его за хер и пригрозим отрезать, а дочке его по хребту силовой дубиной пройдемся, если будет вякать. — А как же закон? — Закон приносит пользу в руках верного. А вернее нас только Ангелы Императора. Ну и Арбитрес. Они прошли по переулку и вышли к оживленной улице, по которой неслись автомобили, где оставили свои бронециклы и ещё одного проктора по имени Авелиар и боевого сервитора СХ-345, оперирующего тяжелым стаббером, который торчал из-за его плеча. — Улица Воплощения, жилой блок шестнадцать дробь три. - бросил Вейр Авелиару, усаживаясь в седло бронецикла, — Поедем информатора получать. Путь занял несколько минут - даже без световых сигналов расторопные водители уступали дорогу четверке прокторов и старались держаться на почтительном расстоянии. За время пути СХ-345 отметил несколько нарушителей и Церцея наскоро оформила несколько штрафных заметок в их отношении. Аппартаменты Реака Касирана, отца Хейлан, находились на девяносто третьем этаже и были обставлены с изысканностью аристократа: через столичный космопорт проходили миллионы товаров и некоторые поставки за определенную плату можно было просто потерять. Плата, обычно, была крайне высокой, так как нужды людей, подобных Реаку, соответствовали их самомнению. Прокторов встретил удивленный слуга, которого с порога вжали в пол лицом и затянули стягивающие путы на запястьях за спиной. На крик и хныканье слуги сбежала семейная чета, возглавляемая рослым, статным мужчиной, лет сорока, с проседью в волосах цвета воронова пера, разодетым в богатые, зелено-синие одежды. — Кто вы такие! И кто вам позволил творить бесчинства в моем доме! Дуло пистолета, приставленного к паху, заставило его замолкнуть и широко распахнуть глаза. Авелиар резко дернул за руку прижавшуюся к отцу испуганную Хейлан, которая даже не успела скинуть дорожную одежду и провел анализатором по ладони. — Озоновый след. Остаточная статика. - Кивнул проктор, передавая девушку в захват Церцеи, которая грубо уложила ту лицом в пол. — Дочка! - Вскрикнула женщина, Никсари Касиран, вытянув руку, но тут же одернув её, когда в руке Церцеи вспыхнул электрожезл. — Итак... Разрешите представиться - старший наряда прокторов Вейр. Значок номер 6534-Дельта. - Вжав пистолет в пах посильнее, Вейр кивнул в сторону Церцеи, — Младший проктор Церцея, огласите обвинение госпожи Хейлан. — Преднамеренное убийство гражданина Кроулана, покупка и ношение незарегестрированного лазерного оружия, расчленение тела, издевательство над граданином Кроулана, посмертное. — Сервиторизация. - Напел себе под нос Авелиар, покачивая головой, — Без обид Сах. - Махнул он повернувшемуся к нему СХ-345. — Вы не... Не имеете... - Начал бубнить Реак, но заслышав вой разогреваемых катушек лазпистолета, умолк. — Тихо-тихо-тихо... Мы что, совсем чудовища? Конечно, мы имеем право передать наши улики судьям и уже они вынесут решение, но девочка то холеная... А в камерах ожидания суда сидят обычно бандиты и отребье. Будет ОЧЕНЬ жалко, если она не доживет до суда. Потому я предлагаю компрмисс: ваша дочка забрала у Империума самое ценное - человеческую жизнь. И закон требует возмещения. Авелиар. Запись. Господин Реак, согласны ли вы стать нашим информатором в столичном космопорте? — Это давление! Раздался звук удара и треск ломаемого носа. — Авелиар. Удалить запись. Начать заново. Господин Реак, согласны ли вы стать нашим информатором в столичном космопорте? — Д... Да... — Вот и славно! Церцея, выпускай девицу. А пока мы с тобой обсудим твои обязанности информатора, Реак. Церцея возвращалась в свой жилой блок, тяжело вздыхая: всю жизнь она считала законы столпом, на котором держится мир. На деле же закон был полон пелых пятен, неучтенных моментов, послаблений и ужесточений для тех или иных слоев населения. Это раздражало. Её с детства учили, что совершенство недостижимо, потому как само по себе совершенство - порок. Император же стоял над всеми низменными стремлениями, возвышался над совершенством и только после смерти, оказавшись в его сиянии, можно было перешагнуть через рубеж порока к величайшему пониманию. Но жажда двигаться вверх, жажда приносить пользу, жажда сделать мир лучше никуда не делись. Из неё вышла бы отличный миссионер или священнослужитель, но её двоюродный брат решил иначе и вот она, двадцати двух летняя девушка, младший проктор, олицетворение закона Невыразимости и Империума. Но иногда её посещали мысли, что она могла бы добиться большего, будь губернатором она. Потерев браслет с ониксовидным камнем, закрепленным в латунную оправу, Церцея вышла из автобуса и прошла переулками к небольшой площади, поросшей джунглевыми растениями из трещин в ферробетоне и блоков камня. Окраины городов всегда тонули в быстрорастущих джунглях и сделать с этим ничего было нельзя. Сложившаяся традиция - каждый местный месяц один день посвящать очистке улиц от растений, - помогала не сильно, зато экономила прометий СПО и позволяла избежать пожаров в жилых блоках. С другой стороны контраст между полными жизнью окраинами, утопающими в зелени и металло-рокритовым центром города, радовал глаз. Церцея слышала, что многие другие миры Империума превращались в индустриальные пустоши, в которых нельзя было жить без специальных аугментаций или одежд. До ушей девушки донеслась музыка и, улыбнувшись, проктор пошла на её звук. Как и всегда высокий, сутулый старик, замотанный в плащ цвета индиго сидел на ступенях храма и играл мелодию на кхуале, а перед ним танцевали люди, вернувшиеся со смен на агрокомплексах и производствах и отстоявших вечерний молебен. Подобные этому музыканту люди, именуемые «хепами», были отшельниками, которые жили или в джунглях, или в горах, приходя в города, чтобы играть на своих странных инструментах и петь песни, развлекая людей. Все они были остролицыми, высокими, немного сгорбленными, с оранжевыми или серо-белыми глазами, полными любопытства. Их не трогали банды, не трогали прокторы и даже Эклизиархия наложила несколько молитв на мелодии их инструментов, хотя и порицала бездеятельную праздность и отчужденность их жизни. В них всегда было что-то чуждое, что-то отталкивающее, но, в тоже время приятягательное, царственное. А их песни, которые были посвящены Невыразимости, были полны легендарных мотивов сотворения. — Добрый вечер, Крепс. - Произнесла Церцея, когда старик убрал пальцы со струн, чтобы немного перевести дух. — Ах, йуная Церце! - Отозвался старик, не отрывая взгляда от людей, что хлопали ему, — Как и всегда, не ймею йа пластин... Завтра принйесу. Церцея улыбнулась. Четыре года он обещал принести документы, которые подтвердили бы его личность. Один раз Церцея даже доставила его в участок, где Крепс, явно восприняв заключение, как новую сцену, продолжил играть, заставив успокоиться даже ребят из банды Когтерезов, которые до этого пытались выломать клети. — Меня перевели в другой участок несколько дней назад, в центре города. — Жаль. Но вы приходите сйуда завтра. Я принъесу пластину... Девушка кивнула и, улыбнувшись, вскоре присоединилась к танцу людей, когда Крепс заиграл на кхуале новую песню, отринув беспокойство и переживания. «Валькирия» неслась над джунглями, едва не касаясь своим брюхом крон ольпальм и кантовязов. Пилот десантной машины уверенно вел шестнадцати тонную десантно-штурмовую машину в опасной близости от аномалии Ималийских гор, где магнитные силы были настолько мощными, что некоторые слишком храбрые (и тупые), но не слишком умелые пилоты становились кормом для стай наорапторов вместе с грузом, в изобилии водившихся в этом районе. Даже мудрые и дотошные Механикус, прибывавшие сюда с Мезоа, оказались неспособны разгадать загадку Ималийских гор. Как и трех десятков других мест, где и минуту нельзя было побыть без того, чтобы не получить кислотный плевок в лицо, огрести от полуразумного хищного дерева шипастой лианой или сгинуть в полной тишине, оставив после себя только то, что было в руке в момент исчезновения. Беанари, егерь-сержант пятого штурмового отделения, тридцатой роты егерей Седьмого Полка Сил Планетарной Обороны Невыразимости, мрачно усмехнулась, смотря за проплывающими вдалеке пиками Ималийских гор, покрытых бурной растительностью. Она уважала планету, как и её солдаты. Как и все жители Невыразимости, они были благодарны планете за щедрую землю, дававшую всходы три раза за год без всякой сложной гидропоники, богатые ресурсами недра и безопасность, невиданную для планет Империума, расположенных настолько глубоко в Вурдалачьих Звездах и потому старались не заходить туда, где планета не желала открываться взору. — За окном двадцать три градуса тепла, небольшой моросящий дождь и приятный ветер со стороны заката. Ожидаются небольшие волнения в джунглях в связи с работой «шестеренок». - Заговорил Лао, пародируя сервитора-диктора, по воксу передавшего погоду перед взлетом. — Опять панцирная броня не по размеру... — Жрать меньше надо, Валон! Ещё год и ты превратишься в огрина! — Молчать, худоба бессердечная! У меня кость широкая! — И желудок сверхвместительный! — Мне хирургеон сказал, что я меньше, чем должен быть. — И слава Императору, Валон! Иначе бы наша «Аврокса» стала бы танком! — Ег-сер! Сколько нам до точки? Беанари отвела взгляд от обзорного окна и посмотрела на бойцов, что продолжали осыпать друг-друга насмешками и угрозами. Лишь оператор гальванической аркебузы, Варф, обратившийся к ней, держался обособлено. Оно и понятно, в отличие от солдат Сил Планетарной Обороны, Варф был скитарием из Нрави, одного из трех промышленных городов Невыразимости, находящихся под прямым управлением ставленника Мезоа архидомина Эвиро Нуль. Часть скитариев, аугметически улучшенных солдат, всегда попадали в Силы Обороны, как операторы специализированного оружия или как отдельные ударные отряды, подчиненные, скорее, техножрецам, а не губернатору. С этим давно смирились и не противились - благодаря тесной связи с миром-кузней Невыразимость могла похвастаться самым современным оборудованием, начиная от сборочных комбайнов и заканчивая сетью орбитальных станций, оборонительных платформ, авгурных сетей и полноценной космической крепости индивидуальной сборки, с орбитальными доками для обслуживания десятков, а то и сотен, как рассказывали байки особо впечатлительных пилотов, судов. Ради безопасности и процветания можно было терпеть избыточную тягу «шестеренок» лезть туда, куда ни один житель Невыразимости из страха и почтения не полез бы. — Шесть минут. - ответила Беанари. — Говорят, ваш брат станет частью десятины? Беанари кивнула и отвернулась, скрыв негодование - в отличие от неё, её младший брат, Верскари, смог стать пилотом «Грома» и вчера сдал зачет, а значит он точно окажется над полями битв далеких миров, круша врагов Императора, и найдет славную смерть в воздушной битве, а его кенотаф будет украшен двумя крыльями Имперской Аквиллы. Ей же суждено всю жизнь служить в СПО родной планеты. Почетно, но рутина угнетала. Тем более теперь, когда её брат точно отправится к звездам. На Невыразимости десятина людьми выплачивалась только в Аэронавтику Империалис и Имперский Флот, отчего пилоты «Громов», «Молний», «Мстителей», «Мародеров», «Стервятников» и «Валькирий» считались элитой в составе Сил Планетарной Обороны и единственно годными к проведению отбора. — Да, он был признан лучшим в своей эскадрилье... - Ответила женщина и поджала губы. Зависть, смешанная с радостью, подгоняла к глазам предательские слезы. Безопасная гавань в окружении врагов, мнимый мир-бастион на границе Света Императора, никогда не подвергавшийся полноценным вторжениям со времен основания, но слишком важный, чтобы не иметь раздутого штата войск, навсегда прикованного к планете... Могила амбиций для тех, кто тянется к звездам. — Тридцать секунд до посадки. Готовность «желтая». Ауспекс фиксирует цели. - раздался голос штурамана. Вслед за ним раздался рокот и «Валькирия» замерла над точкой посадки, поливая джунгли перед собой огнем из роторного мультилазера под носовой частью. Нацепив на лицо респираторную маску, Беанари направилась к десантной аппарели в корме летательного аппарата. — Веерная схема, дистанция три шага. Оборона периметра. - Произнесла она, кладя палец на спусковую скобу хеллгана, — У «шестеренок» двадцать три секунды на установку оборудования, плюс семь секунда на выгрузку-загрузку. Полминуты то мы продержаться должны. Восемь «Валькирий» сели, проламывая деревья под собой корпусами и огнем зачищая местность перед собой от агрессивной фауны. Ауспексы машин выли от обилия целей и их размеров, в том числе засекая пару малферацоров, стремительно приближающихся со стороны дальних лесных чащоб. Семь отделений заняли круговую оборону, поливая джунгли вокруг лазерным и стабберным огнем. Разрывные пули выбивали кору и лопались на телах скользящих среди кустов наорапторов. Юркие, ростом с человека, опасные и плодовитые хищники обычно держались вдали от людских поселений. Их семьи, включавшие несколько сотен особей, обитали в темных, сырых джунглевых чащах, вокруг озер и рек, питаясь изобилием амфибий и хрящевых водоплавающих. Но стоило людям попасть на их территорию, как существа превращались в опаснейших и умнейших загонщиков. Против них приходилось разрабатывать полноценные военные операции, а число убитых тварей всегда было невелико - даже при текущей концентрации огня было убито едва ли больше трех десятков наорапторов. Ствол хеллгана раскалился до предела, охлаждающий контур потреблял избыточное количество химикатов и Бреанари пришлось снизить темп стрельбы, чтобы дать стволу остыть, а конденсаторной катушке в заплечном ранце сбросить избыточную статику. Снижение темпа огня не прошло незамеченным - пригибаясь к земле, скользя на шести своих лапах, темношкурый наораптор бросился к ней, но две пули из гальванической аркебузы разорвали его тело на три части прежде, чем он успел  прыгнуть. — Погрузка-погрузка-погрузка! - Заговорила егерь-сержант, кивая Варфу. Для обеспечения отхода были сброшены гранаты с химикатами и осколочные фраг-гранаты, залившие истерзанные джунгли смертоносной шрапнелью. — Лоарез и Вириго из четвертого мертвы. - Доложила Шейз, та самая, которая спорила с Валоном, высвобождаясь из хвата самого Валона, который тащил её на себе, — Кислота в ногу попала. - смущенно добавила она, опираясь правой рукой на стенку десантного отделения взлетавшей «Валькирии». — А наши? — Только я и Кейнори получили ранения... Надеюсь, наша следующая вахта будет не скоро... Не хочу ещё раз так далеко забираться. Беанари кивнула - работа так далеко в джунглях была слишком опасной без полноценной воздушной поддержки и ковровых бомбардировок, но риск был необходим, чтобы определить направление миграции фауны в штормовые циклы и обеспечить полосу безопасности для затронутых городов.