Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Ангарные ворота распахнулись и энергетическое поле, отделяющее пустоту космоса от суетливости взлетных площадок «Государя», замерцало, подобно потревоженной воде, адаптируясь к гравитационным течениям системы Невыразимости. Встав на геостационарную орбиту, между двумя орбитальными оборонительными станциями, «Государь» терпеливо ожидал своей очереди на получение запрошенных ресурсов, где первыми в списках шли пилоты и малые ударные корабли - основываясь на логике, Хену-Рату принял решение удвоить состав каждого авиакрыла под его командованием. Никон сидел в кабине «Стремления» и ясными глазами смотрел на мир, что был ему домом. Он покинул его шесть лет назад. Шесть лет, проведенных в калейдоскопе битв в космической пустоте. Все пилоты «Молний» на «Государе» были выходцами с Невыразимости и когда было объявлено о выходе на орбиту планеты, люди толпились у панорамных экранов палуб, вызывая недоумение у матросов, техников и пусторожденных пилотов. Кто-то из пилотов не видел Невыразимость десятилетиями, кто-то всего лишь два года, но радость возвращения была омрачена скорбью: война приближалась к их дому. Никон не смог присутствовать на палубах, когда корабль выходил на орбиту - отбывая повинность вместе с сослуживцами, он, вымазанный в машинном масле и технической жидкости, занимался заменой топливопровода на ангарной палубе под руководством Грио-Семь-Зетта и только после того, как наказание было отменено высшим указом владыки корабля Хену-Рату, которому требовался каждый пилот в строю, он и его товарищи смогли увидеть зелено-синий шар родного мира, правда только сейчас, за мерцающим силовым полем ангара. — Дом. - Произнес Никон, завороженно смотря за тем, как сотни шаттлов тянутся от точек городов к кораблям, как на севере собираются штормовые облака, как ветры несут каскады белых облаков через горные массивы на юг. — Сезон штормов начинается. - Раздался чей-то голос в воксе. — А помните, как мы сдавали зачет на пилотирование в шторме? — Ха! Тогда Даир чуть в штопор не свалился, получив сразу две молнии. — Флекар, если бы тогда держал дистанцию, то я бы не получил ни одной! — Да ладно, зато ты единственный, кто получил Венок Неудачи. — Единственный за шесть годовых циклов! — Повод для гордости, о да... — Император благоволит дуракам, пьяницам и неудачникам. — Огринам, Даир. Там упоминались Огрины. — Я использую вольную трактовку этой пословицы! Никон улыбнулся и сжал штурвал «Молнии», дух которой разделял радость пилота и рвался проявить свои возможности над планетой, где начался их совместный путь. Коггитатор «Стремления» даже выстроил маршрут, опираясь на данные шестилетней давности. — Тренировочный полет в составе усиленных крыльев. - Раздался голос Енида ад-Халви в воксе, заставивший пилотов замолчать, — Принимайте «неокрыленных», пилоты. Маршрут на ваше усмотрение, тренировочный бой исключительно в гравитационном колодце корабля. «Неокрыленными» на «Государе» называли пилотов, чьи машины не имели отметок боевых вылетов, только-только заступивших в штат эскадрилий. — «Изгнанник» - «Стремлению», - Голос в воксе заставил Никона вздрогнуть, — Следую за вами. — «Изгнанник»... Кхм, «Стремление» - «Изгнаннику», следуйте за мной, опираясь на визуальный контакт. Осторожнее с гравитационными ямами. «Молния» легче «Фурии», сверяйтесь с ауспексами. Рой истребителей покинул ангары, разбиваясь на пары. Подобно потревоженным кожекрылым ящерам, гнездящимся среди крон деревьев Невыразимости, юркие «Молнии» разлетались в разные стороны, тогда как «Фурии» старались держаться вместе, бросившись к орбитальной станции в форсажном ускорении, чтобы отработать космический бой в стеснённых условиях среди надстроек и орудийных башен. «Стремление» легло на курс к планете, где гравитация мира тянула юркий истребитель в верхние уровни термосферы, в которых «Молния» резко теряла скорость и могла начать резкое снижение в атмосферу планеты, для выхода из которой потребовалось бы значительная трата топлива. — «Изгнанник», набери высоту и обойди меня сверху, после чего выйди на форсаж и зайди на атаку, совершив петлю. Комплекс вооружения? — Лазерные пушки, «Стремление» и роторная ракетная установка мельтаракет с ауспексами самонаведения на тепловой след. — Неверный выбор, «Изгнанник». Против тиранидов применяются скорострельные мультилазеры или роторные орудия с реактивными разрывными снарядами. Массовость залпа важнее мощи. — Я поняла, Никон. «Изгнанник» с ревом двигателей пронесся над «Стремлением» на форсаже, после чего, набрав дистанцию, совершая маневры уклонения, не снижая скорости, начал уходить вверх и, совершив петлю, начал падение. Взревели системы предупреждения о захвате цели и Никон потянул штурвал на себя, резко снижая скорость до нуля, на несколько мгновений повиснув в пустоте, выключив все системы «Молнии». Учебные залпы пришлись в пустоту и «Изгнанник» заметался, начал снижать скорость, чтобы пилот смог определить цель визуально. Активировав системы, Никон вышел на форсажную скорость и прошел всего в четырех метрах от корпуса «Изгнанника». Космический бой стал напоминать танец: два истребителя кружили, возносились и падали над сферой планеты на огромных скоростях, расчерчивая пустоту между собой всполохами учебных зарядов. Никон сильно уступал пилоту «Изгнанника» в физических возможностях, но за счет опыта пилотирования «Молнии» и знания особенностей машины, мог отвечать на сложные формы захода на атаку маневрами-обманками. Пытаясь поразить цель на дальней дистанции, пилот «Изгнанника», привыкший опираться на показания приборов, терялся, когда дело доходило до визуального определения цели, чем пользовался Никон, сближаясь и нанося удары с дистанции в сотни метров, что в пустоте было сродни выстрелу из дробовика и лишь превосходная скорость реакции позволяла пилоту «Изгнанника» уходить от огня в за секунду до того, как лучи расчерчивали пространство между истребителями. Три часа боя так и не выявили победителя и машины вернулись в ангар «Государя» из-за выработки топлива. Покинув кабину «Стремления» и передав машину на попечение техников, Никон подошел к «Изгнаннику». Совершенно новая, сверкающая стерильностью машина, сошедшая с конвейера одного из промышленных городов Невыразимости, была противоположностью своего пилота, чей герметичный камбинезон нес отметки десятков сражений и ветеранские нашивки пилота «Фурий». — Мероа... - Никон улыбнулся, стараясь придать себе спокойный вид. Девушка, сцепив руки перед собой, стояла, опустив взгляд в пол. Она выглядела несколько подавленной и явно ощущала себя неуютно среди мельтешащих туда-сюда пилотов «Молний», которые бросали на неё взгляды, полные непонимания. — Я... Я решила, что так надо. Чтобы быть вместе. - Проговорила Мероа, поднимая взгляд на Никона. Для пилота покинуть свою эскадрилью - тяжелое испытание. Для пусторожденного пилота это было подобно смерти. Возможно, её имя даже было предано забвению, а её жизнь больше ничего не стоила в их глазах. — Знаешь, я тебе даже завидую, Никон! - Появившаяся рядом Эспади хлопнула Никона по плечу и уставилась на Мероа, — Твой ведомый хотя бы знает, в какую сторону тянуть штурвал, чтобы уйти вниз. — Мероа, да? Очень приятно, я Даир. — Граахар. Добро пожаловать к нам. — Я Флекар и я край... — Так, мальчики, мы портим атмосферу, судя по всему. Кыш-кыш-кыш, мошкара назойливая! - Эспади, которая поймала взгляд Никона, начала размахивать руками, отгоняя пилотов. — Непривычно. - Мероа проследила за удаляющимися, выкрикивающими сальные шутки пилотами «Молний» и улыбнулась. — Я чувствую себя виноватым. — Не стоит. Это мое решение, Никон. Я решила, что это будет правильно и даже не смотря на осложнения я рада... Что могу танцевать с тобой в Пустоте. — Я тоже. Я тоже рад заполнять с тобой Пустоту. Она прижалась к нему, подбородок головы уложив на плечо и шмыгнула носом, подавляя слезы. Никон обнял девушку за талию: — Спасибо... Где-то позади раздались приглушенные голоса: — Оу, это так мило... Уверен, стой среди нас Император, он бы прослезился... — Замолкни, Флекар! — Богохульник! — Вы портите момент! Ночное патрулирование пешим порядком вышло напряженным - вот уже неделю джунгли и города по ночам заполняли странные жуки со светящимися оранжевыми глазами. Сначала их принимали за новые разработки Адептус Механикус, затем за зонды Имперского Флота, что висел на орбите планеты, а потом... Потом домыслы стали напоминать небылицы: будто бы это глаза тех, кто жил в мире до того, как сюда заявились люди; шепотом говорили, что это наследие Силики Анимус - изуверского интеллекта, который однажды чуть не погубил человечество; среди шахтеров ходили сплетни, что эти насекомые - ожившая кора планеты, которая была потревожена активной выработкой недр. Вреда они не несли, но вот их вездесущность в ночное время, звук металла, что сопровождал их движения, гудение, когда они перелетали с места на места и назойливое, черезвычайно внимательное для кажущихся неразумными существ наблюдение за людьми заставляло нервничать даже сталкивавшихся со стаями малферацоров солдат. — Вот че ты пялишься, а? Че пялишься, пузырчатое?! - Кейм нависал над одним из жуков и проявлял всю «силу» человечского интеллекта в отношении безразлично пялящегося на него оранжевым круглым глазом существом, — А ну сгинь! Свали, те говорю, пока кулаком не двинул. — Кейм, он тебя не понимает... Это же жук. — Да понимает он все! Ты смотри, какая наглая мелкая тварь! — Кейм, фрагов ты дурак, успокойся. — Да че он! Я хотел пожрать, а он сел на лист и пялится! Беанари осмотрелась, насчитав примерно сорок жуков, открыто сидящих на стволах деревьев и листве. Первые несколько дней было непривычно, неприятно и даже мерзко, но теперь... Они не нападали, на агрессию реагировали исчезновением, чтобы потом появиться в другом месте, а их любопытство всегда было дистанционным. Конечно, ходили слухи, что жуки пожирали людей, но Беанари считала это выдумкой. — Нахожу их интересными. - Произнес усевшийся рядом с Беанари Варф, потреблявший питательную смесь через трубки в маске с синими визорами. Он никогда её не снимал. Беанари даже сомневалась, что под маской могло сохраниться лицо, учитывая, что скитарии могли в своем фанатизме сплавить череп с более совершенной, как они думали, аугметикой, срезав плоть. — Жуков? Или Кейма? — Шутка оценена. Кейм прост, но Омниссии угодны даже простые существа. Они верны. Я про механических наших наблюдателей. Я чувствую, как они общаются между собой, но их язык столь сложен, что мне становится больно, когда я пытаюсь запомнить его алгоритмические конструкции. — Шестеренки пытались их поймать и изучить? — Даже если бы я обладал такой информацией, то не сообщил бы. Но, исходя из анализа данных, я не думаю, что мы способны их захватить и изучить. Они подобны инфодухам, вольны уходить и приходить когда вздумается. В этом есть некое богохульство, ведь не руками человека направляемы они. Не его творения. — Так почему же мы их не уничтожаем? Если это создания не людей, то подобное не угодно Императору и Омниссии, а значит подобное не должно существовать среди нас. — На уничтожение мы отвечаем уничтожением, а на любопытство? — Любопытством? — Интересом. Разве тебе не интересно, что таится за ними? Что будет следовать по их пятам и что принесет с собой? — Не знаю. Мне все равно, пока меня не пытаются загрызть или убить. Если «шестеренки» и начальники считают, что тратить заряды хеллгана бесполезно, то так тому и быть. Но потом они же могут пожалеть об этом. Я всего лишь исполняю волю Императора, что исходит от... - Правой рукой Беанари показала в сторону, где в ночных сумерках светилась столица, — Оттуда, да. — Страх перед неизвестным - реакция человека осмотрительного. Но без любопытства наши предки не вышли бы к звездам. Егерь-сержант поджала губы: желая исполнять свой долг, она даже не задумывалась, что где-то там, глубоко в душе, она оставалась юной девочкой, что хотела повидать иные миры Империума. — Рядовой Кейм! Оставь жука в покое и не маши кулаками! — Да че он! Лапки свои поднял! Нападет сейчас! — Ты себя видел?! Конечно он будет пытаться защищаться. Ты так громко на него орешь, что он воспринимает это, как звуковые удары. — Он как-то хвастал, что его дед так громко орал молитву Императору, что у ноараптора, который напал на него, сердце лопнуло. — А кем был его дед? — Хористом в храме Святого Олорона. И вышибалой в баре. — А че он у ноарапторов забыл? — Шел по стопам Святого Олорона, приобщал зверье к вере в Императора. — Дурак был твой дед. — Э, повтори, че ляпнул, огроподобный! — Зверью петь не надо! Зверье понимает язык тела, потому что он универсален. — Че?! Я похож на бабу у шеста, чтобы бедрами двигать?! — Слава Императору, что нет... Так, давай покажу. Валон, вставший рядом с Кеймом, стал негромко объяснять ему нюансы танца. — Валон знает, как танцевать? - Поинтересовался один из «новобранцев», парень с пирсингованной губой и носом, с аугметической кистью. — Валон был учителем танцев. - С хохотом отозвалась Шейз, — Хореограф для актеров кинокартин. — А че пошел в Силы Планетарной Обороны? — Валон, тут спрашивают, почему ты, такой красивый и объемный, вместо беззаботной жизни пошел в егеря! — Просто тут кормят лучше. Ну а ещё я хорошо смотрюсь на плакатах! — Ага. Особенно на том плакате, где ты фигурируешь как «До того, как попал в егеря». Ха-ха-ха! — А если серьезно? — Да что-то тянуло меня к небу. Но в пилоты не попал по весу... Зато вот в егеря взяли запросто. Уже через несколько минут два здоровяка двигались перед скарабеем: Кейм был похож на человека, которого схватил припадок, а вот Валон оказался на удивление грациозен. Жук продолжал пялится на людей, не выказывая никакой реакции на их изменившееся поведение. Подняв глаза к звездам, Беанари уставилась на точку, что была чернее ночи, незначительный дефект на небосводе, едва уловимый среди сверкающих звезд, от взгляда на который крутило живот. Предгорья Ималайского хребта были уже недалеко и Клеопатр обратился к тактическому дисплею в шлеме, сверяясь с сетью сканирующих маяков-ауспексов, установленным на их пути. Конечно же за ними следили. Скарабеи, едва заметные поодиночке, сбивались в стаи по мере того, как космодесантники приближались к хребту. Алгоритмы этих созданий были предсказуемы и за время службы в Карауле Смерти Клеопатр запомнил способы определения мест обитания некронов. Чем ближе ты к гнезду ксеносов, тем больше вокруг тебя их искусственных слуг. Единственное, что отличало местную разновидность скарабеев - это их нехарактерное отсутствие агрессии. Целых полторы местных недели они пробирались по местным «запретным» джунглям, опираясь на алгоритмы движения потоков скарабеев, заполнявших города и леса с заходом солнца и пропадавших с первыми солнечными лучами. Пикт-записи, предоставленные губернатором позволили четко определить в так называемых «хепах» угрозу Некронов, а появление роев маленьких жукоподобных существ лишь подтвердило факт того, что Невыразимость была миром-гробницей. Взяв свое отделение, организовав его для поисковой операции, Клеопатр был настроен обнаружить гробницу и, по возможности, установить маяки на её внешних рубежах, чтобы фаланга обрушилась на неё своей мощью и истребила угрозу до того, как некроны набрали бы силу. В правой линзе шлема высветился боевой порядок отделения: они шли широким веером, проходя через густую растительность практически бесшумно, синхронизируя шаги с шумом листвы над головой, а подавители вибраций на подошвах сабатонов позволяли обходить любые сейсмоактивные системы оповещения. Даже облаченный в громоздкий и тяжелый терминаторский доспех «Сатурнин» Ферсандр был едва заметен через ауспексы брони, мало чем отличимый от какого-нибудь крупного зверя. Регулярно Клеопатр переключался на фотолинзы костюмов отделения, чтобы просмотреть их ракурс на предмет чего-то, что могло сказать о наличии некронов поблизости. В отличие от него, никто в «Диомедовом Копье» не сталкивался с некронами в бою и какими бы Астартес не были смертоносными и внимательными, но без знаний и опыта они могли упустить нечто важное, способное сказать о присутствии некронов: энергетичиский след или опозновательные датчики, похожие на круглые камни черного цвета, поглощавшие свет поверхностью и реагирующие на тени. — Замереть. Они встали на границе, где беспорядочные джунгли уступали место идеально размещенным деревьям, тридцать три ряда по тридцать три дерева одинакового вида из тех, что дают редкий химикат из своей смолы и цветут разноцветными лепестками цветов. Они были характерны для северных широт континента... — Диолохит. Температура. — На три стандартных градуса ниже. — Я не понимаю. Вы говорили, что некроны из тех ксеносов, что стремятся уничтожить жизнь. — Так и есть. — Это рукотворное вмешательство в биосферу. — Я вижу. Клеопатр сделал осторожный шаг вперед. Деревья цвели не в сезон. Рукой он коснулся ствола ближайшего дерева. Ствол был настоящим, не голопроекцией, не металлической конструкцией, что имитировала жизнь: техноколдовство некронов было способно на обман ауспексов. — Обойдем? — Нет. Разместим датчики и сканирующую аппаратуру. Пониженная температура может быть признаком наличия входа в гробницу. Космодесантники двинулись через ровные линии деревьев, смещаясь к центру «сада». Пассивное сканирование формировало картину местности на пару километров вокруг и на границе западного сектора был обнаружен ещё один «аномальный очаг», где температура и влажность были понижены на четыре градуса. Стоило им начать разрыхлять землю под установку ящика с мощными сканерами и Машинным Духом, не уступающим в самостоятельности Духам крупных боевых машин, как ауспексы энергетического спектра доспехов взревели от близких всплесков электрических полей. Вскинув оружие, Адептус Астартес заняли круговую оборону. — Ориентироваться на визуальный контакт! Отключить авточувства! Разорвать инфосеть! - Ревел Клеопатр приказы вслух. Некроны могли перегружать инфосети и оставлять воинов слепыми и глухими к миру вокруг на несколько мгновений, что хватало для одного смертельного удара. Их окружили. Сотня или две закованных в бронзу и покрытых тканью цвета индиго некронов, укрывшихся за щитами и выставивших из-за них сверкающие оранжевыми молниями клинки из черного металла. Но они не атаковали. — Амот! Вы видите это? - Менелай водил болтером вверх-вниз, пытаясь выцелить голову одного из некронов, укрывшихся за щитом. — Рассеивающие поля... Ферсандр, наведи бомбарду на отмеченную зону. Задайте координаты для... — Не работает. Диолохит, мы словно не на планете. — Что? Обратившись к ожившим системам доспеха, Клеопатр обнаружил, что их место нахождения сместилось... В район орбиты пятой планеты системы. Наводиться на них для десантирования невозможно. Системы доспеха боролись с техноколдовством, перенастроившись на ощущения десантников и визуальное восприятие местности через фотолинзы, но позиционирование ауспексов и датчиков оставалось там, куда техноколдовство некронов сбило Дух брони. Настойчиво шипел вокс: на «Барракуде» заметили изменившееся положение отделения и пытались добиться пояснений. — Приказы? - Каина активировал контур разгона снаряда своего плазменного ружья. — Откры... Из строя некронов выступила фигура. Сверкающая бронзой, её правый наплечник покрывала ткань красного цвета с украшением из перьев. Шаги некрона были спокойны, точно выверены, в правой руке она несла плод, в левой клинок, вложенный в богато изукрашенные ножны. Треугольная маска-череп, где в глазницах ярко горел оранжевый огонь, была исписана некронтирскими рунами, словно подражая разукрашенным лицам Эфоров Никомедии. Обод из металла, отливающего золотом, в котором были закреплены сотни перьев, направленных концами к плечам, смутно напоминая очертания волос, ярко выделялся на фоне подобных ему серебряных ободов на головах других некронов. — Герольд и Хранитель Величия и правой руки фаэрона Ор’Хатака, повелителя сотни миров, блюстительница Залов Совета и Вносящая Волю Владыки Нарим приветствует вас, низшие, но достойные внимания. - Идеальный высокий готик, без единой лишней интонации, озвученный женским голосом, в котором сочетались твердость воина и нежность врачевателя заставил космодесантников замереть на месте. — Ксенос... - Процедил Олеандр, — Я могу обрушить на него ярость Императора. На неё. Ксенос, представившаяся, как Нарим, вытянула правую руку с плодом: — Воспримите ли вы дар мира или же разожжете огонь войны, что так желанен вашему сердцу? К логике ли вы обратитесь или, эмоциям потворствуя, позволите себе развязать битву, которая обернется неблагоприятным исходом для вас и всего вида вашего? — Знаете, в отличие от тиранидов эти ксеносы хотя бы говорят и довольно... Обходительны в своих угрозах. - Антигон не сводил глаз со строя щитов напротив него. — Ксеносы хитры и коварны, брат. - Произнес стоящий рядом Дионис. Внезапно строй некронов с идеальной синхронностью убрал щиты и опустил клинки, вставая прямо. — Дилохит. Клеопатр выступил вперед, не опуская волкитного пистолета и подошел к Нарим, что протягивала плод. Задействовав все мощности своего доспеха, Астартес даже смог оценить процент воды в плоде, но не нашел никакого оружия внутри или смертельной угрозы. Осторожно он принял плод из руки ксеноса, взяв тот пальцами. — Говори. Но это не значит, что я буду внимать твоим словам подобно заискивающему псу и если в них прозвучит хоть намек на угрозу - я проплавлю твою голову и мы исполним свой долг перед Императором, истребив вас на корню. Череполикая маска ксеноса, заменявшая тому лицо, не изменилась. Даже оранжевый свет в глазах не стал ярче или тусклее. Клеопатр поймал себя на мысли, что ему было неуютно. Он желал увидеть гнев, презрение или сомнения. Хоть что-то, что делало существо перед ним человечным. Понятным. — Исчадия Пустоты ступают тропами её к этому миру. Неисчислимый рой затмит небеса и станет грызть твердь, чтобы утолить свой голод. Фаэрон, в своем совершенном понимании, видит в вас не врага, что терзает его земли, и не гостя, что ступил на порог, не мешая делам нашим и заслужил милость явствовать, но того, кто встанет плечом к плечу, встречая Пожирателя огнем и клинком. Пусть не терзает вас гордыня и жажда славы при обдумывании предложенного. Одной рукой даруя вам право мира, что в плоде заключено, другой рукой он вручает вам право вести войну на его земле, сообразно плану его, меч вручая. - Нарим протянула ножны с клинком в них. Рукоять из красного-черного металла была украшена на имперский манер, с двуглавой аквиллой, с черпами и покрыта сетью некронских глиф. Конечно, в символике чувствовалась чужеродность, неестественность, которую подчеркивали симметричные углы крыльев и клювов аквиллы и вытянутый череп. Ножны же были выполнены из кости одного из ящеров, населявших планету и несли на себе фрагмент звездной карты, выложенной драгоценными камнями, самым ярким из которых был изумруд. Сто камней. Сто миров. — Я передам твои слова своему повелителю. - Приняв меч, Клеопатру пришлось примагнитить волкитный пистолет к бедру. Вспышка ознаменовала исчезновение некронов и мгновением спустя вокс, все это время заходившийся статикой, ожил. Голоса заполнили эфир. — Стратег Афикл. Это дилохит Клеопатр. Запрашиваю эвакуацию на баржу и встречу с Советом фаланги и навархом Ландау.