Воспрявшие средь тьмы межзвездной. Книга первая: Металлический Рай.

Мягким шагом Артаки сошла с личного Ковчега Духов, который именовался «Грозное Веление» во главе личной секции Бессмертных, отмеченных пурпурной ладонью на лицах и наплечниках. Мрачная ирония заключалась в том, что именно на этой машине её, окровавленную и избитую, осознавшую ошибку данного К’Тан согласия лишь тогда, когда её родственник, прошедший через биоперенос, явился на порог своего дома, истребив свою семью по прихоти Звездных Богов, доставили к биопечам со всей семьей, чтобы обратить плоть в металл. Обретя себя стараниями фаэрона, вновь встав во главе семьи, она разыскала «Грозное Веление» и собиралась его уничтожить, но Автономный Дух машины выражал скорбь. Такой же раб желаний К’Тан, как и воины-некроны, что тащили её в биопечи, он был готов принять свою участь и умереть от руки лорда, исчезнуть в вихре инфопотока. Артаки подавила свою ярость в последний момент, когда её пальцы скользили по рунам самоуничтожения машины. Память - вот чем был этот механизм. Память о произошедшем. Уроком, который она должна была сохранить и опираться на него в своих стремлениях. Более никогда она не приказывала своим воинам и Бессмертным, машинам и каноптековым конструкциям через командные протоколы, подавляя их волю. Используя лишь слова и личный пример Артаки стала в своих глазах и глазах своих подданных «живой». Даже избранное ею звание, номос-вад, «владыка моря», отсылал не к безжизненной пустоте, но к полным жизни морям Мернптаха и её родного Геапура, что находился в тринадцати световых годах от коронного мира. Под ногами хрустел хитин корабля Пожирателя. Её абордажные фаланги истребляли орды тварей, что бросились на защиту биосудна, выдерживали потоки желчи и ступали через споровые облака, оставлявшие на благородном некродермисе цвета бронзы мерзкие пятна коррозии. Артаки же двигалась пярмо к источнику биоэлектрических испульсов, что растекались по всему атакующему флоту Роя. Мощный лобовой удар и серия абордажей заставили тварь, что руководила тысячами кораблей первой волны, нервничать и реагировать ассиметрично на действия некронов. Пока она не успела осознать угрозу и адаптироваться, Ухтон и Артаки стремились уничтожить его, чтобы заставить Пожирателя стать осторожнее - в конце-концов, оружие некронов уничтожало корабль на атомном уровне, лишая тварей возможности собирать биомассу. — Номос-вад, владетельная, скарабеи докладывают о приближении секций Направляющих врага. - Доложил Гехан, командир фаланги. Безродный, он был рожден в военном лагере и был лишен чести нести глифы какой-либо семьи при жизни, но Артаки возвела его в ранг командира за острый стратегический ум. Безродным он преобразился в некрона и лишь в годы Бдения обрел семью, трудясь среди каменщиков, возводя и проектируя здания в Гробнице и горные хребты за её пределами. — Готов ли ты к битве, Гехан из семьи Нилос? - Спросила Артаки, прокручивая в руке свой посох с тремя лезвиями на навершии. — Готов, госпожа. Я не подведу ни вас, ни... - Он на мгновение замолк, энграмма радости вспыхнула в его разуме, — Семью. Короткими командами он рассредоточил Бессмертных по обе стороны от Артаки. Позади подходили ещё Ковчеги Духов, развертывая Воинов и Бессмертных, а так же некоторое количество скоропехов и истребительных команд на гравиплатформах с энмитическими итребителями, гауссовыми пушками, свежевателями и синаптическими аннигиляторами. Проход из пульсирующей, ороговевшей плоти был столь широк, что Артаки смогла полностью развернуть целую усиленную абордажную фалангу в ней. Когда хлынули Направляющие, которых люди оскорбительно для благородных, хоть и низкорожденных Воинов-некронов именовали Воинами, некроны встретили их огнем, сметающим целые ряды. Поток античастиц тяжелого вооружения и вовсе начал разрушать внутренности живого корабля, пробивая стенки и разрывая сосуды, испаряя кровь и слизеподобные жидкости, сводя на нет любые попытки к регенерации. Артаки лично сходилась в бою с самыми крупными и живучими существами, повергая их ударами под громкий, веселый смех. Никакой ярости, никакого гнева, лишь точно проведенные расчеты для обороны и атаки, для каждого выпада и каждого взмаха: она могла казаться безумной для стороннего наблюдателя, кровожадной, но те, кто считал войну искусством, могли бы составлять по её взмахам гимны, а по каплям крови врага, что шли вслед за взмахом - нотные порядки. Неуклонно её фаланга двигалась вперед, вскоре добравшись до просторного зала, который можно было назвать мозговой областью, где среди стражей, покрытых хитиновыми пластинами внахлест стоял Лорд Пожирателя. Раскинув свои четыре руки, он демонстрировал два клинка с биополем, биопушку и биохлыст с ядовитыми шипами. Его переполняла психическая энергия и выстрелы гаусс-орудий рассеивались об щит, сотканный из концентрированного пси-поля. Чуть больше трех метров, он излучал омерзительное величие и его желтый хитин был покрыт черными прожилками, словно у гниющего листа папортника, истлевшего под солнцами. — Скоропехи, за мной. Отклонив возможность уничтожения врага издалека, Артаки бросилась вперед, возглавив тринадцать скоропехов, что на своих трех паучьих ногах неслись следом. Двадцать скалоподобных тварей бросились им навстречу и Артаки, скользнув между их телами, доверив Скоропехам расправиться со Стражами, осталась один на один с Лордом. Взревев, тварь взмахнула хлыстом, одновременно с тем открыв огонь из биопушки, покрывая кристаллами область, где стояла Артаки. Бросившись вперед, номос-вад разрубила хлыст и приняла удар кристаллов, прикрывшись бронированным плащом. Чешуя зверя Невыразимости, что украшала сегментированную структуру плаща из некродермиса, стала разлагаться и опадать лоскутами под ноги Артаки. С хохотом отразив удар одного из клинков, некрон ответила выпадом посоха, пробив грудь Лорду и заставив его отпрянуть назад, пошатнуться. Флот Пожирателя замешкался: их четкий отход стал нестройным, корабли заметались и стали вести себя не как единое целое, то с яростью бросаясь на корабли некронов, чтобы умереть, то, следуя инстинкту выживания, падая на Мернптах, прямо на джунгли, чтобы уберечь себя от превращения в ничто и сохранить биомассу. Взревев, Лорд бросился на Артаки и призвал своих телохранителей, однако те, связанные боем со Скоропехами, уже уступая им числом, напрасно погибли, пытаясь разорвать дистанцию с некронами и прийти на помощь своему владыке. Один за другим они падали на пол из ороговевшей плоти, убитые в спину выстрелами и ударами клинков. Два Скоропеха были сильно повреждены и гробница отозвала их для восстановления, остальные же полукольцом выстроились вокруг Лорда и номос-вад. Отразив выпад мечей, орудуя плащом на манер сети, Артаки с безжалостным изяществом, под собственный смех, колола и резала хитин существа, не нанося ему сильных ран, лишь распаляя злобу и ярость. Не видя в нем ничего, кроме животного начала, Артаки отрицала его право на разумность и стремилась превратить Лорда в то, чем он был - хищника, зверя, лишенного даже того отвратительного благородства, которое проявлялось в нем перед началом схватки. Чудовище, созданное уничтожать, не испытывающее раскаяние за деяния свои... К’Тан, которого можно было убить. Воображаемый образ, услужливо сотканный энграммами поверх массивного тела Лорда. Израненная, опустившая свои лапы с изрубленными точными ударами мышцами, истекающая ихором, с отрубленной нижней челюстью, тварь была поставлена на колени двумя Скоропехами. — Никакой почетной смерти зверю. - Отрезала Артаки и отвернулась от Лорда. Пусть он и был гораздо более сильным противником, чем крорки три тысячелетия назад, но, в отличие от них, в нем не было азарта битвы. Лишь функция. Скоропехи ударами паучьих ног превратили Лорда в кровавую кашу, следуя замыслу своей госпожи, не желая марать оружие в ихоре. Флот Пожирателя начал распадаться, терять контроль, превращаясь из организованной силы в космических зверей, что бежали от испепеляющей ярости некронов, но флот династии не стремился преследовать их, нанося урон с расстояния и не желая разрывать боевой порядок: напротив, он оттягивался назад, восстанавливая и укрепляя линию человеческих кораблей, разбиваясь на флотские секции, Пусть тысячи биокораблей и были уничтожены, но десятки тысяч, висевшие на дальней орбите и заполонявшие собой северную полусферу планеты уже перестраивались, анализируя новую угрозу. Артаки вернулась на мостик и в холодном вакууме чужеродная кровь расходилась от её тела кристаллами, искрящимися в оранжевом свете, словно искры пламени. Опустившись на выделенный ей командный трон, она закинула ногу на ногу и воззрилась на голосферу, где младшие командиры наносили метки развернутых эскадрилий. — Битва прошла успешно. — Охота, владетельный лорд Ухтон. Битва - это ваш труд. Я же охотилась за животным, опасным и созданным для войны, но животным. «Стремление» вознеслось ввысь, разрывая мультилазером конусообразную тварь, покрытую хитиновыми пластинами. Довольно медленные и маломаневренные, эти существа, получившие название «трутни», вооруженные либо биоплазменными орудиями, либо шипострелами, представляя угрозу скорее своей численностью, чем совокупностью своих боевых возможностей и потому были довольно легкими целями для пилотов истребительных эскадрилий. — Карга на хвосте! Снимите это тварь с меня! - Завопил кто-то в воксе. — «Изгнанник», сними эту тварь с «Нудного»! Живее! - Никон, соориентировавшись в построении своей эскадрильи, где именно «Нудный» постоянно совершал маневры уклонения. Точка «Изгнанника» резко отделилась вправо и сердце Никона сжалось - Мероа вошла прямо в стаю трутней, прорезая себе путь через них мультилазером, читобы перерезать путь преследующей  «Нудного» карге. — Четыре цели. Три. Две. - Отсчитывала Мероа сбитых тварей, — Одна уходит, собираюсь начать... — Отставить преследование. Продолжать сопровождение «Мародеров». — Но Никон... — Карги - не наша забота. Авиакрылья «Несломленного Клинка» разберутся с ними. Если «Мародеры» не доберутся до абордажных судов, то орбитальной придет конец. «Изгнанник» вернулся в строй и шесть «Молний» нависли над шестнадцатью «Марадерами», что огнем из оборонительных турелей поливали лазерным огнем рои «трутней» вокруг. За сутки Никон и его эскадрилья потеряла всего два истребителя за тридцать один боевой вылет. «Эвилет» и «Заря», пилоты-новобранцы с Невыразимости, приданные четыре месяца назад, погибли страшной смертью: пилот «Эвилет», Нария Арус, была вырвана из пилотского кресла когтями гарпий, не успев вернуться в общий строй двенадцать часов назад, а пилот «Зари», Клайв Вигро, был разрезан каргой на две половины, пролетевшей прямо над ним и своими когтями пробив кокпит кабины «Молнии» шесть часов назад. В любом другом бою такие потери считались бы «низкими», но в текущем бою каждая потеря отражалась на боеспособности эскадрильи, заставляя сужать расстояние между машинами, давать больше пространства для врага, тратить моторесурс на форсажные ускорения, подвергаться высоким перегрузкам, из-за которых Эспади попала в медицинский отсек «Государя» с разрывом сосудов и её место занял Грио-Семь-Зетта, сопровождавший сейчас группу «Звездных Ястребов», что должны были торпедировать крупный биокорабль, испускавший из своего раздутого брюха рои горгулий и «трутней». Зайдя на разворот, чтобы избавить один из «Мародеров» от трех наседавших на него трутней, Никон увидел контур «Государя», что собой прикрывал шесть эскортных судов класса «Меч» и «Буря», которые охлаждали свои орудия. Его щиты мерцали от попаданий биоплазмы и кристаллизированного яда, но окруженный обломками десятка биосудов, «Государь» гордо бросал вызов приливной волне желтого хитина, подбиравшейся все ближе, словно хищник, жаждущий испробовать плоти исполина. Под ними пылал экватор Невыразимости, от земли в пустоту возносились лучи всепожирающего света, выжигая неудачливые корабли тиранидов. Казалось, словно сам мир каким-то чудом ожил и старался отвадить от себя тварей из Пустоты. — Потеряна связь с «Грядущими» и «Невыразимость-103». - Голос Флекара звучал подавлено, — Карги смещаются к нам. — Продолжать сопровождение. — «Стремление», я не... — Фраг тебя раздери, Флекар! Выполняй свой долг! Довести бомбардировщики! Любой ценой! — Лишние полчаса жизни для станции... — Лишние полчаса уничтожения тиранидов. — А я тому хирургеону должен бутылку амасека... — За то, что он к тебе ту заправщицу пускал? Раздались сдавленные смешки. — «Невыразимость-Ударная-201.» — Слушаю, «Стремление». - Ответил командир эскадрильи «Мародеров». — Рой карг смял прикрытие и двигается в нашем направлении. У вас один заход. — Без возможности вернуться на базу? - Спросил пилот после нескольких секунд тишины. — Да. — Император защищает, «Стремление». Встретимся у Трона. Бомбардировщики набрали максимальную скорость, используя топливо, которое они экономили на обратный путь. — Рой карг в зоне визуального контакта. — Оттеснить их от «Мародеров». Ракеты к бою. Роторные ракетные установки под крыльями «Молний» стали прокручиваться, отправляя в сторону роящихся тварей смертоносные плазменные ракеты, взрывающиеся небольшими синими солнцами среди карг и десятками испаряя их в ничто. Но этого было недостаточно. В бою с тиранидами всегда была нехватка разрушительной мощи. Активировав форсажную скорость, «Молнии» сблизились с роем и обрушили на него огонь мультилазеров, вступая в смертельный танец с десятками и сотнями тварей, в разы превосходящих «трутней» в опасности и способных на равных сражаться с истребителями Имперского флота. — Вести бой только на форсаже! До последней капли топлива! До последнего заряда! До смерти! Убивать врагов Императора! «Кремень» погиб первым - биопушки карги превратили кабину пилота в оплавок, где сталь и плоть стали одним целым. Крик погибшего пилота отзывался в ушах оставшихся в живых, не устрашая, но придавая решимости. За их кормой плазменные бомбы отправляли в небытие таранно-абордажные корабли тиранидов, давая «Несломленному Клинку» ещё полчаса жизни. Мародеры плотной группой вступили в космический бой с нагрянувшими мстительными гарпиями, которые падая на корпуса машин, когтями рвали металл, пытаясь добраться до экипажа или уничтожить двигатели. Захлебываясь в огне или выпотрошенными, один за другим бомбардировщики пропадали с тактического дисплея. Никон, лишившись правого крыла, резко потеряв половину огневой мощи, вертелся и крутился на предельной скорости, оттягивая на себя карг, чтобы дать возможность Мероа уничтожить их. «Стремление» скрежетал и искрился, системы то отказывали, то оживали, удары током прокатывались по телу пилота через инфоразъемы скафандра, направляя боль машины в тело, но, в тоже время, заставляя того действовать, напоминая, что Дух Машины был ещё жив и жаждал сражаться. До конца. — Мой ведомый погиб. - Голос Флекара был напряженным, а скрежет вокса заглушал собой отчаяние, сквозившее в словах, — В батареях меньше двух процентов заряда. Никон... Зато топлива ещё достаточно. — Даже не думай. — Я уже сделал. За Императора и наш дом. «Молния» Флекара взорвалась, сжигая быстрогаснущим взрывом карг вокруг, оставляя от них лишь быстро разлетающуюся кристаллизированную пыль. Перегрузка двигателей была неуставной модификацией, неодобряемой в кругах Механикус, но крайне востребованной в кругах пилотов, чтобы уйти в небытие, нанеся максимальный урон врагу, на мгновение обращая машину в миниатюрное солнце. Никон почувствовал, как по щекам потекли слезы. В строю оставалось четыре машины, сбившиеся в плотную сферу, где скорость была гарантом выживания, а избыточные перегрузки при маневрах грозили пилотам впадением в коматозное состояние. Система жизнеобеспечения начала отказывать, кокпит был пробит и кислород стремительно уходил через трещины от ядовитых шипов в бронированном плексигласе кабины. Герметичный комбинезон активировал внутреннюю подачу кислородной смеси и начал отсчет до его исчерпания: тридцать минут из-за сверхинтенсивного потребления, необходимое, чтобы при перегрузках избежать отека мозга. Крупная Карга вцепилась когтями в кабину и направила кислотные орудия прямо на Никона. Застывшая в жуткой гримасе клыкастая пасть и красные глаза были явлением из кошмарных снов, воплотившихся наяву. Потянувшись к пистолету, Никон активировал вокс. — Мероа. Я люблю тебя. А затем луч оранжевого света оставил от карги лишь когти-лапы, что она вонзила в лобовую проекцию «Стремления». Тридцать шесть кораблей-полумесяцев размером с «Молнию» разрезали рой тварей, высвобождая истребители из плена смерти. Их истерзанные, искрящиеся и терявшие ход из-за перенапряжения двигателей корупса стали оседать на явившийся под место схватки серпообразный корабль цвета бронзы с белыми тремя белыми полосами, проходящими через центральную часть, на корпусе которого уже лежало несколько десятков имперских истребителей и бомбардировщиков. Любые попытки вырваться из неспешного падения гасились гравитационными импульсами, исходящими от корабля. Когда металлический остов «Стремления» рухнул рядом с «Изгнанником», чьи двигатели были повреждены биоплазменным встрелом и грозились взорваться от неосторожной активации, Никон позволил себе улыбнуться и провалиться в небытие от усталости и резкого снижения подачи кислородной смеси, когда датчики герметичного костюма посчитали, что Никон теперь парит в открытом космосе. Он очнулся в медицинском блоке «Государя» и тут же попытался подняться, но чьи-то руки, легшие на его плечи, не позволили ему это сделать. — Не надо. Пожалуйста, твои кости нуждаются в покое. - Раздался голос Мероа, — Хирургеон насчитал шесть переломов ребер и перелом бедренной кости. — Проклятье... — Ещё бы несколько минут боя и ты бы умер от отека мозга. — Нет... Там был карга. Она бы не дала бы мне столь легкой смерти. Они могли появиться раньше... Эти корабли. Чьи они? — Я не знаю... Никто не знает кроме, наверное, офицеров мостика. Они явились из ниоткуда и обрушились на тиранидов. Сейчас их корабли встают в один строй с нашими. — Очухался! Ты смотри, как быстро. - Хохотнул лежащий на соседней койке Даир, рядом с которым сидела его жена и двое детей, — Сколько? — Четыреста семь. — Ха! У меня триста шестнадцать... Мероа, скажи ему! Давай, утри нос этому выскочке из аристократишек! — Семьсот тридцать один... - Произнесла девушка, мягко улыбнувшись, смотря в глаза Никона, нависая над ним. — Граахар? — Недотянул час до явления этих... Но смерть была быстрой. — «Фурии» тоже много кого потеряли сегодня... — Тринадцать процентов летного состава корабля погибли. - Голос Грио донесся откуда-то из-за Мероа, — Это печальные вести. Скоро нас пополнят пилотами с Невыразимости из тех, кто хорошо показал себя в воздушных боях. — Грио, хоть ты то знаешь, что за корабли нам помогли? — Некроны. — Ты так произнес, будто бы это нам о чем-то должно сказать и мы должны выпятить глаза и офрагеть, как пустотный кракен при виде рудовоза. — Ксеносы, чье существование противоречит догмам Омниссии, но... Ныне признается необходимым для исполнения нашей функции. — Все ещё ничего не ясно, Грио... Но они за нас? — Пока что да. — Это не вселяет уверенности... Но зато мы живы. — Пока что да. — Да чтоб тебя коротнуло, пессимист. — Логика, Даир, говорит о том, что каждому винту срок свой отмерен. Вдалеке «Валькирии» и «Грифы» четверками проносились над головами, вспахивая истерзанную взрывами танковых, минометных и артеллерийских снарядов землю джунглей огнем автопушек и неуправляемых ракет. Впрочем, от джунглей остались, разве что, опаленные и срубленные огнем крупнокалиберных орудий стволы деревьев и истерзанные, вмятые копытами в рыхлую и мокрую почву, редкие кустарники. В сети траншей, феррокритовых бункерах, капонирах и за стенами укрепленных форпостов люди Невыразимости стояли, сражались и умирали за Императора и Человечество. Приливная волна тиранидов с упрямым безумством накатывала на позиции сил планетарной обороны и, оставляя тысячи мертвых тварей, откатывался назад, вне досягаемость орудий, чтобы спустя время явиться вновь. Подняв глаза к затянутому серыми тучами небу, Беанари следила за воздушным боем, где «Мстители» и «Громы» при поддержке серповидных небольших самолетов некронов вгрызались в рои летающих тварей, не давая тем обрушиться на головы наземных сил. Где-то там бился её брат  и крылья его машины, что крылья Ангела Сангвиния, накрывали собой копошащихся в грязи и чужацкой крови. Затем она опустила взор и снова уставилась на некрона, что стоял на левитирующей платформе, натягивая тетиву оружия, в котором узнавался лук. Его окружало нечто вроде почетной стражи из сотни воинов с щитами и глефами, а вокруг них рассредоточились высокие, немного сгорбленные, разодетые в разноцветные плащи череполикие воины с массивным оружием, что изрыгало испепеляющие лучи, испарявшие тиранидов в атомную пыль. Раздался визг спускаемой стрелы и та, пронесясь через джунгли на многие километры вперед, непременно найдет свою цель. Независимо от того, какое расстояние разделяло этого некрона и тиранидов, его стрелы всегда находили цель. — Фраг... - Лао сделал глоток из жестяной кружки, где в рекафе была разведена ещё и питательная смесь, и, поморщившись, уставился на стоящего возле них некрона, чья правая рука была покрыта белым стеклом с простым рисунком полей и гор, выполненным из цветного стекла, — Ег-серж, может сообщите о нашей задаче их командиру? Мы, конечно, пойдем, но с жестянками будет как-то спокойнее. — И давно ты стал полагаться на ксеносов, а не на Императора, Лао? - Ехидно спросил Кейм. — На Императора я полагаюсь всегда и во всем, но с жестянками мы будем исполнять Его волю гораздо лучше. — Это почти ересь, Лао. — Нет. Вот если я откажусь выполнять приказ стрелять по жестянкам, исходящий от губернатора, то, считайте, что я еретик. Но я не откажусь. Просто сейчас... Ну, они нам помогают? — Я бы сказал, что делают за нас нашу работу. — Оказывают поддержку в исполнении долга. — Хватит упражняться в оправдании ереси. — Между прочим, полковой священник их окропил, а значит они санкционированы. — Ага, прилетел, осенил аквиллой, махнул щеткой с водой из лужи пока они безразлично пялились на него, и свалил в тыл. Санкционированы! Беанари покачала головой и вышла из укрытия, закутавшись в плащ и ежась от моросящего мелкого дождя. Утопая по щиколотку в грязи и благословляя свои высокие уставные сапоги с непромокаемой поверхностью, она, огибая некронов, оказалась перед свитой их командующего. При виде неё воины стиснули щиты сильнее, но никакой агрессии не прявили. — Мне... Мне надо поговорит с вашим... С вашим командиром. — Фаэроном. - Произнес один из воинов со щитом, закутанным в крано-желтый плащ. Вернее, от него исходили эти слова, но его рот так и оставался недвижим, как и взор, который был устремлен куда-то за Беанари. — Фаэроном. Простите. Я не разбираюсь в ваших... Званиях. Внезапно щиты перед ней разомкнулись и два стража разошлись в стороны с пугающей синхронностью. — Егерь-сержант Беанари. - Произнес фаэрон, доставая из колчана стрелу и поворачивая в её сторону голову. Вблизи он был ещё более величественен, чем издали: бронза с красным золотом покрывала его металлический корпус, сегментированный плащ ниспадал до пят, а голову украшал трехконечный, с серповидными навершиями, обод. Его грудь, его руки, его ноги покрывала серебряная кайма с символами, от взгляда на которые становилось больно глазам. Правая его нога стояла полусогнутой, на подставке, между головами двух воинов, что управляли его транспортом. По правую руку от него стоял ещё один воин, в правой руке сжимавший оружие-косу, а в левой - красный плод. — Я пришла попросить вас о помощи. - Беанари молила Императора, чтобы ксенос не посмотрел на неё. — Я слушаю. - Фаэрон вложил стрелу на тетиву и четырьмя пальцами оттянул ту к своей груди. Лук согнулся в его руке. — Мне и ещё нескольким подразделениям приказано отбить водоочистные сооружения, что находятся в на реке Караменс между утеряной и нынешней линии обороны... — Река Караменс. Имя Шепетар ей подходит больше... - Некрон повернул голову в влево, туда, где в трех километрах от них проходила река, питавшая множество агрокомплексов на сотни километров к югу. — Если вы разрешите, фаэрон, я продолжу излагать про... Фаэрон вернул свой взгляд в сторону истерзанной земли и спустил стрелу. Резкий, скрежечущий звук заставил Беанари прикрыть голову руками, пальцами вжимаясь в пласталь шлема. — Вы хотите сохранить воду чистой, исходя из того, что Пожиратель может отравить её. Достойное ли это начинание, Нарим? Стоящий некрон ответил на языке, напоминавшем шипение сломанного вокса, бинарный кант Механикус и птичий клекот одновременно. — Это действительно должно быть нам безразлично ибо мы не нуждаемся в воде и пище, но мы и так отдали Пожирателю половину нашего коронного мира. - Ответил фаэрон своему спутнику на готике, бросая взгляд на Беанари от которого той стало настолько тяжело, что девушка, единожды встретившись с горящими оранжевыми глазами, поспешила опустить голову и зажмуриться, шепча молитву Императору, — К тому же это будет достаточно спонтанным решением, чтобы озадачить нашего врага. Сколько у вас сил? — Сем... Семнадцать отделений и три танковых взвода. — Тридцать семь к одному. Тот, кто отдал вам приказ, не отличается аналитическими способностями. Беанари поджала губы. Глаз она так и не подняла. — Ступай, егерь-сержант Беанари. Я поведу фалангу вместе с вами. Вернувшись к своим людям, Беанари не сказала ни слова, торопясь в бункер, где собрались сержанты отделений из трех разных полков Сил Планетарной Обороны, занимавших этот рубеж, назначенных для удара на очистительную станцию. — ...Орсин, твои танки пойдут во главе ударной группы отделений Димитирия, Хельги и Векроса. От вас требуется продержаться всего восемь или десять минут, пока основные силы не доберутся до очистительной станции. — И подохнуть под когтями после. Да не смотри ты так, Варнало, все мы тут понимаем, что хер мы оторвемся от тварей. — Беанари, ты прослушала инструктаж. — Я знаю свою позицию, капитан Варнало. И я с ней несогласна, хоть мое несогласие не значит ничего. — Потому что вариант с десантированием невозможен - там слишком много карг на шпилях связи и трубах. Половина «Валькирий» просто не долетит, а прикрытие им никто выбивать не будет. — У нас есть танки и пехота, нахрен нам самолетики! - Передразнил егерь-сержант Гордухал мысль командования. —Чем танк хуже самолета? — Тем, что танк не летает? — Зато нас не ломает один-единственный плевок биоплазмы. Гордухал хотел было что-то ответить, но возникшая над Беанари фигура заставила его замереть и рефлекторно потянуться к лаз-пистолету на поясе. Взгляды всех сержантов и капитана Варнало устремились на пришельца. — Продолжайте. - Произнес некрон, махнув рукой, вставая рядом с Беанари, которая с трудом сдерживалась, чтобы не завопить - когда фаэрон стоял с луком, он был не так грозен, как сейчас, опираясь на свой посох и серпообразными навершиями своего обода задевая потолок бункера. — Я... Э... Зачем? - Выдавил из себя Варнало. — Сообразно вашим позициям я буду распределять секции фаланги, которые окажут вам помощь в начинании. — Мы наносим удар тремя группами, одна из которых развернет линию обороны вдоль нашего пути для отражения атак роя. Группа два на танках, в сопровождении двух «Гидр», должна будет достичь позиции очистительной станции и вступить в бой с занявшими её тиранидами, пока «Гидры» будут расчищать небо для того, чтобы по воздуху можно было доставить подкрепления. Третья группа будет «пожарной командой», перемещаясь на облегченных «Тауроксах» и переделанных грузовиках, оказывая поддержку первой и второй группам. - Варнало старался говорить твердо, на простой магнитной доске показывая перемещение отметок отделений, задействованных в операции, — Отделения Ил... Некрон поднял левую руку. — Весь ваш план строится на том, что шесть боевых машин и полторы сотни воинов смогут удержать линию, чтобы сотня других воинов и восемь боевых машин напали на место, где находится более пяти тысяч отродий Пожирателя? — Д... Да? — С высокой долей вероятности вы даже не достигните половины пути. Пожиратель знает, как важны эти строения для вас. За все время вы не нанесли по ней ни одного удара, а значит она нужна вам в неповрежденном состоянии. В сути своей, он готовит из неё точку истощения, где вы будете терять воинов и машины. Потому и держит свои фаланги в целости, изредка пуская малые силы, чтобы поддерживать видимость того, что он нацелен на прорыв позиций. - Фаэрон, казалось, рассуждал, а не объяснял, — Я предлагаю изменить план. Но сил, которые собраны вами, недостаточно для его реализации. У вас хорошо развиты межличностные коммуникации с другими людьми-командирами? — Д...Да? — Скажите им собраться тут в течение часа. Мы будем отбивать утраченное. Дождь стал лить сильнее, смывая свежий тиранидский ихор с земли перед позициями людей, которые напряженно ждали приказа к выдвижению. За ними, едва мерцая оранжевым светом в стене дождя, стояли ряды некронов и их техники. Впереди, в двадцати метрах от людских траншей и бункеров, подобно призраку, стоял фаэрон некронов. — Это фрагова авантюра. Если мы не сдохнем, то нас всех перестреляют. - Бурчал Лао, сжимая хеллган и смотря на статную фигуру впереди, мерцающую бронзой в ливне. — Ну знаешь, эта авантюра лучше гарантированного самоубийства. - Ответила ему Шейз. — Да ну, кто нас перестреляет то? Мы тут - как в трущобах. Фрага с два к нам кто придет, чтобы угрожать. - Кейм нервно хохотнул. — Я правильно понял, что это вообще не согласовано ни с кем из командиров полков и вообще самым старшим над нами является капитан Варнало? — Да, Валон. — Три тысячи человек. И Варнало? Он же только ротой в три сотни командовал. — Ну вообще, вон та жестняка, как бы главная. - Ткнул пальцем парень с татуировкой в виде сердца под левым глазом. — Омниссия направит нас. Его воля будет исполнена. - Варф неотрывно смотрел на некрона и его бинарный кант, складывающийся в гимны славы Омниссии, звучал почти беспрерывно, потому обычные слова заставляли окружающих вздрагивать от внезапности. Беанари вышла из окопа и перебежкой, хлюпая грязью, приблизилась к некрону. — Нетерпение - не лучшая из добродетелей воина. - Произнес некрон, не глядя на Беанари. К ней подлетел скарабей, заставив остановиться егерь-сержанта в трех шагах от некрона. — Земля будет непроходима для танков, если мы не начнем сейчас. Без них наша атака захлебнется. Рядом с ней возник капитан Варнало и ещё пара командиров в чинах лейтенантов, возглавлявших взводы. Разношерстная ударная группа сил планетарной обороны, разросшаяся за счет уговоров с трех сотен до трех тысяч, должна была, при поддержке нескольких фаланг некронов, ударить в лоб тиранидам, оттеснить их и занять покинутые ранее укрепления, после чего обеспечить блокирование района очистных сооружений до прибытия подкрепления. — Связной вернулся. Командование против нашего плана и не дает своего разрешения. — Это неважно. - отозвался фаэрон, махнув рукой, — Они научатся учитывать и нас в своих планах, как мы учитываем вас. — Как скот на забой. - буркнул кто-то из сопровождающих Варнало. — Если бы это было так, гренадер-сержант Дламмерст, то я бы не стоял тут, среди вас. — Он хотел сказать, что сомневается в том, что это разумная идея - наступать в лоб на тиранидов. Это принесет много потерь, которых можно было бы избежать, будь мы чуть более... Изобретательными. — Пусть я и избрал молот, но нанести порезы кинжалом не повредит. Тогда... Егерь-сержант Беанари, следуйте за мной. — Но... Зачем? — И возьмите свою секцию. Мне нужна свита. — Но почему мы?! У вас есть свои лю... Некроны! — Они будут меня отговаривать. Не обращая внимания на лепет Беанари, на ошалелый взгляд капитана Варнало, фаэрон зашагал прямо в сторону тиранидов. Вскоре, хлюпая грязью под ногами, его нагнало отделение Беанари, держа оружие наготове. — Нахрена? — Он попросил. — А если он попросит себя убить? — А разве то, что мы делаем сейчас - это не оно? Он то сам себя соберет, а нас сожрут. — Омниссия защитит. — Твою шестереночную мать, Варф! Это - не Омниссия! — Его богохульное происхождение не отменяет того, что его логика - почти совершенна и я следую ей. — Я беру свои слова назад - эта авантюра хуже самоубийства. — Можешь вернуться в траншеи! — И выставить себя идиоткой, бегая туда-сюда? Нет, спасибо. Некрон не обращал на них внимания, о чем-то переговариваясь со скарабеем, что сидел на его правом наплечнике. — Ауспекс фиксирует от сотни до двух сотен небольших целей к западу от нас в двух сотнях шагов. — Фаэрон! Тут... — Я знаю. — Фаэрон, они приближаются. Ай, чтоб тебя... Отделение, к бою! — Нет. — Ты нас на корм этим тварям отвел, мерзкий ксенос?! — Нет. Они нас не увидят. Вы - свита, а не стража. Просто следуйте за мной. — Я не... Не понимаю. — Мы оберегаемы. - Ответил Варф, вертя головой и закидывая свою аркебузу на плечо. Преломляющее поле замерцало вокруг фаэрона и людей Беанари и явившиеся из дождя гаунты, клацая челюстями и размахивая когтями, начали расползаться вокруг, не пересекая невидимые границы поля. — Их разумы довольно просто обмануть, как и органы чувств, когда среди них нет того, кто может их контролировать. - Пояснил фаэрон, — Он бы сразу заметил неправильность. Но враг выпустил эти стаи не просто так... Они охотятся и должны умирать, чтобы направляющий их разум мог реагировать сообразно скорости их смерти, направляя свои силы в место удара. Занятно, правда? Он использует численное преимущество для оценки реакции, подобно тому, как ваш организм сопротивляется болезням. Знаете, мои криптеки считают, что Пожиратель воспринимает жизнь как болезнь. Признаться, некоторые некроны испытывают к жизни такое же чувство, но сейчас не об этом. Сначала Пожиратель действует, казалось бы, опрометчиво - обрушивает значительную мощь в попытке раздавить сопротивление. Затем становится осторожнее, адаптируясь к сопротивлению, если ему не удается уложиться в один удар. Он изучает и адаптирует свои организмы, но всегда к одной цели - полному уничтожению. Это... Несколько безвкусно с точки зрения войны. Даже эффективность может быть красивой. — И... Зачем нам это знать? — Чтобы уметь обманывать врага. Если бы мы вступили в бой, то Пожиратель бы привел сюда ещё тварей. — Так мы же премся, чтобы, как ты сказал, ножом пырять. - Кейм фыркнул, провожая стволом пробежавшего в десяти шагах от него гаунта. — Никейм, кому предпочтительнее наносить удар ножом: владыке преступному или обычному преступнику? Если есть выбор. — Ну конечно главно... О-о-о, а ты шаришь, железка иномирная. Ровный хеп. — Я воздержусь от благодарности за грубый комплимент. — Какие мы важные... — Положение обязывает. — По одной грязи шлепаем, какое уж тут положение. — У меня корона. — И че? — И большое вой... Большая банда. — Уел, жестянка.   Из-за дождя каждый шаг давался все труднее и, когда они дошли до границы, где земля была изрыта редкими попаданиями снарядов, а деревья несли на себе лишь порезы от осколков, отделение Беанари тяжело дышало и валилось с ног от усталости кроме Варфа, который на своих металлических ногах был готов пройти ещё столько же сотню раз. Среди никзкого кустарника и травы меркзо чавкали рои Потрошителей, червеподобных тварей, чья суть - служить всепожирающим ковром. Среди них бегали гаунты, от безделья грызущих деревья и охотясь на наиболее откормленных потрошителей. Карнифексы, ворча, выкорчевывали деревья с корнями, чтобы добраться до насекомых и мелких рептилий, нашедших там укрытие, сжирая их вместе с землей. — Держит Воинов подальше. - Валон шмыгнул носом, — Что дальше? — Внезапное нападение привлекает внимание, верно? - Фаэрон взмахнул посохом, — Посмотрим, явятся ли лично тот, кто направляет их. Короткая вспышка, изошедшая из посоха, обрушилась на лес и отделение Беанари завороженно наблюдала, как плазма осколка звезды, что была заключена в навершие посоха, превратила тысячи и тысячи тварей вместе с куском леса в оплавленное стекло. — Рядом с рекой всегда много песка. - Произнес фаэрон, — Два тысячелетия назад река была более полноводной. — Фраг... — Че это было? — Беанари, что у вас случилось? - Раздался голос капитана Варнало в воксе. — Э... Ну... Фаэрон использовал оружие и выжег кучу тварей и теперь ждет... Тирана? Не прошло и минуты с уничтожения, как выжженное место стало заполняться тиранидами, что неслись к Беанари и фаэрону. — Фаэрон? — Стреляйте. - Некрон начал трясти посохом, словно тот не работал. Лазерные лучи хеллганов начали срезать гаунтов, которые все ещё действовали несогласованно. Конечно, постепенно, по мере приближения Воинов, они сбивались в стаи, но, действуя на границе синапса, только облегчали стрельбу егерям. — Если сейчас не отступим, то нас просто числом сомнут. - Прорычал Валон, зажимая спуск своего хеллгана и прожигая дыры в гаунтах в ста шагах от него. Некрон, тем временем, оставил посох парить в воздухе и снял лук с плеча, вкладывая на тетиву стрелу. — Егерь-сержант Беанари. Пора наступать. — Да? Но ведь... — Пора. — Капитан Варнало! Начинайте наступление! Начинайте... Свист стрелы перекрыл её голос. А затем тираниды начали пятиться назад, действовать ещё более неуклюже, чем раньше. Даже явившие себя Воины пошатывались при движении. — Не сломить нас ветрам солнечным. Не согнется металл перед ними. До края Вечности и далее. И да будет ржа и металл едины в стремлении своем. - Произнес фаэрон, опуская лук, — Сражен был Лорд. Некроны и люди явили себя из пелены дождя: грохот танков мешался с ревом антигравитационных двигателей, взрывы снарядов мешались с воем гаусс-орудий, что с воем рассекали воздух и превращали тиранидов в ничто, боевые кличи людей с металлическими возгласами на языке некронов. Фаланга стражи сомкнула щиты вокруг фаэрона и отделения Беанари, явив себя из пустоты гораздо раньше, чем первые танки и отделения сил планетарной обороны явили себя из пелены дождя. — Тот, кто создан для одной цели, каким бы искусным ни был его разум, каким бы изощренным ни был его гений, всегда проигрывает тому, кто способен к воображению. - Произнес фаэрон. — Если бы не ваши технологии... — Всего лишь песчинка на чаше весов. Все согласно Кодексу Чести. Симметричный ответ на превосходство врага в числе. — А можно их всех уничтожить одним ударом? - Спросил Валон, наблюдая за тем, как «Леман Русс» вдавливал гусеницами в землю лишенного ног тиранида-Воина, а некроны вокруг него истребляли гаунтов. Фаэрон молча поднял лицо к небу. — Да. Но тогда тишина опустится на Мернптах.