Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Три полных дневных цикла Церцея и Вейр носились по району шпилей, не выпуская из рук термосы с рекафом, разбавленным стимуляторами для продолжительного бдения и поддержания мышечного тонуса. Дух внутри патрульной машины старался изо всех сил поспевать за своими хозяевами и оказывать им посильную помощь, но его слабый коггитатор едва справлялся с данными, которые выгружали в него прокторы: все же эта модель машины была предназначена для быстрых операций по задержанию, сопровождению или для быстрого перемещения из одной точки в другую, но никак не для следственных действий. Закусив трубочку от упаковки с питательной смесью и потягивая безвкусную субстанцию, Вейр вел машину по узкой улице, на высоте более шести километров от земли, между вершинами трех жилых зданий. В одном таком здании могло проживать до миллиона человек, ютившиеся как в тесных квартирах с минимальным количеством удобств, так и проживавших в огромных аппартаментах с панорамными окнами, где слуги аристократов рождались и умирали, ни разу не покидая стен дома господина. Каждый город невыразимости напоминал собой гору: подножие городов образовывали заросшие дома среднего класса, достигавшие сто-сто пятьдесят метров в высоту и лачуги бедноты, которые постоянно перестраивались из-за наползающей растительности, способной за десятилетие покрыть собой дом так, что он едва ли становился отличим от корневой системы какого-нибудь вида мангровых деревьев; склоны горы образовывали башни, высотой в от одного до пяти километров, где совмещались и производства, и досуговые центры, и жилые блоки, которые опоясывались вездесущими транспортными эстакадами и улицами, соединявшими уровни разных башен между собой; вершину же образовывали шпили знати, стоящие на промышленных мануфакторумах, в которых закабаленые и свободные рабочие трудились или на один из концернов, принадлежащих знати, губернатору или Адептус Механикус. В трех городах, где властвовали Механикус, строение было немного иным - идеальные кубы, без видимого разделения на уровни, гигантские блоки адамантия, феррокрита и пластали, пыхтящие химическими выбросами, что жадно поглощались адаптировавшейся флорой, которая создавала зоны сверхансыщенного кислорода, отчего иногда на несколько мгновений города-кубы обволакивало пламя и горе тому, кто в такой момент окажется снаружи без защитного костюма. — Итак, младший проктор, давай пройдемся по уликам и показаниям. Младший проктор, эй! Церцея отлипла от стекла машины, нехотя отведя взгляд от пролетающих на низкой высоте тройке «Громов». — После опроса ста шести свидетелей мы выяснили, что последний человек, с которым общалась убитая Киоба Дидарон, был человек из правления химического концерна «Актоб Фарм», чьим владельцем является Иснай Феога ни-Димат. — А следовательно, нам нужно взять за задницу это напыщенную мразь и привести её к суду. — Сэр, но с чего вы взяли, что именно он заказчик... — Улика номер сто тридцать восемь. Оплатой за груз являлись неучтенные химикаты для ускоренной имплантации. Объемы аванса говорят о том, что их либо доставили, что мы отметаем - мы просмотрели данные всех прибывших в течение трех дней грузовых шаттлов, - и остается только доставка с ближайшего химического предприятия и, опять таки, объем поставки и её организованность говорит нам о том, что... — Что только имеющий доступ к химическим складам или заводам может себе такое позволить. — А учитывая, что опрошенные нами начальники складов и секций мануфакторумов из личного оружия имеют только сабли и те для украшения стен своих домов, то... — Постоянные заказы мастерски изготовленных охотничьих ружей говорят о том, что Иснай имеет мотив и средства к покупке опасных хищников для удовлетворения своего интереса к охоте. — Какая ты умная. Надо будет сказать «спасибо» твоему наставнику. — Сэр, я бы сказала спасибо, если бы меня на изнанку не выворачивало от стимуляторов. — Да не волнуйся ты так, младший проктор, привыкнешь. Ещё пяток таких дней и ты станешь обладательницей взгляда, от которого даже Арбитру станет не по себе. — Что-то не хочу привыкать. Церцея снова отвернулась к окну - машина свернула на широкий проспект, встроилась в поток транспорта и начала спускаться по спиральной эстакаде на несколько уровней вниз. Несмотря на военное положение, люди продолжали жить и работать. Их все ещё было много, некоторые, кто имел на руках троны, покупали себе спокойствие с помощью найма бедняка, который вместо него встанет за станок или возьмет в руки лазружье; кто не имел денег и желания старался затеряться в неисчислимых миллионах жителей планеты. Люди говорили, что военное положение - всего лишь прихоть губернатора. Желание прибрать к рукам промышленные концерны после того, как Гиспат зачистил нелояльных ему аристократов. Даже объявление о прибытии Имперского Флота никак не повлияло на мнения людей: за тысячелетия безопасности люди Невыразимости стали забывать, что они живут среди хищников. Сама Церцея не особо верила в то, что миру угражает война. Набег орочьих корсаров, несколько кораблей тиранидов, флот сборщиков-керуи или эскадра окроли - пикт-видео с уничтожением подобных вторженцев крутили чуть ли не в каждом вербовочном центре Сил Планетарной Обороны, чтобы юноши и девушки охотнее облачались в зелено-красную форму егерей, гренадеров и пилотов - вот что могло произойти. А под предлогом вторжения Гиспат и правда мог вести свои политические игры. В голове Церцеи пронеслась мысль, что не его ли руками было совершено преступление, которое вывело их на Исная. Устранить главу концерна руками правоохранителей, лишая права на защиту в связи с военным положением - это было в духе двоюродного брата. В конце-концов, свою мать он устранил, развязав прямой конфликт между нею и мезоанскими ставленниками, заняв их сторону. Иногда она скучала по временам, проведенным в губернаторском дворце: слуги, исполнявшие любой каприз и досуг, способный удовлетворить даже самых притязательных аристократов... Но её семья изнывала от безделья. Отец, мать, старшая сестра и она были частью разросшегося семейства, которое издавна стремилось к труду честному и идущему на благо обществу и правление матери Гиспата, отмеченное гедонизмом и вольностями, медленно убивало их натуру. Они были подобны дорогим безделушкам, ярким и переливающимся на свету, чья роль сводилась к подчеркиванию статуса носящего их. В некоторой степени Церцея даже была благодарна двоюродному брату за то, что открыл двери дворца. Отец и мать занимались фермерством в небольшом поселении близ столицы, выращивая цветы и плоды на продажу, старшая сестра стала хирургеоном в Официо Медика Невыразимости, а Церцея решила посвятить свою жизнь защите людей с помощью закона. Машина проехала ещё ниже, на уровень мануфакторумов, скрывшись среди теней зданий, протянутых труб, разветвленной сети эстакад и грузопроводов от солнечных лучей. Встроившись в поток грузовиков, управляемых, зачастую, сервиторами, двигавшихся с одинаковой скоростью и одинаковыми интервалами между ними. Это было настолько тошнотворным в своей монотонности и однообразности зрелищем, что Церцея затемнила окно и уперлась лбом в торпеду машины, пытаясь отдышаться. — Ну-ну, почти приехали, младший проктор! Держи все в себе! — Да, сэр... — Не знай я, что ты с бандами перестреливалась в своем первом участке, я бы тебя на должность бумагомарателя перевел бы, младший проктор. — Сэр, я привыкла жить среди пестроты зелени и домов, окрашенных руками жителей... — Монотонный труд тысяч и тысяч сыновей и дочерей Империума - суть есть фундамент для жизни нашей. - Продекларировал Вейр одну из проповедей священников, — Бывала на мануфакторумах? — Только на тех, где краски делают. — Значит не бывала. Ну ничего, сегодня ты вдоволь насладишься видами стройных рядов «фундамента Империума». Вейр подъехал к главному входу одного из цехов «Актоб Фарм». Находящийся на среднем уровне одной из башен, феррокритовые серо-белые стены его были покрыты пятнами ржавчины и следами воздействия опасных химических веществ, которые, судя по всему, периодически прорывались из труб, что подобно лианам, обвивающим ствол дерева, опутывали ярус мануфакторума. — И тут делают лекарства... - Протянула Церцея, выходя из машины и натягивая респиратор на лицо. — Видела бы ты, где делают жратву на кораблях... — Мне стало почти интересно, сэр. Брезгливость в вашем голосе - редкость. — Не язви, младший проктор. Пока они подходили к проходной мануфакторума, им на встречу выскочила женщина, чье тело было тонким и хрупким, волосы коротко остриженными, а правый глаз был скрыто монокуляром, но под одеждами виднелись трубки подачи элексиров и стимуляторов. — Здравствуйте, почтенные прокторы! Чем обязаны вашему визиту?! - затараторила она, сцепив пальцы рук в районе живота. — Тянет время. - Процедил Вейр, — Мы пришли поговорить с господином Иснаем. — Он слишком занят. Как вы знаете... — Младший проктор. Проявите чудеса подготовки с лицом, которое препятствует служителям Лекса, пытаясь выиграть время для своего хозяина. Церцея нанесла мощный нижний удар ногой под колено опешевшей женщине, заставив её осесть на землю и, опередив впрыскивание боевых стимуляторов и наркотиков в кровь, шоковым разрядником оглушила служащую. — У гвардейцев губернатора отличная подготовка, а? Авелиар из-за того, что был слишком медленным, уже вторую неделю в больнице отлеживается. Церцея демонстративно закатила глаза. — Оружие на изготовку и вперед! - Вейр выхватил свой автопистолет и, подойдя к двери, картинно выбил её с петель ногой, — Проводится операция по захвату опасного преступника! Всем оказывать содействие и не чинить препятствий! В случае попыток нападения - огонь будет открыт на поражение! - Рявкнул он в усилитель голоса, установленный в маске-респираторе, — Операция санкционирована и занесена в каталог под номером РН-978! Церцея и Вейр бегом неслись через административные ячейки мануфакторума, распугивая служащих и сбивая нерасторопных людей с ног, но, достигнув кабинета управляющего, они обнаружили лишь в спешке уничтоженные в мусоросжигателе документы и остаточный запах ионизированного воздуха. — Он уходит через производственные линии. - Произнесла Церцея, наскоро покопавшись в информационных данных портативного коггитатора, чей экран был разбит несколькими ударами чего-то тяжелого — Схема выгружена в сторонний носитель. — Нагоним? — Да, он ушел ровно в тот момент, когда мы подъехали. Производственные линии «Актоб Фарм» представляли собой как автоматизированные конвееры и чаны с химикатами, так и закабаленых рабочих, каждый из которых был больше машиной, чем человеком, отточенными как гипнограммами,  так и постоянным трудом движениями рук сортирующими колбы, склянки и пластиковые тары и заливающие в них растворы лекарств, химии и жидких удобрений. Сотни и сотни людей, трудящихся ради блага других, сжигающие свои жизни в химических испарениях, разъедающих кожу и легкие, настолько поглощенные своим трудом, что ни на мгновение не отвлеклись на протискивающихся между ними прокторов. Сверяясь с картой на наручном инфопланшете, Иснай свернул между рядов металлических бочек, полных фицелина и ждущих отгрузки на заводы по производству снарядов. Его разум оценил стоимость и от досады Иснай закусил губу - глупость, безрассудство лишало его права воспользоваться этими баснословными доходами. Впрочем, это была не его глупость, а поставщика зверей, который не упомянул, какой груз он притащил на борту своей посудины. Когда на контакт с его распорядителем охоты вышла та женщина из разваливающегося корабля, прибывшего из внешних просторов, и предложила «отборных и опасных зверей», он даже не представлял, что предложенные твари окажутся ксеновыводком тиранидов, которые поставят на уши всех прокторов столицы. Ему надо было бежать ещё два дня назад. Связаться с родственником, что служил на «Рамилесе», запросить у него помощи и исчезнуть, пока страсти не улягутся. Но нет, его заверили, что прокторы не слишком умны, а если у них что и выйдет, то взятка заткнет их глотки... Но теперь прокторы были подотчетны Адептус Арбитрес, а Чернобронные, как их называли, взяток не брали. Единственное, за что он укорял сам себя, так это за то, что не взялся проверять все лично, отдав все заботы о собственном благополучии в руки своих помощников. Возможно они и были хороши во времена, когда ублюдок-губернатор был безразличен к тому, что спускается из космоса на планету, но в нынешнее время, когда над городом каждый день носятся сотни самолетов, а аппетиты промышленных концернов, занятых в производстве оружия и продовольствия, достигли невероятных объемов, подозрительность и внимательность были необходимостью жизни в кругах, где водились деньги и продукция. Растолкав нерасторопных рабочих, которые даже не обратили на него внимания, прижимая крупнокалиберную охотничью винтовку с системой самонаведения к груди, он ввалился в одно из складских помещений, заставленное ящиками с химическими элементами на основе ядов одного из видов растений в южной части континента, а так же кристаллами, добытыми в морских пещерах, что использовались, как катализаторы, для проведения химических реакций. В голове пронеслись цифры. Тут часто пропадали рабочие и грузчики, но их убыль была в рамках допустимого. Хорошее место для засады на прокторов. Иснай в облизнул губы: охотиться на людей ему ещё не доводилось. Возможно, он даже найдет в этом утешение из-за несостоявшейся охоты на тиранидов. Ловкий, гибкий, пребывающий в хорошей форме из-за использования обширного набора высококачественных стимуляторов и ускорителей мыслепроцессов, он с легкостью забрался на центральный стеллаж, больше напоминавший площадку для посадки небольшого грузового шаттла, расположившись между нагромождениями ящиков. — Ну а теперь... - Он прильнул к прицелу и настраивая спектр на тепловое излучение, — Можно немного развлечься. Напоследок. Зависнув над добычей, он ждал. Оценивал. Собирал знания. Он был создан для этой цели. И множества других, которые начали пробуждаться по мере приближения Голода. Добыча была уверена, что охотилась, а значит беспечна. Такие, как он, называли себя «люди». Те, на кого он охотился тут, были бедны разумом - иссушая их, пожирая, он не находил никаких важных знаний. Пустой труд по превращению одной материи в другую. У этого же человека, судя по всему, разум полнился знаниями, раз он имел в руках то, что сеет смерть. Боевая особь. Но все равно слабая. Убить его было делом мгновения: коготь пробил грудь в районе сердца, щупальца оплели голову, зубы впились в череп, проламывая его и мозговое вещество потекло в пасть, пока добыча остаточными спазмами мышц дергалась в крепкой хватке. Поглощаемое мозговое вещество тут же начло делиться знаниями и он стал лучше понимать, как и что тут надо уничтожить, чтобы причинить вред. Ослабить людей. А ещё за добычей охотились двое. Стоили ли они усилий? Размышления прервал импульс. Пока что далекий, но спутавший поток мыслей, заставивший Ищущего выпустить добычу из хватки щупалец и испытать непонимание. Что-то вонзилось в его разум, но понять, что это было, не представлялось возможным: словно осколок другого Ищущего, но неправильный, не связанный с Голодом. Это вселяло в разум... Неуверенность. Органы стали наполнять тело гормонами, пытаясь справиться с новым чувством, которое было противоестественным для существа, повышая агрессивность. Выпуская испитую добычу, он запомнил её место - после окончания охоты, он покормится ею. Его хитин стал адаптироваться к окружению, менять цвет и преломлять тусклый свет освещения вокруг. Он снова был незаметен, невидим и это вселяло ощущение безопасности. Церцея и Вейр, активировав мощные фонари на правых наплечниках, ворвались в складское помещения, куда их провел ауспекс, настроенный на остаточный сигнал файла, загруженного Иснаем перед побегом. Созданные на заказ слугами Омниссии портативные коггитаторы были доступны немногим на Невыразимости, так что отследить один-единственный высококачественный инфопланшет со сложным Машинным Духом оказалось просто. Стоило Иснаю сверится с картой, как прокторы получали отчётливый сигнал его места пребывания и даже прогноз дальнейшего движения. — Иснай, выходи с поднятыми руками! - Рявкнул Вейр, вскидывая тяжелый пистолет и освещая фонарем ровные ряды ящиков и бочек, — Именем Императора и по закону, что Им дарован, ты обвиняешься в организации ввоза генетической мерзости на планету! - Не получив ответа, Вейр скользнул за ящики, — У него точно винтовка. — Думаете, засада? — Конечно. Будь у меня винтовка и два кретина на хвосте, я бы тоже засел за ящиками и ждал бы, пока они двинут на меня. Фраг, как я не люблю таких вот хитрожопых, хорошо оснащенных и самоуверенных ублюдков. — Сэр, вы описали нас. — Юморишь, младший проктор? — Снижаю уровень напряжения до оптимальных значений. — Все, замолкни. Размести электроловушку у входа-выхода и вперед, по схеме «Сопровождение». Вдруг он окажется умнее и выскочит, когда мы углубимся в склад. Кивнув, Церцея сняла с пояса громоздкий цилиндр и, активировав его, перебежала назад, к входному проему, вставляя тот в фиксирующий паз замка опускаемой двери. Через пятнадцать секунд все, кто не имел значка проктора, в котором находился небольшой ауспекс, считывающий жизненные показатели носителя, и попытавшийся пройти через проем получит обездвиживающий удар током. Вернувшись к Вейру, Церцея кивнула и последовала за старшим проктором, держа дистанцию в семь шагов, направляя пистолет на левую сторону стеллажей и ящиков, тогда как Вейр следил за правой стороной. — Не слишком привычно... — Что именно? — Быть на мушке у кого-то. — Регулировка движения и разгон малолеток, дорвавшихся до обскуры является более безопасным делом, согласен. Но если бы мы занимались только этим, то нас бы заменили на сервиторов. Дешевле. — Да, но... Знаете, сэр, тяжело осознавать, что вот в тебя прилетит пуля и... Все. Жизнь кончилась и... Что говорить там, представ перед Императором? Я же, толком, ничего и не делала всю жизнь. Даже служба - и та - калейдоскоп мелких дел. — А тебе великое свершение подавай? Ха! Был у нас один проктор, поймал торговца органами и аугметикой. Очень известного и очень мразотного типа. Прошлая губернатор ему прием во дворце устроила, медаль на грудь и все сопутствующие привелегии. И вот он, начальник участка, у него в подчинении сотня таких, как мы, может направлять их на нужные дела. Но за пятым или шестым стаканом амасека он сказал мне, что не видит смысла в своем деле. Ему там нравилось, среди нас, облаченных в грязную форму, воняющих потом и орущих на пьяных посетителей бара, сцепившихся друг с другом. Потому что дела свои и результаты их он там наглядно видел, а не в отчетах и снимках. Понимаешь, Церц? В мелочах и есть твой путь. О них и расскажешь Императору, если пулю поймаешь! Но ты не лови, мне через пять лет цветочки в одном из аванпостов среди джунглей растить и кто-то должен будет встать на мое место. — Что? — Что слышала! Не замирай, Церц! За их спинами раздался громкий треск разряжаемой статики, а затем негромкий хлопок. Без слов прокторы бросились назад, чтобы обнаружить сработавшую электроловушку. Судя по легкому зыдымлению то, что прошло через неё, обладало массой более чем в сто пятьдесят килограмм и приличным экранированием, иначе объяснить повреждение ловукшки было нельзя. — Да не мог он тащить на себе комплект штурмовика... - Произнес Вейр, оборачиваясь к Церцее и тут же вскидывая пистолет, — Что за фрагово отродье?! Взмах рукой-косой задел его по касательной, тогда как Церцею сдвинули влево, как фигуру на доске для регицида. Она видела, как бронекостюм Вейра лопается, как кровь начинает сочится из ран, как хрустят ребра и как тело старшего проктора летит в стену. Запястье, где был закреплен браслет, обожгло до боли. Девушка обернулась. Перед ней стояла тварь из ночных кошмаров. Нет, даже ужаснее - щупальца заменяли или скрывали его пасть, верхние конечности напоминали косы, руки оканчивались огромными когтями, а ноги крепко стояли на заостренных копытах. Цвет его шкуры, его панциря был мерзко-желтый, подобный тому, что был у найденной в холодильных ящиках геномерзости. Пустые, черные глаза существа тупо пялились на девушку, то и дело прикрываясь мигательной перепонкой, словно тварь обладала разумом и не понимала, почему удар рукой-костой её не располовинил Её взгляд скользнул к Вейру. Ему требовалась помощь. Или можно было открыть огонь и попытаться убить чудовище. Или... — Император, защити. Император - помоги. За её спиной сотни и сотни тружеников Империума находились в опасности. Их надо было предупредить. Заставить уйти. Пусть и ценой жизни. Это был её долг. Движимая долгом, преодолев страх, жажду великого свершения и сострадание к товарищу, она бросилась к выходу из помещения. Тварь бросилась за ней спустя несколько мгновений. Слишком медленно, чтобы остановить лавирующую через ящики и бочки девушку. Пройдя через остаточную статику, стиснув зубы от боли, она вскинула пистолет и разрядила обойму в один из конвееров, вызвав сбой и заставив работников повернуть головы в её сторону. — Именем Императора, черезвычайная ситуация! Прочь! Прочь! - Завопила Церцея, размахивая пистолетом. Работники, бездумно повинуясь приказу, рванули прочь, к выходам из цеха и Церцея выдохнула. Нарушение работы уже активировало сигнализацию. Скоро сюда прибудут отряды прокторов. Они убьют тварь, а она... Она исполнила свой долг. Она не хотела оборачиваться: последняя слабость, которую она себе позволила, довольствуясь выполненным долгом. Она не хотела видеть эту мерзкую тварь, что убьет её. Раздался треск, какой бывает тогда, когда хрупкое разбивается о твердое. За ним последовал вой и Церцея обернулась: огромное, сегментированное насекомое, похожее на деопендру, обитающую в экваториальной части планеты, отливающее бронзой, приняло удар лапы на свой панцирь. В этот же момент металлические пальцы сомкнулись на её плече и мягко, но настойчиво оттолкнули её с прохода. Фигура в саванне цвета индиго вошла в склад. Она напоминала хепа, но была выше, величественнее и состояла из металла. При взгляде на неё в голове роились противоречивые чувства - страх и надежда. Чужацкий ужас расставил свои лапы и косы вширь, осел ближе к полу. Деопендра с бронзовым паницрем ответила стрекотом, который был похож на бинарный гимн техножрецов и тут же стихла, когда исполин в синем саванне прошел мимо. Казалось, он не придавал значения поединку двух чудовищ. Взмах руки и деопендра отползла к Церцее, прикрывая её панцирем. — Сойдет дождь на землю истерзанную - Смоет он кровь с песка. Ножны клинки укроют - Мира приходит пора Где ветры поют среди крон Где солнц свет сияет Мир наступает, и он Спокойствием нас одаряет. Так не наруш же мира, дитя, Пой песню, рожденную ветром; Танцуй, опавшими листьями шурша В такт строкам мирной поэмы Голос, яркий, благозвучный разнёсся по всему складу и за его пределы. Лишенный акцента, он все равно был знаком Церцее, как и песня. — Крепс? Исполин не ответил. Он сблизился с тварью, одной рукой перехватил его руку-косу, второй сжал ещё здоровую нижнюю лапу. Из-за плеча Крепса возникла ещё одна рука, трехпалая, сжимающая топор, сияющий оранжевым сиянием. Одним ударом он располовинил чудовище от головы до живота, давая смердящим сладким, гнойным запахом останкам, шумно опасть на пол, заливая его ихором и внутренностями. Все это заняло не больше секунды. — Исполняя волю того, кто правит, я отвергаю право на жизнь Возвещателя и того, чьим отродьем является он. Свидетельствуешь ли ты этому, Церцея. - Произнесло нечто, не оборачивась. Лишь убирая третью руку с топором в ткань цвета индиго: ихор даже не пропитал её, не запятнал собой. — Я... Я не... Не понимаю... Крепс, ты... Я... Не говоря больше ни слова, Крепс повел рукой и деопендра бросилась к нему. — Он ещё жив. - Исполин бросил эти слова, затупленным треугольным подбородком, не показывая своего лица, указав на Вейра, — Поторопись. - После чего исчез в оранжевой вспышке, которая вызвала перегрузку множества люменов под потолком, погружая помещение во мрак, где единственным источником света были наплечные фонари прокторов. Сбросив оцепенение, Церцея бросилась на помощь Вейру. Старшему проктору сильно повезло, но оправляться ему придется месяц или два. Когда прибыли дополнительные силы прокторов, они нашли Церцею и Вейра спящими у стены, в нескольких шагах от расчлененного трупа ксеноса. Девушка успела обработать раны Вейра до того, как стимуляторы, поддерживающие её все эти дни в состоянии бодрости прекратили действовать.