Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Фонари мерцали от вибраций, что сопровождали шквальный огонь зенитных батарей установленных по всему городу: монструозные орудия отчаяно пытались предотвратить падение на город горящих метеоров, но тех было так много, что вскоре на города и джунгли пролился дождь из смердящего чужеродного ихора прежде, чем первые прорвавшиеся метеориты ударились о твердь. Рин Эйтой, рабочий мануфакторума по производству автомобилей и член банды «Собосборщики» бежал по переполненным улицам города Нековур, расталкивая суетящихся и паникующих людей, прижимая к груди небольшой цилиндр. Кругом пылали балаклеи и торговые лавки, перевернутые машины были своеобразными трибунами для сумасшедших пророков и безумных агитаторов, тыкающих в небо и возвещавших о наступлении последнего дня. Будто бы без них люди, чей город посреди ясного дня накрыла тень, погрузившая его в ночь, не понимали, что пришла смерть. Брошенные на произвол судьбы города уже как четыре месяца захлестнула волна насилия и лишь прокторы и Арбитры, что по собственной воле изъявили желание остаться в обреченных шпилях, удерживали людей от окончательного впадения в неконтролируемое кровопролитие, где сведение личных счетов поголовно вооруженного населения превращалось бы в сражение армий. Лазерная винтовка напомнила о себе, свисая на ремне и ударившись о бедро. Рин поморщился - когда-то он и не думал о том, что сможет владеть чем-то серьезнее ножестрела, который выдавался всем членам его цеховой банды для самозащиты. Занятые в нерабочее время обчисткой свалок техники, они часто сталкивались с «Ограбщиками» и короткие стычки обычно сводились к кулачной потасовке за запчасти из двигателей, которые можно было бы сбыть и получить небольшой бонус тронов к оплате. Сейчас же лазвинтовка, с мрачным юмором прозванная жителями северных городов «Губернаторское доверие» была таким же продолжением рук, как, например, разводной ключ. Проктор Глогла, суровая женщина лет пятидесяти, хорошо натаскала Рина и его соседей по жилому блоку, как стрелять так, чтобы гневный Дух Машины не опалил твои руки и лицо. Свернув на широкий проспект, Рин столкнулся с толпой людей, сооружавших баррикаду под руководством молодого Арбитра в черном доспехе. Встав в картинной позе офицера планетарной обороны, что всматривается в джунгли, арбитр смотрел куда-то во тьму улиц, ведущих к трущобам, где даже фонари не светили. Вокруг него занимали позиции люди с лазвинтовками, стабберами, грубо сработанными болтерами. Бандиты, рабочие, богатеи, прокторы, дети, старки и женщины - смешавшиеся в кучу, разодетые в яркие одежды, поверх которых были натянуты флак-жилеты или металлические пластины, они напряженно всматривались в ту же тьму улиц. Раздался визг. За ним ещё. И ещё. Людские крики стали нарастать волной, но, постепенно, тонуть в чужеродных воплях. Рин благодарил Императора, что он не видит того, что происходит за баррикадой ибо некоторые люди стали блевать, вопить и отворачиваться. — Во имя Императора, обратите страх свой в гнев, граждане Империума. Нет... Солдаты Императора! В ваших руках - оружие возмездия Его! В ваших сердцах - огонь Его веры в вас! - Кричал Арбитр, размахивая силовой булавой над головой, — Сражайтесь и разите врага! И когда вы предстанете перед Ним, когда Он обратит взгляд на вас, улыбнитесь ибо вы спасены во смерти! Не было кличей, не было воплей радости. Люди ответили на слова Арбитра открытием огня во тьму, воздух завонял озоном и фицелином. Грохотали болтеры, ревели лазвинтовки и щелкали стабберы. По всему городу начали возникать организованные очаги сопротивления. Обреченные, они все равно притягивали людей, избравших смерть достойную. Исполнявших невольный долг солдат-защитников. Конечно, находились малодушные - Рин по пути встречал тела, чьи головы были прострелены или снесены лазерными зарядами. Он не осуждал их. Никто бы не осудил. Были и те, кто, одержимый страхом, пытался забиться в самый темный угол или бежать по маглев-путям, что ранее пропускали по себе огромные поезда, и Рин не хотел знать, почему решившие скрыться или сбежать в последних своих передачах знакомым и родственникам кричали. Один за другим зенитные орудия смолкали, когда на их позиции падали огненные шары и вскоре город вовсе окажется беззащитен для удара с воздуха. В его жилом блоке было на удивление спокойно. Встретив нескольких соседей с лазерными винтовками на изготовку у входа он кивнул им в знак приветствия и проскочил мимо, не обменявшись и словом. Пожилая чета, жившая напротив его квартиры, прижимаясь друг к другу, обменивались молитвами и обещаниями, сжимая лазерные винтовки, стоя в проходной. — Ах, мистер Рин. Как ваша жена и детки? - Спросила Нирва, поправляя очки на носу, — Слышала, что Деметра заболела. Рин сглотнул ком, подступивший к горлу: — Да. Ей нездоровится. Старший сын ухаживает за ней в мое отсутствие. — Ох, какой взрослый юноша... Сейчас-сейчас... - Она потянулась к карману своей куртки и вынула оттуда подслащенный батончик из спресованных злаков и карамельную конфету, — Передайте им. Рин хотел было отказаться, но Нирва была настойчива и с улыбкой добавила, когда мужчина открывал дверь своей квартиры: — Все будет хорошо, мистер Рин. Надеюсь, у Трона мы снова встретимся, как соседи. Он закрыл за собой дверь и поджал губы. — Папа, на улице ночь... - Лойа стояла в проходе, прижимая к груди плюшевую игрушку в виде ноараптора, которую Рин выиграл на одном из фестивалей, два года назад. — Да, сезон штормов пришел раньше. - Солгал Рин. — Храсин говорил, что его друзья пошли на улицу играть и очень злился, что ты запретил ему идти с ними. — Да. Он должен следить за мамой. — Но маме уже лучше. В подтверждение слов дочери, Деметра вышла из спальни и слабо улыбнулась мужу. За ней вышел его сын, всего на год старше восьмилетней Лойи, насупившийся и хмурый. Рин поспешил к ним и обнял всех вместе, после чего передал сыну и дочери угощения. Радуясь, они поспешили в комнату и уселись на кровать. — Я не смогу. - Произнес Рин, пытаясь подавить выступившие на глаза слезы. — Я смогу. - Ответила Деметра, уткнувшись в его грудь и пальцами нащупывая цилиндр, — Ты будешь с нами? — Н... Нет. Я... Я не заслужил. Я должен... Должен сделать что-то, чтобы заслу... Заслужить. — Но ты догонишь нас? — Обязательно. Газовая граната стоила огромных денег. Её ядовитый газ был смертелен, но убивал безболезненно. Достаточно было сделать вздох и ты проваливался в сон из которого уже никогда не выйдешь. Он и Нирва долго спорили об этом, долго решали, стоит ли им ждать смерти от чужих или же вступить в бой. Они решились только сегодня. Только тогда, когда тень упала на город. Взяв лазерную винтовку в одну руку, набив рюкзак батареями, Рин вышел из квартиры и закрыл за собой дверь, закрыв лицо руками и заплакав. Спустя двадцать минут он зашел, чтобы накрыть жену и детей, умерших в объятиях друг-друга на кровати одеялом. Тираниды ворвались в жилой блок спустя два часа. Волна когтей и хитина, ревущая и вопящая, неостановимая, неслась по этажам, пробивалась в квартиры и рвала на куски жителей. Почти все они погибли отстреливаясь. Убивая тварей. Рин, стоя у двери своего дома, сразил несколько десятков уродливых существ с желтыми панцирями, двух он убил штыком и даже когда удар косой-лапой срубил ему правую руку по плечо, он не прекращал стрелять, пока чужие челюсти не вгрызлись ему в глотку. Тогда, на границе тьмы, чья-то фигура в золотом свете, печально улыбаясь, позволила ему снова увидеть семью и обнять их. Мичман пустотной обороны Эльзар сплюнул на металлический пол. Стимуляторы повышения внимания почему-то приводили к тому, что в его рту скапливалось слишком много слюны. Конечно, от этого он выглядел залихватски и это подобало его грозному виду коренастого, сорокалетнего пустотника, но плеваться во время проверок командира его сектора станции оказалось пагубно для его карьеры. — Я тебе клянусь, Охваль, я им так дроби в их уродливые хари напихаю, что они обосрутся и дадут деру. - Кичился молодой пустотник Хима. — Ага, конечно. - Флегматичный Охваль проверял барабан своей автопушки, прокручивая его на холостом ходу и ставя маркировку на гильзы. Их позиция находилась прямо перед одной из орудийных операторских, где сотни людей перезаряжали и наводили макроорудие с собственным именем «Грудастая Лау» на чужацкий флот. Каждый её выстрел заставлял палубу заходиться дрожью и люди, суетящиеся на ней, глядели на видеоэкраны где транслировалась картинка с прицелов орудия и сдержанно радовались каждому попаданию. — Контакт с отделением Майха потерян. Вокс не отвечает. - Процедила Викарс, снимая наушники вокс-станции и беря в руки дробовик. — Че, мы следующие, получается? Славно. Слушайте сюда, дерьмо пустотное! Наши коллеги обосрались и померли! - Заревел Эльзар, сплевывая на пол снова, — А значит наш черед принять в гостеприимные объятия дроби и пламени отродий, что влезли на НАШУ станцию! Я не буду говорить, какие мы охрененные и мощные и как мы всех их расхреначим к фрагу! Вы и так это все знаете. А скажу я вам вот что - когда перед Императором предстанете, постарайтесь хлебальники сделать поумнее, а мысли почище! Да-да, я о тебе Гавальд! Пялится на жопы женщин-пилотов не возбраняется, но твои похотливые рисунки - это не то, что Император должен видеть! Это был их первый бой. Служба в силах планетарной обороны на Невыразимости была довольно простой, лишенной опасностей для тех, кто попадал на космические станции. Скорее, они были церемониальным гарнизоном, изредка принимая участие в штурмах кораблей с контрабандой. Сейчас же опасность была столь велика, что единственным способом подавить страх и ужас были глупые шутки и приевшиеся речевки Эклизиархии, разбавленные солдатской бранью. Эльзар осмотрел своих людей. Они боялись. Они не хотели умирать. Но они знали, что сражаются за свой дом. Что их сопротивление даст шанс на победу. Даст шанс нанести урон, который, как снежный ком на склонах горы, лавиной обрушится на врага, вынудив его отступить. И пусть они не увидят победы, но они увидят смерть этих отвратительных ксеносов. А значит Император примет их в своих чертогах. И его люди, несмотря на страх, крепко сжимали свое оружие. А о большем он и не посмел бы их просить. — Да, сэр! — В общем, ребятки, никогда не думал, что первый наш бой будет последним. Но давайте дадим нашим пушкарям время на ещё три-четыре залпа, а? — А че мелочиться, давайте на пять! — Не, если твоя жопа сможет заполнить собой проход, то и все десять. — А вот выдавали бы двойной паек... — Заткнись, Тиба! — Заткнулся, сэр! Пустотники активировали магнитные подошвы и заняли позиции как на полу, так и на стенах с потолком. Вакуум понемногу брал свое и искусственная гравитация вскоре вовсе покинет отсеки, через которые шли тираниды. В абсолютной тишине скрежетания их когтей отдавались вибрацией металла, который тихо звенел под ногами, а крики тварей были сдавленными и едва слышными. — За Императора и Человечество! Надрать задницы! - Вскидывая дробовик, Эльзар сплюнул последний раз и скрыл лицо за забралом герметичного шлема. Огонь из дробовиков, автопушек и огнеметов остановил визжащую волну хитина, а затем и вовсе обратил её вспять, когда загудели конденсаторы плазменных горелок, переделанных в плазменные орудия, чьи лучи прожигали насквозь десятки тварей, оставляя просеки в рядах беснующихся чужаков. Восемь раз тираниды, ростом по грудь человека, с четырьмя лапами косами, на мощных копытах и одержимые злобой и жаждой убийства, накатывали на позиции людей и восемь раз были отброшены. — Десять. - Пробубнил Эльзар, когда палуба снова содрогнулась от выстрела макропушки. Девятая атака тиранидов началась с волны гаунтов, но за ними следовали три  великана: именуемые крикунами-убийцами в среде солдат и носящими имя Карнифекс в классификации Магос Биологис, эти био-танки весом в восемь тонн и высотой в четыре стандартных метра, вооруженные клешнями, сминали под собой пласталь и превращали в кашу трупы мертвых ганутов своими копытами. С неслышным ревом, за что стоило благодарить вакуум, твари ринулись в атаку, набирая скорость. Из их пасти выплеснулись потоки биоплазмы, что сожгли сразу семь пустотников и оплавили два тяжелых болтера и одну плазменную горелку. — Огонь! Убейте их! - Кричал Эльзар. Огневая мощь полусотни пустотников обрушилась на тварей и одна из них, истекая застывающим ихором и лишенная половины уродливой морды метким попаданием снаряда автопушки, рухнула на пол, чтобы быть затоптанной идущим следом за ней сородичем, который клешнями просто разорвал на две половины мешавшую ему тушу. Соседний с ним крикун-убийца, лишившись половины панциря и одной клешни от выстрела плазменной горелки, которая, истратив всю мощность, стала бесполезной, отказывался умирать до тех пор, пока не дополз до позиций пустотников и не разорвал клешней Химу, что не успел отойти назад. Выживший карнифекс, ворвавшись на позиции, творил опустошение только для того, чтобы люди напрочь позабыли о сотнях гаунтов, что следовали за ним и вскоре позиции людей стали местом жестоких рукопашных схваток, где не было возможности победить. Обрушивая тяжелый ствол дробовика на голову одной из тварей, Эльзар видел, как один за другим гаснут значки жизненных показателей его бойцов. Схватив связку гранат из ящика, мичман разрядил дробовик в толпу терзающих труп Тибы гаунтов, убив троих и бросился к карнифексу, срывая чеку с крак-заряда. Подставившись под удар клешни, он позволил твари схватить себя и, истекая кровью, закинул в клыкастую пасть связку гранат. Взрыв разорвал голову зверя и отбросил клешню с Эльзаром к переборке, что отделяла его отсек от отсека с орудием. Пол снова тряхнуло. — Одиннадцать. - Кашлянул мичман, мрачно улыбаясь и умирая. Орудие сделало ещё два выстрела, прежде чем волна тиранидов прорвалась внутрь, сметая обслугу и техножрецов. Но даже так их победа обернулась гибелью: когда последнее орудие замолкло, офицер, командовавший станцией, взорвал плазменные реакторы и небольшое солнце на короткое мгновение озарило ночную сторону Невыразимости. Сопротивление на севере дало основным оборонительным рубежам почти полные сутки. Пока флот и орбитальная оборона умирали на орбите, сцепившись с тиранидами в абордажных боях и не давая им захлестнуть собой геостационарную орбиту, пока противокосмическая оборона рассекала небеса лазерными лучами, ракетами и макроснарядами, полки сил планетарной обороны, приданные им авиагруппы и отряды благословенных Адептус Астартес готовились встретить силы наземного вторжения, несущиеся через северные джунгли с огромной скоростью, подобно штормовой волне, что, наконец, нашла путь на юг. И пусть сопротивление ей оказывали все живые существа Невыразимости, миллиарды тварей было невозможно остановить без использования мощи людей. Некоторые аванпосты, бывшие ранее охотничьими колниями или агроплантациями, были видвинуты далеко за линию обороны, чтобы ослабить натиск тварей, задержать их на несколько часов и дать возможность штурмовикам и артиллерии нанести удар по скоплениям тиранидов, которые неизбежно возникнут для подавления очагов сопротивления. Одним из таких аванпостов был Шестнадцать-Тринит, добывающий комплекс в сорока пяти километрах от основной оборонительной линии, лишенный даже малейшей возможности на спасение ибо небо было затянуто тысячами крылатых тварей, которых называли горгульи. Вот уже четыре часа сводный усиленный батальон Сорок Третьего Гренадерского Полка Невыразимости отражал атаки ксеносов, что заполнили собой джунгли вокруг и майор Дестенх, склонившись над голокартой, гасил значки погибших отделений, не ответивших на запрос. У его сердца хранился пикт, где он запечатлен со своими детьми, Беанари и Верскари, ещё совсем маленькими, на каком-то празднике. — Нашел время... Ты дал им все, что мог, старый дурак. Они взрослые и самостоятельные. Умные и храбрые. - Бубнил он себе под нос и молодая вокс-оператор, стоящая рядом, непонимающе уставилась на него. — Сэр? — Забудь. Что с нашим запросом? — Пока ответа нет, сэр. - Девушка сверилась с данными вокс-станции, — Вас запрашивает капитаны Видрен, Гаис и Димат. Просят подкрепления. — Откуда я их им возьму... Фраг... Сообщите роте «Нир», чтобы они выдвигались на заранее намеченные рубежи. Это все, что мы можем дать им. — Сэр, не работает связь с Агемором. Мне послать ко... — Я сам схожу. - Ответил Дестенх, беря свою фуражку и направляясь на выход из штольни шахты, что стала своеобразным штабом его батальона. На улице громыхали счетверенные орудия «Гидр», отправлявшие шрапнельные снаряды в небо и сбивая назойливых гарпий. Немногочисленный гражданский персонал шахты и техножрецы, собранные в отдельную роту, почтительно кивали майору, а тот отмахивался от них, последней линии обороны, которую шесть месяцев назад он назвал бы жалкой, а ныне отдал бы все свои награды и звание ради того, чтобы получить ещё одну роту из таких людей. На холостом ходу работали двигатели шести танков Леман Русс-Уничтожитель, чьи спаренные автопушки сверкали в пробивающемся через кроны истерзанных шрапнелью деревьев редком свете стерильным стальным блеском - неокрашенные, они были заменены час назад взамен оплавленных от интенсивного огня. Майор постучал по корпусу своей силовой перчаткой и из башни высунолось молодое лицо, покрытое веснушками. Агемор Ди’Куран был отпрыском знатного семейства, чья власть была изъята губернатором Гиспатом, а само семейство было переведено из верхних шпилей в самые трущобы. В отличие от своих родителей, которые не желали отказываться от привычного образа жизни и всячески старались вернуть утраченное, Агемор вступил в Силы Планетарной Обороны и нашел свое призвание в управлении танком. Его высокомерие раздражало, но было полностью оправдано с точки зрения его умений. — Да, гренад-майор? Чего изволите? Рекафа? Вина? Или плебейской воды? — Агемор, пора. Развертывание по шестигранной схеме. И сделай что-нибудь с воксом. — Зачем, если есть посыльные. - Хохотнул парень, выбираясь из люка по грудь. — Не время проявлять свою гнилую аристократическую натуру. — Так коль умирать, то позвольте побыть ублюдком, хах! Я что-нибудь сделаю, гренад-майор! — Мальчик мой, умирать не надо. Надо убивать этих ублюдков всеми доступными способами и сейчас мы все Императору важны живыми. — Гренад-майор, оставьте эти речи плебсу. Им воодушевление необходимо, потому что рты должны что-то кричать за неимением благородных девизов. — Невыносимый щенок. — Ох, если вы награждаете меня таким эпитетом, то представьте, что думают ксеносы, когда встречаются с моим танком. Мы исполним долг перед Императором, гренад-майор. Не беспокойтесь. Отрада в славе! — Это девиз полка. — Теперь это девиз Агемора Ди’Куран, гренад-майор! Все же я - часть полка, а полк - моя. Отдав приказ по внутренней связи, Агемор скрылся в башне и танки двинулись на позиции, проминая гусеницами грязь и скрываясь в листве. — Командое отделение ко мне. Сержант Калинар - замещаете меня. - Дестенх, вернувшись в штаб, взял свой болт-пистолет и шлем. — Сэр, а как же... — Все в руках Императора. Все силы задействованы в бою и нам нет нужды в маневрах резервами. Остается только вступить в бой самим. Несясь через джунглевую поросль, мимо разрушенных блоков для персонала, ставших огневыми точками, к линии феррокритовых быстровозводимых бункеров, Дестенх два раза вступал в бой с прорвавшимися мимо позиций его людей гаунтами. — Капитан Гаис. - Приветствовал он окровавленного, однорукого человека в разорванной панцирной броне. Стимуляторы и забота хирургеона спасли его жизнь и человек, несмотря на страшную рану, продолжал руководить боем и стрелять из хеллгана, который ему перезаряжал связист. — Сэр. Нам тут удалось поймать передачу губернатора. Всего три слова. — Что говорит наше высшее начальство? — Стоять. Сражаться. Умирать. — Ну хоть что-то выполнимое. - Мрачно усмехнулся Дестенх. — Вы с проверкой? — Нет. Я... Стоять. Сражаться. Умирать. Тираниды приливали волнами разрушения. Сначала небольшие отряды тварей набрасывались хаотично, без всякой видимой стратегии, на человеческие позиции, стараясь если не убить, то заставить солдат истратить боекомплект на свое уничтожение. Затем шла волна с несколькими карнифексами или тиранофексами, которым удавалось сломать один-два бункера перед тем, как их всех истребят, и люди отходили к новому рубежу. Нерушимость линии, стена огня были залогом того, что они проживут ещё час. Что ещё час тираниды будут пытаться прорвать оборону и умирать. Автопушки Леман Русса ревели в унисон с болтерами в спонсонах, высекая просеки в наступающей волне. Ядовитый кристалл, вылетевший откуда-то слева, разбился о лобовую броню танка и тот, не прекращая огня, повернул башню, разрывными снарядами накрывая позицию тиранофекса. Огромная тварь попыталась отступить, с огромной скоростью для своей туши нырнув вправо, но снаряды автопушек перебили ему ногу и исполин рухнул на землю для того чтобы издохнуть от попадания в голову лазерного заряда расчета тяжелой лаз-пушки. Вскинув болт-пистолет, Дестенх выпалил обойму в рослого тиранида с хлыстом и мечом и разворотил тому голову. Три десятка меньших тварей, роившихся вокруг него, забились в конвульсиях и погибли: произошел так называемый разрыв синаптической связи - некоторые крупные ксеносы были не только штурмовыми единицами, но и тем, что связывало воедино волю полуразумных чудовищ и координировали атаки мелких существ и их гибель была сродни сверхмощному электроимпульсу в коггитатор, который ломал устройство. Пережившие подобный «разрыв» либо превращались в зверей, чье поведение основывалось на инстинктах, либо попадали под контроль другого существа синапса, если таковой был поблизости. — Отличный выстрел, сэр! — Стреляй, Лиор! Стреляй! — Император защищает! - рявкнул боец и выпустил струю огня, накрывшую с полсотни гаунтов, что пытались добраться до позиций поредевшего отделения сержанта Елсея. — Сейсмодатчики фиксируют поземн... - Голос вокс-оператора потонул в реве вырвавшейся из под земли твари, что опрокинула Леман Русс на борт и ударом хвоста вмяла спонсон в борт. Из туннеля за чудовищем высыпали гаунты, которые, облепив танк, вырезали пытавшийся выбраться экипаж. Тригон, как его именовали в справочнике, змеиными движениями своей многометровой туши направился прямо к Дестенху. Раскрыв свою пасть, тварь смела двух солдат на своем пути, заглотив их вместе с оружием и броней, раздавив тела несчастных сокращением мышц глотки. Дестенх попятился, вскидывая болт-пистолет, но тот щелкнул - боеприпасы в магазине кончились. — Фраг. Огонь хеллганов командного отделения не мог остановить чудовище и Дестенх, пятясь назад, упал на спину, смотря в пробивающееся сквозь кроны деревьев небо, в котором гуляли молнии мягкого оранжевого цвета. Все вокруг смолкло, а челюсти тригона так и не сомкнулись на Дестенхе. Приподнявшись в локтях, он увидел, труп чудовища, рассеченный от головы до кончика хвоста одним ударом и металлическое существо на трех паучьих ногах и с четырьмя руками, из бронзы. Нижняя пара конечностей была заменена на светящиеся оранжевым трубки, изрыгавшие в замерших тиранидов молнии, правая верхняя сжимала искрящуюся секиру, а левая была лапой с тремя когтями не меньше метра длинно каждый. Череполикое лицо повернулось на Дестенха и тому захотелось пасть ниц: настолько властным оно было, настолько величественным, что гренад-майор лишь с огромным усилием смог заставить себя боятся, чтобы подавить возникшее чувство раболепия. — Бейтесь, дети человечества. Бейтесь и славьте ваш род кровью врага межзвездного. - Мягкий, нежный голос исходил, казалось, не из закрытого рта череполикой маски-лица, но из груди трехногого существа. Рядом с ним вышагивал ещё десяток таких же, а мимо Дестенха проходили, гордо выпрямившись, ряды металлических воинов, которых порождала странная, пирамидоподобная конструкция, парящая над центром шахтерского поселения. — Сэр... - Один из солдат помог Дестенху подняться и непонимающе пялился то на него, то на отлитых словно из бронзы воинов, что шли на тиранидов линией, возглавляемые трехногими существами, обрушивая на них залпы разрушительных энергий, оставляя на месте тварей ничто. — Гренад-майор, у нас тут... - Раздался голос Агемора на канале капитана Димата — Я знаю. — Что нам делать? — Сражаться. — С этими то... — Нет. Бейте тиранидов. Только тиранидов. Опешившие люди, расслышав приказ, бросились за металлическими воинами, подавляя удивление, страх и непонимание, поддерживая огнем наступающие ряды. — Я не знаю кто вы... И откуда... - Нагнав своего спасителя, Дантех поравнялся с ней, — Но, клянусь Императором, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выплатить долг. — Дантех. - Женский голос мягко обратился к нему, — Нет никакого долга предо мной, дитя человеческой расы. Мы бьемся, ибо дом свой защищаем. Как и вы. Сражайся, дитя, славя династию свою и ихором исчадий Пожирателя покрывая землю, что взрастила тебя и детей твоих.