Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Восседая на командном троне и обозревая картину разворачивающегося пустотного сражения, что длилось уже дольше дневного цикла планеты фаэрона Ор’Хатака, владетельный лорд Ухтон сжимал и разжимал пальцы в жесте предельного нетерпения. Он постоянно проверял системы готовности флотилии, зависшей над поверхностью бесплодного второго мира системы и корректировал алгоритмы развертывания групп флота коронного мира. Великолепие флота династии Хепс приводило его в неописуемый восторг. Пусть его меланхолия и была недугом энграмм, но даже она не могла взять вверх, когда мысли Ухтона скользили по системам кораблей под его командованием. В иных местах явление такого флота могло бы заставить пасть ниц целые кластеры космоса. Тысяча триста шестьдесят два корабля из которых тринадцать были кораблями-гробницами типа «Курган». И как ему поведал фаэрон Ор’Хатак - это была лишь часть его флота. Остальные суда ждали своего часа, погребенные в ядрах солнц его Ста Миров. Ладьи с бронзовыми корпусами, сокрытые саванном, ждали приказа для того, чтобы в одно мгновение оказаться на орбите планеты и вступить в битву, повергая врагов династии Хепс. — Статус человеческого флота. И побыстрее. - Быстрые шаги возвестили мостик о появлении на нем лорда Артаки, согласно традициям династии возложившей на свои плечи мантию номас-вад, что было приравнено к суб-фаэраху в любой другой династии. За ней следовал слуга-знаменосец, несший в своих руках металлическое древко с изображением полумесяца из серебра, что нависал над двумя кругами с глифами династии Хепс и именем Ор’Хатака. — Почтенная лорд... — Номос-вад, высокчтимый Ухтон, названный брат нашего царя. - Благосклонно отозвалась Артаки, остановив жестом речь владетельного лорда. Подобный жест можно было бы принять за оскорбление, но бочкоподобный Ухтон лишь восхитился - почти годовой цикл он восседал рядом с Артаки и учился у неё премудростям новой для себя династии и каждый раз эта дева поражала его своим умом и темпераментом истиной царицы, по ошибке низведённой до лорда. — Номос-вад, разве стоит тратить свое время на то, чтобы считать, сколько низших осталось среди пустоты? — Пренебрегая знаниями обрекаешь себя на гордыню. Гордыня взращивает семена самонадеянности. Самонадеянность ведет к поражению. Люди, хоть и низшие в сути своей, стремятся к эффективному и великому. Сообразно их краткому сроку, конечно же. Фаэрон отводит им место в своем плане, а значит нам надо учитывать знания о них. — Чтимая и Средь Звезд стоящая номос-вад... - пролепетала наблюдатель-воин по имени Эро, — Процентное соотношение людского флота к первоначальному составу шестьдесят три процента. Ладьи людей ведут неравный бой с максимально возможной для их примитивных технологий эффективностью. — Флотилии Пожирателя? — Позвольте мне оперировать цифрами. — Дозволяю. — Семьсот тридцать четыре крупных живых судна уничтожены. Триста шестьдесят на грани гибели. Их основной флот замещает потери. Суда-сборщики уже пожирают обломки и остывшие тела павших. — Вы определили судно, где восседает их флотоводец? Перед тронами командования флотом возникла сфера Невыразимости и красная среди сотен глифов судов один, находящийся в центре построения, что вело пустотный бой, мигал ярче всего. — Анализ энергетических следов показывает, что с этого биологического корабля исходит больше всего концентрированных импульсов. Ухтон скорректировал построение его группы, чтобы нанести удар, который позволит Артаки исполнить свою роль в сражении - обезглавить флот убийством предводителя. — Есть ещё один источник сигналов в основном рое Пожирателя и... - продолжала Эро. — Этот маневр для нас невозможен. - Отрезал Ухтон, — Мы увязнем в массе их кораблей и не выполним ни одной задачи, что возложил на нас Ор’Хатак. Конечно, если бы он дозволил раскрыть хранилища и... — Я повторю в пятьдесят четвертый раз. Творения династии, какими бы мощными они ни были, изничтожат всю систему вместе с нами. Их предназначение - опустошать. — Моя фаэрах бы обрадовалась подобному творению... — Не стоит грезить этим, владетельный лорд. Испросить разрешение вернуться, получив в руки свои творения наши - глупая мысль. — Мысль была мимолетна ибо я все ещё скован протоколами верности! К тому же тут мне гораздо лучше, чем при дворе безумцев-убийц, жаждущих ввергнуть галактику в первичное опустошение. Надеюсь, фаэрах забудет обо мне и я останусь при вас, как покорный слуга. — Хотите завершить ваше творение? - Артаки воззрилась на Ухтона, выражая радость в электрополе своих эмоциональных энграмм. — О да, этот гобелен, что я начал, все больше и больше обрастает деталями. Никогда бы не подумал, что творение может помочь бороться с моим недугом... — Ваша меланхолия - не недуг, но то, что отличает вас от других. И именно ей вы обязаны своим вдохновением. — Ваши слова охлаждают мои старые энграммы и вынуждают склонить голову в почтении к мудрости и сочувствию. Призыв фаэрона зазвучал коротким сигналом на командных мостиках кораблей и все взгляды на мостике обратились на Ухтона, ожидая его приказа. Встав с командного трона, грузным шагом Ухтон выступил на осевещенную тусклым оранжевым светом площадку и протянул левую руку, в которой сжимал командный жезл, украшенный глифом династии Хепс. — Ладьи направить на врага согласно боевым алгоритмам. Активировать орудия и пробудить фаланги, что оберегать будут нутро судов. Из пыльной поверхности второго мира древние суда начали подниматься к звездам. Мерцая энергиями, отливая бронзой в свете двух солнц, капитальные корабли, окруженные судами сопровождения и легкими крейсерами с идеальной математической точностью формировали общий строй. Просыпались оружейные системы, оживали разгонные двигатели и на мгновение, всего на одно, недостаточное, чтобы человеческий глаз воспринял его, оба солнца системы Мернптаха замерцали, запитывая фотонами гравитационно-тахионные реакторы. — Не нарушь Пожиратель работу постановщиков гравитационных полей мы бы никогда не смогли совершить грядущий переход между планетами. - Произнесла Артаки, перехватывая свое тахионное копье в одну руку, — Владетельный лорд Ухтон. — Да, номос-вад? — Ваши энграммы полны тревоги. — Это предвкушение. Ладно-ладно... Я и правда тревожусь. — Чего? — Что не смогу выполнить роль достаточно рьяно, чтобы ещё раз возглавить флот, подобный этому. — Лишь в час нужды мы вынуждены прибегать к топорам. Обычно хватает и плети и истинный мастер находит удовлетворение в использовании её, чтобы отвадить зверей от своих владений. — Во мне снова говорит кровожадность Майнархов... — Так явите её! Ухтон мрачно улыбнулся и тихо произнес: — Пусть тахионный ветер возвестит о нас! — Лорд-адмирал! Ландау тяжело дышал, глядя за тем, как его флот погибал. Шестнадцать капитальных кораблей висели в пустоте мертвыми остовами, выпотрошенными абордажными группами тиранидов, одиннадцать орбитальных станций были уничтожены или так же подверглись опустошительному абордажу. Тридцать три монитора орбитальной обороны, тридцать один корабль сопровождения и легкий крейсер были отмечены уничтоженными на тактической карте. Лишь эскадрильи космических ударных кораблей потеряли всего несколько процентов от первоначального числа, но теперь оставшиеся орбитальные платформы и суда-носители были перегружены и едва успевали принимать истребители, штурмовики и бомбардировщики. Хуже того, «Рамилес», цементирующий оборонительную линию, был на две пятых захвачен тиранидами и не мог эффективно использовать свою огневую мощь. От полного разгрома Имперский флот спасало лишь огромное количество обломков и пылевых облаков, разогнанных до скоростей макроснарядов и сдирающих металл и хитин с тех, кто проходил через них, от погибших кораблей, мешавших тиранидам использовать численное преимущество. Сутки и семь часов... Сутки и семь часов они держались против огромного флота. На счету «Грезящего Солнцем» было восемьдесят подтвержденных уничтожений. У «Государя» шестьдесят семь и даже зависшая на низкой орбите «Барракуда» взыскала с тварей плату тремя десятками крупных биосудов. Значительная часть кораблей сообщала о критических повреждениях, несколько судов требовали боезапаса и замены орудий обоих бортов, выработав их ресурс. Команды ручного заряжания и наводки на «Амальгаме», «Вердикте» и уничтоженном «Мельхиоре», а так же четверти эскортников несколько раз поднимали бунты, требуя передышки. Канонирам и надсмотрщикам пришлось пойти на крайние меры и включить запись гибели «Истребителя Нечистых» команду которого пожирали взявшие корабль на абордаж тираниды. От такого зрелища не то что матросы, но даже многие блюстители, бросив свои посты и оружие, с окровавленными руками, бросились помогать матросам и обслуге, которых ещё несколько минут назад убивали, чтобы восстановить порядок. Тиранидам хватит ещё одного удара, чтобы лишить флот боеспособности и прорваться в южную полусферу планеты. «Амальгама» и «Вердикт», стоя недалеко друг от друга, между пылающим фортом «Яростный Полдень», ещё огрызавшимся орудийным огнем, и облепленным абордажными судами тиранидов фортом «Доктрина Ярости», не подававшим никаких признаков жизни кроме тех, что принадлежали тиранидам, были слабым местом оборонительных порядков. Их орудия нуждались в охлаждении, их торпедный запас был исчерпан, а сами суда отбили три абордажные атаки каждый. И именно туда двигалось более сотни биосудов... — Лорд-адмирал! — Что? - Прохрипел Ландау, судорожно ища силы, чтобы укрепить позиции «Амальгамы» и «Вердикта». Ни один корабль, даже «Барракуда» не успеют на их позицию, а «Грезящий Солнцем» будет вынужден оставить эскорт, который без его поддержки сомнут: тираниды не были бездумными, как могло показаться из-за соотношения потерь - ведь их численность позволяла им оперировать резервами и создавать давление в любой точке боя, а сами потери не были ужасающими ибо победив и захватив планету, они смогут создать в десять раз больше утраченного. — Всплеск энергии у второй планеты системы. — Нас обошли? — Нет... Это не энергетические сигнатуры тиранидов. — А чьи тогд... Замолкнув, Ландау уставился на данные ауспексов. Афикл и Клеопатр вызвали его несколько дней назад, чтобы сообщить о встрече с ксеносами, что именовались «некроны». Эти создания из металла никогда не встречались Ландау, но у некоторых кораблей были архивы, где можно было найти упоминания о столкновении с ними. Правда все они были излишне приукрашены как возможностями врага так и тем, что на один корабль в два километра от одного крыла до другого уходило слишком много снарядов... Если бы ему год назад сказали, что он будет питать надежду на помощь ксеносов в бою, то он бы пристрелил того, кто заявил ему о подобной ереси, а теперь... Теперь он молился Императору, чтобы эти чудовища из металла прислали хотя бы шесть кораблей, необходимых для укрепления строя флота. — Фотонный всплеск по правому и левому борту! Перегруз ауспексов! — Визуальный контакт! Дайте мне визуальный контакт! Бронезаслонки поехали вверх, открывая вид на... — Император милостивый... Пятнадцать километров. — Да чтоб мне в черную дыру упасть... Сколько их. Раз... Пять... Пятнадцать... Тридцать... — Они нас убьют? — Давайте свалим, пока они нас не заметили. Ауспексы ожили и данные начали заливать тактическую карту: развертывание огромного флота некронов произошло в идеальном порядке и целую минуту корабли остужали свои двигатели и переходили на крейсерский ход, направляясь прямо на тиранидов. — Лорд-адмирал... - Мастер Вокса затряслась, — Они... Они запрашивают связь. — Я... Давай. Переводи её на мое место. Сначала в вокс-линии стояла тишина. Ни помех, ни статики. Абсолютная тишина, словно кто-то на другом конце находился в открытом космосе. Затем спокойный голос с сильным акцентом, но достаточно хорошо владевший высоким готиком, произнес: — Вы стяжали славу. Теперь наш черед. За краем Вечности. — Да... Да хранит вас Император... - Выпалил Ландау, только после осознав, что произнесенное им в отношении ксеноса могло быть расценено, как богохульство. Тираниды замедлились лишь на мгновение, но затем ускорились и... Первые их ряды исчезли под огнем кораблей сверкавших бронзой так ярко, что люди прикрывали свои глаза руками. — Мастер Вокса. Общий канал связи. В...Всем кораблям. Все имеющиеся силы направить на ремонт и переоснащение. Я не знаю, сколько у нас времени до того, как эти существа уйдут, но они дают нам передышку и мы должны ей воспользоваться! — А что делать... - Раздался неуверенный вопрос одного из капитанов кораблей. — Мы не можем позволить себе сражаться против двух врагов разом. Приказ: не открывать огонь по прибывшим кораблям. Если они обратят свое оружие на нас... Я отвечу перед Императором за слабость и мнимую надежду. Тесные коридоры людской командной резиденции, расположенной в руинах их корабля, который три тысячелетия назад стал началом их первого города, совершенно не подходили для впечатляющей делегации, которую вел Ор’Хатак: немессоры и лорды, облаченные в боевые плащи, украшенные чешуйчатыми, искусно выделанными шкурами зверей с выведенными глифами принятых ими под свое командование легионов; криптеки, разодетые и раскрашенные в соответствии с конклавом и своим положением в нем, демонстрирующие самые совершенные свои устройства для умерщвления и преобразования; лич-стража, по трое приставленная к каждому знатному некрону и вооруженная самым смертоносным оружием ближнего боя из арсеналов династии... И все это великолепие жалось друг к другу и металлическим стенам, будто бы каноптековые конструкции во время строительства! Нет, конечно, их внушительный рост, внешний вид и гордая походка стращала возникавших на пути людей, заставляя их забиваться в щели и углы, а тех, кто замирал, вежливо вжимали в стену идущие впереди Креопс и Нарим, дабы он, Ор’Хатак, не утруждал себя прикосновениями к низшим, но с точки зрения традиций, с точки зрения того, что надумал себе фаэрон, эта процессия выглядела... Жалкой. Несчастные скарабеи, что должны были стелить путь своими телами, дабы стопы знати не касались грубого металла людей, вынуждены были ютиться на ногах и грудных клетках своих господ, потому как при первой попытке создать ковер из своих тел произошел конфуз с падением нескольких лордов и немессоров, которые просто не смогли разойтись на ней и раздавили с десяток металлических жуков, которые теперь трещали и самовосстанавливались на плаще Хоркну. — Владыка, ваши энграммы выражают некое подобие скорби. Неужели вас так расстроил неумелое приземление того человека, которого Нарим отвадила от вашего тела толчком? - Хоркну, шедший позади, пихавший телекинетическими импульсами шедшего рядом Эхтона, протиснулся между своими лич-стражами, которые, хоть и выполняли функцию охраны, но, скорее, защищали фаэрона от назойливости поданных, многие из которых впервые сталкивались с людьми. — Это не скорбь. — Разочарование? — Хоркну. — Да, владыка? — Тебе доводилось когда-нибудь получать посохом по голове? — При всем вашем умении, владыка, я не думаю, что в этих покоях получится совершить сие священнодейство и... - Удар по голове заставил Хоркну умолкнуть. Сто-Шесть, нависший над ним, вырвавший какую-то трубу из потолка, грозно затрещал. — Какое место, такой и посох. - Фаэрон выпрямился и короной проломил какой-то кусок металла. Свет в коридоре замигал. — Лучше согнуться. - Заметил Эхтон. — Да. Мне казалось, что тут будет больше места. — Это зона последнего оборонительного рубежа перед командным мостиком, владыка. Это... Нестандартная модификация человеческих кораблей. Шаги металлических ног были едва слышны из-за монолитности пола и множества ударопрочных конструкций под ним, призванных гасить излишне мощные вибрации и даже пролежав три тысячелетия под землей они не потеряли своей функциональности. Лишь вскрики людей служили предвестником того, что к командному посту что-то приближается, но за бронированными гермовратами едва ли можно было услышать что-то, что не напоминало выстрел из макроорудия, так что командование людей оставалось в неведении того, что делегация идет к ним, а личные линии связи едва ли могли работать в условиях, когда сотни таинственных машин с череполикими масками-лицами заполняют все частоты неясными энергиями. Некроны замерли только один раз, перед самыми гермоворотами, где солдаты людей трясущимися руками наводили на них свои примитивные лазерные ружья и отчаянно запрашивали подкрепления в неработающий вокс. Конечно же, остановилась свита Ор’Хатака не из-за них. Из бокового прохода вышла человеческая особь, не доходившая фаэрону и до середины голени, с серьезным лицом осматривая замерших перед ней некронов и сжимая в правой руке цветок. Неуклюжей походкой, переваливаясь и пошатываясь, она подошла к Креопсу почти вплотную и, вытянув правую руку, произнесла: — На! — Владыка? - Креопс обернулся на фаэрона. — Она явно вызывает тебя на битву, Креопс. Думаю, у неё есть шансы на победу. - Нарим сделала шаг в сторону, пропуская Ор’Хатака. Человеческая особь снова произнесла: — На! И дернула кулачком, сжимая цветок крепче.  Креопс вернул свой взор на настойчивое человеческое существо, что не выказывало эманаций страха и задержал взор на цветке. — Крантиарда. - Произнесла Нарим, — Редкий вид. — Прими дар. - Подсказал Ор’Хатак. Опустившись на колени и отложив щит, под прицелом людского оружия и окриков людей, Креопс протянул свою левую руку. Даже так он был выше её почти в два раза и ему пришлось ещё и согнуться, чтобы человеческая особь вложила свой кулак в его руку и оставила там синий цветок. — Лептана! Девочка резко обернулась, потеряла равновесие и была подхвачена рукой Ор’Хатака. — Не пристало падать ниц без понимания того, зачем это делается. - Фаэрон помог девочке удержаться на ногах, а вышедшие из бокового прохода две человеческие особи-женщины чуть отшатнулись назад и замерли. Одна инстинктивно потянула левую руку в сторону Лептаны, другая потянулась к оружию на поясе. — Ваше дитя? - Спросил Ор’Хатак, согнувшийся ещё сильнее, чтобы девочка схватила его за металлический палец и потянула за собой. За его спиной происходила самая настоящее столпотворение - лорды, немессоры и криптеки взбирались на спины лич-стражи, чтобы посмотреть за тем, что делал их фаэрон. — Д-д-да... - Пролепетала женщина, пока вторая клала руку на рукоять примитивного оружия с реактивными патронами. — Лептана. Хорошее имя. У него есть история. — В честь... В честь той, от кого произошел род моего мужа. Внимательно посмотрев на женщину, а затем на девочку, Ор’Хатак опустился ниже, подхватил ребенка под подмышки и поднял с бережностью, словно осколок звезды. Девочка рассмеялась. Мать вытянула уже две руки, а её сопровождающая выругалась, напряженно замерев. — Интересно, есть ли в тебе, дитя, частица её сущности? Фрагмент её памяти? Девочка засмеялась. Глупое создание, ещё не совсем сформировавшая своё «я» на основе знаний, но уже поступающее сообразно своим желаниям, рожденным из вороха эмоций. Ор’Хатак передал дитя в руки матери и та, прижав ребенка к груди, прикрываемая телом своей спутницы, исчезла в боковом проходе, откуда они все появились. — Владыка, цветок... — Оставь себе, Креопс. Хоркну, открой врата. Спустя мгновение древний замок поддался мысленным командам криптека, что сжег управляющую программу за одну сотую секунды, и двери с шипящим звуком разошлись. Люди с оружием попытались было открыть огонь, своими телами заслонить проход, но Нарим быстрыми ударами разрезала каждый из девяти стволов и электроразрядами оглушила стрелков. — Какая непочтительность. - Произнесла она, ударяя древком о металлический пол, — Внемлите, низшие, ибо чтимый и возвышенный владыка явился, чтобы наполнить ваши разумы своими словами. Внемлите и смиритесь с тем, что будет произнесено! Перед тем, как ступить в распахнутые створы врат, Ор’Хатак отослал приказ о развертывании флота и первых легионов. Люди продержались даже дольше, чем показывали сферы исчисления, которые в течение долгого времени трудились над составлением схем и алгоритмов размещения фаланг и флотских секций. Не разбежавшись, не дрогнув, люди, умирая, убивали созданий Пожирателя по всей планете и на её орбите. По новым расчётам они были способны продержаться от месяца до трех, но в случае промедления на несколько дней от сегодняшнего развертывание легионов будет происходить на улицах людских поселений, что резко снижало возможность к проведению крупных контратак и симметричной реакции на действия Пожирателя. Эффективность творения на войне заключалась в умелом применении оборонительных и наступательных тактик, их совершенствованию, навязыванию врагу условий, в которых уже ему пришлось бы реагировать на действия легионов династии. Некроны не стремились быть спасителями людей, но, использовав их как точку отсчета своей войны, явившись в момент величайшей нужды и напряжения в глазах обреченных на смерть были ими. Прямо сейчас фаланги династии Хепс при поддержке каноптековых секций и эскадр боевых машин и монолитов формировали контур обороны, оттесняя биоформы от экваториального пояса, а криптеки-формирователи готовили флору Мернптаха к агрессивной адапатации к спорам и биофагам Пожирателя. Когда Ор’Хатак ступил в просторный зал, освещенный ярким светом светильников и голографических проекций, что искажались волнами помех, он раскинул руки в стороны, показывая, что явился безоружным, оставив посох свой парить рядом, пока его расходилась полумесяцем за его спиной: лич-стража, подняв щиты, но не опустив глефы, прикрыла знать, которая с брезгливым интересом смотрела на людей, обративших свои взоры их фаэрона. — Людской владыка, которого вы зовете Императором, вопрошал тех, кто стоял перед ним, не склонив головы, но и не подняв оружие против: «Согласие или Пламя?», что значило Мир или Война. Я, явившись пред вами без оружия, вопрошаю вас, сильных владык людских, чья воля направляет ваших подданных: Единство или Вражда? Встанете ли вы в один ряд с моими подданными или изберете смерть меж двух огней? Склонившись над картой, одетый в простой панцирный доспех Гиспат внимательно следил за отметками подразделений. Ему удалось мобилизовать и вооружить по самым высоким стандартам Астра Милитарум шестьдесят миллионов человек. Кузни Невыразимости, оружейные манофакторумы, агрокомплексы и добывающие шахты работали на пределе возможностей, обеспечивая силы планетарной обороны и флот всем необходимым. Колоссальная работа его подчиненных логистов позволила даже избежать голода, сформировав к карточной системе «черный торг», на котором жители могли продавать свои рабочие часы за дополнительные пайки. Каждый день, в течение четырех терранских месяцев он в сопровождении армий чиновников и машиновидцев посещал производства и оценивал их возможности, их пользу и принимал решения о закрытии и переводе рабочих или же, напротив, выделял мощности для расширения. Кеалса с грустной улыбкой в их редкие встречи отмечала, что он сильно похудел и приобрел вид простого рабочего, а не губернатора одного из богатейших окраинных миров Империума. Гиспат же про себя отмечал, что с удовольствием стал бы рабочим - груз ответственности, осознание того, сколько жертв он принес ради спасения мира, ради мнимого шанса на победу давили на его разум ничуть не меньше, чем блоки данных из-за которых ему пришлось вживить в мозг несколько структуризаторов, чтобы не сойти с ума от объема информации в его голове. И вот сейчас, в окружении сотен людей, работавших за пределами своих возможностей - офицеров, никогда не воевавших ни с чем, что было страшнее стаи ноарапторов; логистов, что никогда не оперировали ничем, что было больше сети складов; операторов вокс-станций, которые когда-то были простыми диспетчерами, - он отправлял на смерть людей, которые никогда не были к ней готовы. Будь он тщеславнее, будь он жаден до военной славы, будь он настоящим генералом, то уже мог бы заявить, что оборона была храброй и стойкой, но враг превзошел числом и ему больше нечего делать на этой планете. Его взор поднялся на северную полусферу планеты, на отмеченные черным цветом северные города и сотни, тысячи разбросанных по тамошним джунглям аванпостов. Около каждого висел набор цифр: время последней передачи из них. — Сатрап. - Афикл, стоя напротив, обратился к губернатору и заставил того вернуться в мир цифр и смерти, — Я бы рекомендовал выделить Сто Седьмой полк егерей для организации контрудара тут. - Как и всегда он подчеркнуто рекомендовал, но не приказывал. Несмотря на то, что именно космодесантник возложил на себя роль генерала, он, следуя Кодексу Астартес, старался командовать советом, а не прямым приказом. Конечно же, советы его принимались и превращались в приказы, исходящие уже от губернатора. Афикл и его сопровождающие были настоящим очагом спокойствия, решимости и примером для всех людей. Когда начали падать первые десантные суда тиранидов, когда паника подкатила к горлу и захотелось кричать именно Афикл был тем, кто заставил всех вокруг работать не побоями и расстрелами, а словами. Именно Афикл был тем, благодаря которому оборона стояла. Его совершенный разум тратил лишь несколько мгновений на анализ обстановки и корректировал оборону. — Нет. Двести Шестнадцатый подойдет для этой цели лучше. Они с Двадцать Восьмым гренадерским набраны из одной добывающей зоны. — Нельзя недооценивать личностные связи... Мудро. Тогда Сто Седьмой можно развернуть для мобильной поддержки в этих зонах. Гиспат кивнул. Доступные резервы неуклонно снижались - натиск тиранидов вынуждал задействовать вторую линию в бою, а истребительные и бомбардировочные эскадрильи только и успевали, что менять израсходованные батареи орудий и пополнять боезапас ракет. — Двадцать пять тысяч самолетов... - Хгорай Сефил, вставший рядом, в летной форме, только три часа назд вернувшийся из «разведывательного вылета», с благоговением следил за отметками эскадрилий, — Признаться, никогда не думал, что мне доведется командовать столь огромным числом машин. — Грандиозные битвы требуют грандиозных сил. Вы проявили достойное мастерство таксиарха воздушной войны. — Ваш комплимент да моим людям в уши, стратег Афикл. Эврио Нуль, представленный голопроекцией, подал голос: — Сообразно велению Омниссии я развернул три макроклады для обороны перешейка и речного пути близ Нифемейского Хребта. Генерал Хгорай, испрашиваю вас о выделении прикрытия для скитариев, чей труд истребительный неполон без рева двигателей Стальных Ангелов Небесных, Омниссией Благословенных и Заклейменных. — Я отдам приказ Шестому авиаполку поддержать их. Один из вокс-операторов подошел к губернатору: — Запросы от внешних опорных пунктов. Просят подкреплений или эвакуации. — Дай общую связь по всем вокс-каналам. — Сатрап, если вы... — Стратег Афикл, это моя планета и мои люди... Я не в праве прятаться за вашей спиной каждый раз, как бы мне не хотелось этого, когда мне приходится отказывать им в надежде. - Выдохнув, Гиспат взял микрофон вокс-кастера, — Это губернатор Гиспат Грауд. Всем защитникам. Всем людям Невыразимости. Именем Императора, всем стоять. Сражаться. Умирать. Повторяю. Стоять. Сражаться. Умирать. За Императора, Человечество и Невыразимость, исполняйте свой долг. Конец связи. — Ты совершенно их не вдохновил. - Заметил облаченный в боевые облачения, покрытые ихором тиранидов, Регориас ди Атель, проведший на передовых рубежах почти сутки и вернувшийся в столицу лишь затем, чтобы сменить сломавшийся цепной эвисцератор и навестить друга. — Я не собираюсь лгать о судьбе людей, Регориас. Надежда может отравить душу. — Как и отчаяние, друг. — В отчаянии есть семена гнева и ярости. — И порчи. Гиспат усмехнулся: — У людей на передовой нет времени на то, чтобы думать о проклятиях. На пороге смерти мы можем только бороться с именем Императора в сердце, чтобы оттянуть неизбежный конец. — Доклад от столичного ПКО: тиранидские десантные споры упали в одном кломе от внешних границ. - Один из офицеров вывел на экран новые точки контакта с врагом. — Пытаются обезглавить нас...  Афикл потер бороду, — Мне понадобится несколько минут, чтобы среагировать и направить ударные группы на ликвидацию угрозы. — Мобилизовать прокторов и обеспечить безопасность столицы. — Вероятнее всего это ударные стаи, сатрап. Прокторы будут сметены. — Они выстоят. — Вы сами сказали, что надежда отравляет. — Я не надеюсь, а знаю. Прокторы выстоят. Внезапно голографическая проекция начала мерцать, а вокс-операторы докладывать о сбоях в работе вокс-станций. Техножрецы и направляемые ими сервиторы и служители бросились устранять неполадки, но, не обнаружив видимых повреждений кабелей и Машинных Духов, стали пытаться перенастроить частоты. — Вмешательство высшей категории! - Бурчал старший техножрец, — Мусорный инфокод наполняет благословенные потоки данных и ограждает их стеной  друг от друга. Источник помех не определен. Омниссия, яви волю свою и дай силу Духам Машины прорваться через заслон, что врагом выставлен! — Вмешательство в коггитатор гермоворот! - Завопил другой техножрец, — Они отворяются супротив воли Омниссии! Люди потянулись к оружию - вокс-операторы и офицеры заняли круговую оборону вокруг губернатора, космодесантники же распределились по залу, вскидывая болтеры, тогда как Афикл выступил вперед, активируя расщепляющее поле своей двуручной секиры. — Внемлите, низшие, ибо чтимый и возвышенный владыка явился, чтобы наполнить ваши разумы своими словами. Внемлите и смиритесь с тем, что будет произнесено! - Женский голос, мелодичный и звонкий, отразился от стен так, словно люди были не в командном пункте, а в театре. В залу ступило существо, сверкающее бронзой. Под три метра ростом, оно, раскинув руки с раскрытыми ладонями в стороны, грациозно вышло вперед, пока за его спиной, в полумраке, выстраивались похожие на него исполины, прикрываясь трапецевидными щитами. Они были ужасны - металлические черепа-лица не выражали никаких эмоций, зловещий оранжевый огонь исходил от их тел и горел в их глазницах. В них не было ничего человеческого, несмотря на то, что большая часть из них была о двух ногах и руках. Даже величие космодесантников, Ангелов Императора, меркло на фоне чужеродных форм, сама суть которых словно была создана ради того, чтобы демонстрировать превосходство над жизнью в любом её проявлении. Животный, первородный страх, что внушали вошедшие, был даже сильнее ненависти, взращенной в каждом человеческом существе верой. Никто не открыл огонь. — Людской владыка, которого вы зовете Императором, вопрошал тех, кто стоял перед ним, не склонив головы, но и не подняв оружие против: «Согласие или Пламя?», что значило Мир или Война. Я, явившись пред вами без оружия, вопрошаю вас, сильных владык людских, чья воля направляет ваших подданных: Единство или Вражда? Встанете ли вы в один ряд с моими подданными или изберете смерть меж двух огней? - Заговорило существо, что стояло с раскинутыми руками. — Кто ты такой? И как смеешь ты поминать Его, кто на Терре, сравнивая себя с ним? - Спросил Афикл, выходя вперед. Гул на чужеродном языке раздался со стороны свиты говорившего исполина. Гиспат видел, как металлические пальцы вооруженных сопровождающих сжались на древках их оружия, что своими клинками смотрело в потолок. Пока что. — Фаэрон Ор’Хатак, владыка династии Хепс. С кем имею честь вести разговор? — Стратег Афикл из Эфоров Никомедии. Владыка «Диомедова Копья» и твоя смерть, коль ты ещё раз в речи своей помянешь Басилевса-Императора. — Могу ли я назвать тебя владыкой людского народа, что населяет города и леса Мернптаха-Невыразимости? — Нет. — Хоть вижу я, что властью наделен ты, все же я явился сюда говорить с владыкой людей. Отложи вражду до времен более подходящих, ибо, как видишь, безоружен я и пришел ради того, чтобы говорить. — Я... Уважу твою просьбу, ксенос Ор’Хатак. Но зрю в тебе угрозу. — Это обоюдно. Гиспат выступил вперед, но Хгорай схватил его за плечо: — Гиспат, вдруг это уловка! Позвольте мне выступить вместо вас. — Удивительная храбрость для того, кто не смог переступить через свой страх и выступить в игре, именуемой «скрамбол», против «Нефелимов», боясь повредить руки и ноги. - Голос принадлежал уже другому исполину. Хгорай широко распахнул глаза. Гиспат же заметил, как голова Ор’Хатака немного, всего на несколько миллиметров вжалась в плечи. Он резко развернулся. В когтистой руке некрона, до сего момента пустой, возник прямоугольник из черного материала и с грохотом обрушился на голову стоящего по левую руку некрона. Тот даже не дернулся. Чужацкая речь наполнила командный пункт. — Откуда он знает... — Когда это произошло? — Почти стовосемьдесят лет назад... — Я вынужден испросить прощения за несдержанность моего подданного, что поставил личные мотивы превыше, - Ор’Хатак, повернувшийся к людям, чуть помедлил, явно подбирая слово, — Субординации. Губернатор Гиспат, прошу вас... Вам не грозит опасность, клянусь Звездами. Мне нужен ответ. — Имперское Кредо не позволяет принимать помощь ксеносов. — Наш Кодекс Чести тоже не позволяет расценивать низшие расы иначе, как рабов, но все же я тут и предлагаю вам не помощь и не союз, но Единство Стремлений. Мы будем сражаться против одного врага, на одном мире, в одной Пустоте, но сообразно нашим тактикам и алгоритмам. Единственное, что будет объединять нас - это наше стремление истребить Пожирателя, которого вы именуете тиранидами. Конечно, в целях повышения эффективности мы будем иногда действовать совместно, но это не будет союзом или взаимопомощью. Назовем это... Вынужденным объединением. Координацией в рамках общей цели. — Все это подмена понятий и обман. - Произнес Афикл, стоя с опущенным, но все ещё пылающим огнем расщепляющего поля клинком. — Я позволил себе изучать войны человечества и многие из них были полны обмана и лжи. Насущная проблема важнее той, которую вы видите в нас. Решение проблем по мере их возникновения - это логичный выбор в текущей ситуации. — Ты уже возник, некрон. — Но не как проблема для вас. Для Пожирателя - да. Гиспат Грауд. Единство или Вражда? Не сводя взгляда с маски-черепа некрона, Гиспат выпрямился и приобхватил левой рукой рукоять сабли: — Единство. Но это вынужденная мера, фаэрон Ор’Хатак, как ты сказал. Невыразимость принадлежит людям и когда все закончится, мы будем говорить сообразно Креду Его. — О, конечно вынужденная. Не будь вы столь... Интересны и изворотливы, мы бы давно вас извели. Гиспат выдержал взгляд некрона. — Мы уже начали развертывание фаланг. Рекомендую скорректировать вашу линию обороны сообразно их продвижению. А теперь прошу простить... Мне пора встать во главе династии как воин, а не посол. Некроны исчезли в вспышках оранжевого света, перегрузив все системы бункера. Когда их, наконец, восстановили, Афикл рассмеялся: — Они чудовища из давно ушедших времен, но, клянусь Троном, в них есть благородство! Клеопатр! Что скажешь? — Они не похожи на тех, с кем я сталкивался. Скауты сообщают о развертывании их войск на всей линии фронта, стратег. — Значит и мне пора вступить в битву. Негоже будет сидеть тут, пока ксеносы стяжают славу. Гиспат, повернувшись к голопроекции планеты, произнес: — Регориас. Что меня ждет на судилище Императора. — Да простит Император мне мое богохульство, но, по всей видимости, Он моргнул, когда вы говорили с ксеносом.