Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Суб-лорд Атуархет, восседая на троне, со скучающим видом наблюдал за данными, что собирали сенсоры его «Савана» «Элегантный Всполох», дрейфующего на условной северной окраине системы Мернптаха, в поле астероидов, затянутых в гравитационный колодец системы, что через три сотни циклов должны были, по расчетам, врезаться в поверхность Ухата, шестой планеты системы, служащей бастионом от космических тел из-за сильного притяжения тяжелого ядра. Его ум был занят сочинением гимна на основе сложноструктурированных математических уравнений и ритма на основе пульсации одной из далеких звезд, лишь изредка направляя всю свою мощь на анализ инфопотоков. — Владетельная единица. - Голос Урбу, одного из воинов-управителей мостика «Элегантного Всполоха», заставил Атуархета покинуть просторы исчислений в своих энграммах и полностью посвятить себя реальности. Воины беспокоили его только по двум вопросам: реакция на изменение обстановки в Пустоте, за которой его и поставил следить великий фаэрон, или же когда при игре в сенетан происходила ситуация, где Слуга сражал Фаэрона. На подобный ход требовалось разрешение властителя и, не редко, целые очереди воинов, бессмертных и лордов, что проводили время за этой игрой, выстраивались в покои Ор’Хатака, чтобы испросить разрешения свершить этот ход. — Скромный Урбу, слуга ваш и династии, испрашивает возможности связаться с великим фаэроном, чья власть разжигает солнца и распаляет жажду служения, и смиренно и раболепно вопросить его о разрешении Свергающего Хода. Атуархет протянул руку и Урбу упал на колени, подставив свой череп под покровительственный жест. — Владетельный и всепонимающий фаэрон... - Канал связи активировался мгновенно и череполикая, величественная маска фаэрона появилась над троном и Атуархет продолжил, — Скромный служитель Урбу испрашивает вас о разрешении Свергающего Хода. — Достоин ли ты, Урбу, совершить этот ход? Добился ли ты победы хитростью или случайностью? - Вопросил фаэрон. — Урбу использовал древнюю тактику, которую использовал его отец чтобы одолеть своего брата в сенетане ещё в те времена, когда Урбу был несовершенным началом из плоти и жидкостей телесных. Тысяча триста шестьдесят три хода ваш скромный служитель потратил на то, чтобы реализовать её и обрушить гнев фаланг своих на фаланги врага, строй его прорвав. — Дозволяю тебе ход сей, Урбу. Но почтение фигуре фаэрона выкажи и свергай его с осознанием того, что это лишь игра. Дух фаэрона покинул мостик и, отпустив Урбу жестом, суб-лорд вернулся к своим размышлениям, вновь погружаясь в энграммы, из которых его вывел поток информации и легкий крен корабля на нос. Всего одна сотая градуса, но это было неприемлемо. Игнорируя информационную линию, Атуархет гневно обвел взглядом мостик, особенно порицая взглядом рулевых, но те растеряно выказывали жесты непонимания. — Изменение гравитационной орбиты, о владетельный. - Произнесла Хара, оператор внешних сканеров, голосом привлекая внимание к потокам данных, что кружились вокруг трона набором оранжевых глиф. Её нагрудная пластина была покрыта панцирем перламутрового стекла, которую она сама выплавила столетие назад, под руководством одного из Бессмертных. Гравитационная аномалия, которая была причиной изменения крена «Элегантного Всполоха», довольно быстро приближалась к границам системы Невыразимости из межзвездной пустоты. И чем больше датчиков наводилось на аномалию, тем более подробными становились её очертания. Атуархет не смог скрыть удивления и даже формы шока, когда единая, бесформенная сфера стала распадаться на сотни, затем на тысячи, а потом и на десятки тысяч объектов, что составляли её. — Совершить подсчет единиц. — Предварительный подсчет завершен. - Отозвалась Хара, — Триста шестьдесят восемь тысяч четыреста шестьдесят две единицы биологического просихождения крупного размера. Траектория... — Я знаю, куда оно движется. Расчётное время прихода их на орбиту Мернптаха? — При сохранении скорости - шесть дневных циклов. Обращаясь взором к состоянию гравитационных полей внешней границы системы Невыразимости, Атуархет видел, как они «лопаются» и «продавливаются» аномалией, образованной флотом Пожирателя. — Владыка. - С ужасом в голосе проговорил суб-лорд, взывая к фаэрону. Лицо-маска Ор’Хатака возникло на мостике снова. — Отходите к Инхотану. Вы выполнили свою задачу. - Произнес Ор’Хатак после минуты тишины, разумом обращаясь к каждому на мостике «Элегантного Всполоха». Война, ожидаемая и пугающая, пришла в систему. Мостик «Грезящего Солнцем» напоминал потревоженный муравейник и Ландау Де Ревьи не находил себе места: один за другим, утопая в криках о помощи и сообщениях о критических повреждениях, гасли исследовательские и небольшие добывающие станции у шестой и пятой планет системы. Наставления по тактике Навис Империалис рекомендовали встречать тиранидскую угрозу мобильными эскадрами, наносящими жалящие удары по неповоротливым громадам, чтобы истощить флот-улей или его осколок, навязать ему сражение на собственных условиях и, в идеале, разгромить, не допустив высадки на планету. На экранах ауспексов, настроенных на изменения гравитационных потоков, происходило невообразимое - вместо того, чтобы рвать на части флот вторжения, неестественна гравитация системы, служившая надежным щитом, стала коллапсировать и пропадать. Словно то, что создавало эти самые гравитационные поля оказывалось перегружено массой, создаваемой флотом вторжения. — Лорд. Визуальный контакт установлен. Вывести на... — Никакой общей трансляции. Только на мостики кораблей командиров эскадр. Нечеткая поначалу, пикт-видеограмма стала обретать очертания: в свете двух солнц желтые панцири хитиновых оболочек живых кораблей смотрелись омерзительно чужеродно. Щупальца извивались в пустоте, хищные стволы биорудий пульсировали. На некоторых судах копошились мелкие твари, напоминая паразитов на теле исполина, взлетая и паря благодаря гравитации кораблей и флота в целом. — Сохрани нас Император, сколько их тут... — Десять тысяч... Двадцать... Я не могу подсчитать. — Император... Защити и обереги меня от малодушия. Душу свою вверяю в руки Твои... Кого-то вырвало. Кто-то рухнул на колени, став молиться. Даже Ландау пришлось изгонять из своего сердца явившее себя малодушие, подавляя желание сбежать. Даже не отступить, а именно сбежать. Пока есть возможность, пока Тень в Варпе не отсекла их от путей спасения. — Я не слышу... Голосов. - Произнес стоящий возле адмирала Ошес, из глаз которого текла кровь. Третий глаз во лбу, сокрытый под сапфиром в вычурной оправе из серебра и до сегодняшнего дня сверкавший звездой, потускнел, — И не вижу путей. Лорд-адмирал... Ландау закрыл глаза. Победы, что он одержал, были индульгенцией. Ему бы простили отход от Невыразимости перед превосходящими силами врага. Его опыт, его знания, его умения вести войну пригодятся в сотнях других систем, в сотнях других сражений. А тут его ждет только смерть, лишенная героизма. Он станет частью статистики потерь, цифрой в отчетах, как и все его люди. — Соедините меня со всеми кораблями флота и орбитальными станциями. - Проговорил адмирал, выпрямляясь и обращая взор свой к пустоте за обзорным экраном, откуда надвигалась смерть. Трясущимися руками связисты стали отправлять запросы и открывать каналы связи, которые активировались с непростительной задержкой, что могла стоить жизни кораблю в бою. Целых тридцать терранских минут понадобилось, чтобы связаться со всеми кораблями. — Приказ всем кораблям. - Ландау колебался. Ещё можно было принять решение. — Развертывание согласно схемам тринадцать-шестьдесят. Эскадрам занять намеченные оборонительные рубежи. Абордажные команды поднять в полном составе и разместить на подступах к мостикам, двигателю и орудийным палубам. Любой ценой сохранять боеспособность кораблей и станций. Любой ценой держать обозначенные рубежи кораблей. Независимо от того, сколько тварей бросит на нас рой, независимо от того, сколько он притащил сюда своих омерзительных исчадий пустоты, мы, люди, верные Богу-Императору, не сойдем со своих позиций и огнем макро-орудий, пламенем лэнсов, торпедами и тараном заставим ксеновыродков истечь мерзким ихором в пустоту. Вверенным мне правом определять угрозы, я объявляю врага Подлежащим Истреблению. Не просите пощады ибо не будет её от бездумного чудовища. Не даруйте пощады ибо не достойны они ничего, кроме смерти и забвения. Стойте твердо. Стреляйте метко. Умирайте с именем Его на устах. И пусть нас всех ждет гибель, мы обязаны стать щитом, чтоб Империя Его жила. Да обратит на каждого из вас свой взор Император. И да будет вечна слава Флота Его. За Императора! За Человечество! ЧЕРЕЗ СМЕРТЬ И ПЛАМЯ БИТВЫ К ЗВЕЗДАМ И СВЕТУ! Нестройный хор голосов превращался в волну рева: в чревах кораблей ревели матросы и силовики, офицеры и исповедники, пилоты и техники, артиллеристы и техножрецы. На орбитальных станциях, потрясая оружием и техническим снаряжением люди Невыразимости поняли, что их не оставят одних и собирались отплатить флоту своими умениями и жизнями. На мостике «Грезящего Солнцем» люди мрачно улыбались и тревога на их лицах уступала место решимости. Смерть для человека в эти темные времена - ничто. Смерть без цели, смерть без взятой за неё платы страшна, но когда под тобой ревет механизм автозарядки, а макроорудия корабля шипят гидравликой, выискивая цели в пустоте космоса ты точно знаешь, что перед тем, как к тебе придет смерть, ты уйдешь к Императору с гордо поднятой головой и, представ перед его взором, скажешь ему «За кровь взимал я кровь врагов Твоих». Исполинские суда расходились по намеченным оборонительным рубежам над экваториальной линией Невыразимости. Совершенный тяжело шагая, разгоняя суетливых Меньших рыком, вышел в обширный желудок, в котором роились Древние и Бездумные. Часть его разума была занята наблюдением за добычей: планетоид настолько огромный, что на его поглощение уйдет не один жизненный цикл Меньшего. Изобилие биомассы распаляло Голод, который все сильнее оттенял собой самоосознание и гнал Совершенного вперед. Люди не воспринимались им, как препятствие, как помеха - Голод видел, чувствовал, что их мало. Бесхитростный удар всей массой Старших, что шли в авангарде, сомнет их, свяжет боем, пока другая часть начнет исторгать на планету Меньших, Древних и Бездумных. Голод обладал знаниями, собранными другими Совершенными и Древними, пусть и обрывочными, но достаточными, чтобы уметь сражаться с людьми. Разум Совершенного впитывал эти знания, адаптировал их под свои нужды и возможности, чтобы быть опасным хищником, чтобы быть охотником, а не только бездумной марионеткой Голода. Один из Древних рвался пуститься в Охоту ярче всех: его разум, свободный от Голода, был опьянен возможностью испытать свою силу и умения в настоящей Охоте на людей. В Охоте, где есть риск. Совершенный оскалился и потянулся разумом к Древнему, наполняя того полученными от Голода и уже адаптированными знаниями космической охоты - важная часть его функций, определять тех, кто будет вести Охоту. Совершенный был слишком ценным для Голода, чтобы зачинать. Это тоже раздражало Совершенного: его сознание жаждало первенства во всем. Авангардное щупальце из более чем пяти тысяч Старших ускорилось, когда Древний взошел на одного из них. Люди будут сломлены и пожраны. Таков удел добычи. Так решил Голод. — Системы наведения фиксируют вход кораблей ксеносов на дистанцию предельного выстрела. - Наводчик Игла-Цест нависла над экранами систем наведения и опознавания, подключенная к ним через инфоразъемы в шее и позвоночнике, напрямую получая информацию от авгуров и корректируя макро-орудие сообразно с данными наводчиков других орудий. С протяжным воем поршней орудие и выпускной канал-шлюз сместились на три градуса вверх. Вся северная полусфера планеты медленно оказывалась в тени флота тиранидов, что шел полумесяцем, напоминая собой две пасти огромного чудовища, коим они и являлись, что смыкалось над планетой. — Будут ползти на сближение, чтобы высадить абордажные стаи. - Отметил Тирпон, старший канонир, стоящий рядом с наводчиком. Системы «Грезящего Солнцем» были совершенны и жаждали проявить себя. Машинные Духи и Коггитаторы тихо трещали, готовясь изъять дополнительное питание, цепи автоподатчиков лязгали в нетерпении, а катушки разгона снаряда сверкали статикой. Немногие корабли обладали столь совершенными системами: большинство линейных и тяжелых крейсеров полагались на ручной труд матросов, где коггитаторы и системы удаленного управления заменяли ноги тысяч и тысяч людей, вращающих систему шестерней, а орудия перезаряжались с помощью системы тросов под пение сплачивающих гимнов корабельных исповедников. Некоторые называли передачу работу машинам глупостью, ведь машины несовершенны и ненадежны. Кто-то называл это первым шагом к ереси. Команда «Грезящего Солнцем» игнорировала все пересуды и благодарила корабль за его труд, а корабль отвечал усердием. Нередко вышедшие из строя системы подвергались саморемонту ещё до того, как на них обратит внимания техножрец. Переслав данные на мостик, Тирпон ожидал ответа. — Их много, канонир. — Я вижу. — Нам не хватит скорострельности, чтобы их остановить. — Я знаю. — На дистанции в десять тысяч единиц мы сможем нанести максимальный ущерб, который позволит нам замедлить их ход до тысячи единиц в час. — Да. — Мне казалось, это я должна отвечать логически-односложными ответами, как посвященная в Культ Машины, канонир. — Ты хочешь, чтобы я говорил о надежде? — Да. — Это нелогично. — Это необходимо. Нам всем. — Это иллюзия, которая ведет к отчаянию. — В отчаянии черпаем мы силу. Задумавшись, подкрутив правый ус, грустно усмехнувшись, Тирпон произнес: — Мы победим. — Утверждение ложно. Но, нарушая логику, я верю в это. Именем Омниссии, я отрицаю факты, сулящие нам прекращение функций. На панели запросов пришел приказ и Тирпон вдавил кнопку активации орудия: — Немезис Император! - Воскликнул он и грохот разряжаемых ускорителей оглушительным ревом наполнил орудийный зал. Лязг затвора, звук ленты автозаряжания, грохот погружаемого макроснаряда слились в один протяжный гул, пока смерть неслась через пустоту. — Фиксирую попадание! - Игла-Цест воскликнула, как новобранец, который произвел свой первый выстрел. Космос над Невыразимостью сверкал от лэнсов и разрывов макроснарядов, пока над северной частью наступала искусственная ночь. «Рамилес», нависший над столицей, сверкал выпускавшими в пустоту свой смертоносный груз орудиями. Цементирующий оборону в пустоте, окруженный флотом мониторов и роями истребителей, он был центром удара тиранидских кораблей, что, прорываясь через стену лазерных лучей, масс-реактивных снарядов, рвались по северной полусфере планеты к порядкам Имперского флота, лопаясь мерзкими сгустками ихора, что кристаллизировался в космическом холоде, рассыпаясь на пластины дрейфующего мяса и хитина. Дистанция сокращалась и вот уже пустотные щиты орбитальных станций и кораблей стали мерцать под нестройными залпами биоплазмы и выскоплотных, кристаллоподбных снарядов биопушек, выпускаемых сокращением их мышц с огромной скоростью, не уступавшей скорости макроснарядов. Имперские дрейфующие космические мины, установленные десятками тысяч за границей силы притяжения планеты не позволяли тиранидам реализовать свое численное преимущество и охватить Имперский Флот ещё и по верхней сфере движения, оставив десятки кораблей истекать ихором и медленно умирать в пустоте, но, в тоже время, тираниды наступали настолько большой массой биокораблей, что даже залпам нова-орудий, чьи снаряды разрывали материю в радиусе десятков километров от точки взрыва, оказалось не под силу создать «зону морталис», где нельзя было пройти. В гравитационном колодце самой планеты мины установить не удалось - лишенные мощных двигателей, они стремились к планете и уничтожались самолетами Сил Планетарной Обороны в атмосфере или падали на землю, где взрывались, опустошая гектары джунглей плазменным огнем. Первой потерей стал монитор системной обороны «Орхо» под командованием капитана Филиционе, который попал под огонь сразу сорока кораблей тиранидов. Крепкий, созданный для боя с крейсерами, сочетая скромные размеры и гигантскую огневую мощь, монитор погиб за несколько секунд, став оплавком пластали и адамантия, экипаж которого был заживо сожжен растёкшейся через пробоины в корпусе зелено-желтой газообразной плазме. Скорбеть о них не было времени: трагедия неуклонно превращалась в статистику. Тираниды сблизились на дистанцию в три тысячи единиц и выпустили рой мелких существ. Истребительные эскадрильи Имперского Флота встретили их на середине пути, чтобы не дать добраться до оборонительных порядков. Чужой разум, полный злобы и биологическое совершенство, созданное для войны столкнулось в маневреном бою с яростью и технологиями, зарекомендовавшими себя за десять тысяч лет постоянных битв. Имперский Флот, вытянутый в три линии между орбитальными станциями над южной полусферой, не мог задействовать всю свою огневую мощь единовременно, вынужденный поддерживать свои орудийные и защитные системы в оптимальном состоянии, чтобы быть в состоянии упредить неожиданные шаги со стороны тиранидов, создать огневой перевес в. Каждый час первая линия смещалась в третью, чтобы перезарядить пустотные щиты, залить орудийные порты охлаждающими растворами и поменять сгоревшие катушки на лэнс-батареях. Брандеры, переделанные из торговых судов, зондов Механикус и внутрисистемных легких кораблей, добывающих ресурсы в редких астероидных полях, неслись волна за волной, управляемые приговоренными к смерти, но жаждущими искупить свои грехи узниками, священниками Эклизиархии, сервиторами и добровольцами, врезаясь в биосуда и давая время линиям Имперского Флота перестроиться. Плазменные взрывы, термоядерные всполохи и всепожирающие вирусные заряды разрывались среди биологических кораблей, сея смерть и разрушение. Разрываемые на части, теряющие кислород или взятые на абордаж мелкотонажные корабли-брандеры на всех частотах проигрывали гимны - экипажи пели их, выигрывая мгновения своими смертями, чтобы взрыв смог задеть как можно больше биосудов. Чтобы корабли флота обороны, орбитальные станции и системы ПКО могли хоть немного отладить сбоящие от массы огня и взрывов системы. Тираниды же не нуждались в обслуживании систем - смертельно раненные или сильно поврежденные биокорабли просто сметались идущими следом огнем биопушек, чтобы освободить место способным сражаться особям. Хуже всего то, что тираниды выходили на дистанцию в тысячу единиц, где могли реализовать свою самую эффективную тактику: абордаж. Огневой вал, созданный Имперским Флотом, достиг апогея и, в какой-то момент, могло показаться, что натиск тиранидов остановлен. Целых три терранских часа их омерзительные суда достигали дистанции в две тысячи единиц только для того, чтобы окрасить пустоту ихором, словно мазком гнилостного пурпура на черном холсте, сгореть в огне гнева Меча Императора, быть разорванным на куски благословенными орудиями многокилометровых кораблей. Это был апогей битвы, триумф возможностей кораблей Империума в оборонительном бою и, будь на месте тиранидов Орки, флот Предателей или ксенофлотилии из глубин Вурдалачьих Звезд, победа была бы достигнута. Тираниды же жертвовали стрелковыми кораблями для того, чтобы развернуть линию таранных судов: выступающие километровые когти в их передней части, покрытые слоем застывшего ихора умирающих перед ними биокораблей, сокращались и сжимались от нетерпения. Тот чужацкий разум, что вел их, неспешно распределял цели каждому из своей своры, и, словно на весах, измерял растущую надежду людей, чтобы, и в тот момент когда она достигнет апогея, когда обломки хитина заполнят собой пространство между флотами, когда победные кличи начнут все громче раздаваться в кораблях людей, отдать приказ. Сотни монстроузных, крупных, слабо маневренных, но тяжело бронированных и упорно не желающих умирать даже после прямого попадания снаряда нова-орудия за несколько минут преодолели две тысячи единиц, перегружая щиты биоплазменным огнем и врезаясь в корпуса станций и кораблей, прогрызаясь к внутренностям и, умирая, заполнить нутро из железа волной клыков, когтей и хитина. Три линии смешались - теперь каждый корабль вел свою битву без возможности передышки, без всякой надежды на победу, но с отчаянием обреченного. В этот самый момент первые бочкообразные биокорабли, числом своим заслоняя солнце, зависнув над северным полушарием, начали исторгать из себя поток мицетических спор, что с земли напоминал метеоритный дождь. Сначала тысячи. Потом десятки тысяч. И так до тех пор, пока небо не будет пылать от нескончаемого потока огненных  шаров, что падали в джунгли и города, высвобождая смерть.