Игра со смертью (Game of Death)

***

      Нед пришел к выводу, что это его наказание, пройти через все семь преисподних, потому что его душа была перенесена из одного момента времени в другой. Прошлое и будущее переплелись. Он плакал, потому что не знал, чем занималась его семья, что она планировала. Его вернули обратно в Винтерфелл. Он увидел Джона, мальчик еще даже не дорос до пояса Неда. У него были тугие кудри и огромные серые глаза, которые сейчас блестели от слез. Он баюкал свою руку, и Нед увидел красные следы от ногтей. Кейтилин стояла над ним, ужасающая в своей ярости.       — Ты хотел украсть у меня, мальчик? — спросила она.       Слезы потекли по его щекам, и он покачал головой, так что его кудри дико развевались из стороны в сторону.       — Нет, леди Старк. Никогда.       Она подняла руку, чтобы ударить его, и Джон отскочил назад, и заплакал сильнее когда его локоть ударился о стену, и красная кровь пропитала камни Винтерфелла.       — Не ври мне, мальчик. Ты не будешь ужинать три дня. Если захочешь поесть после полудня, поработай на кухне и попроси служанок поделиться с тобой едой. Я не потерплю воровства. Учения Семерых гласит, что все бастарды — эгоистичные и жадные существа, и ты — яркое тому доказательство. Не знаю, почему лорд Старк видит в тебе свою кровь, когда твое происхождение затмевает все хорошее, что мой муж мог тебе дать.       Джон зарыдал еще сильнее, сгорбившись, но не протестуя. Нед хотел крикнуть, что этого никогда не было, что его жена никогда не была бы так жестока. Кэт была матерью, которая ценила семью превыше всего. Однако он видел достаточно ее резких взглядов и слышал приказы отданные шепотом, чтобы Джон не садился за семейный стол. Нед не мог отрицать правдивость этого видения из прошлого.       — Кейтилин, это не ты, — прошептал он, хотя знал, что это была она. И тогда он снова оказался в темноте и скованный льдом. Когда темнота рассеялась, он оказался перед Кейтилин, только совсем другой. Она была израненной и бледной, с опухшим лицом и молочно-белыми глазами, как тело, которое оставили без погребения. Он смотрел, как она приказала убить мальчика, не старше Робба. Мальчик плакал, но он также стоял прямо и храбро, когда Кэт указала на него.       — Кэт, — тихо сказал он, надеясь, что из его любви к ней сможет достучаться до того монстра, в которого она превратилась. — Кэт, это всего лишь мальчик.       — Убейте его, — прошептала она голосом, слишком тихим, чтобы кто-либо мог услышать, кроме того, кто стоял прямо у ее плеча. Храбрый мальчик умер по ее приказу. Нед не мог в это поверить. Это существо не было его Кейтилин, его Кэт. Что могло заставить ее превратиться в монстра? Заявив, что Джон — его бастард, что он предал их брачные клятвы, не прожив и года в браке, он явно ранил свою Кэт больше, чем мог себе представить. Это было единственным объяснением ее ярости по отношению к Джону, но это полумертвое существо, носившее ее лицо как плохо сидящий плащ, не было его Кэт. Она не была ею.

***

      Мгновения спустя он оказался на свадьбе, где увидел Робба, он был старше, чем Нед помнил. Его наследник. Его старший сын. Сердце Неда жаждало прикоснуться к своему ребенку в последний раз. Рядом с ним сидела женщина, а зал был заполнен Фреями. Неда охватил ужас. Фреями правили жадность. Жадность и похоть. Шестидесятилетний Уолдер Фрей все еще брал в постель четырнадцатилетних невест и пытался зачать еще детей, хотя не мог прокормить тех, что уже были.       Почему его вассалы пировали здесь? Нед с ужасом наблюдал, как лорд Фрей упомянул о разорванной помолвке между Роббом и его дочерью. Нед закричал, и было почти так, как будто Большой Джон Амбер услышал его слова, потому что его лоб сморщился, и он огляделся, как будто в поисках опасности. Но было уже слишком поздно. Нед смотрел, как умирает его сын, его наследник. Русе Болтон со своими холодными, бледными глазами убил своего собственного милорда — прекрасного сына Неда.       Затем Нед смотрел, как умирала Кейтилин, ее горло было перерезано так глубоко, что голова почти отделилась от тела. Он смотрел, как Фреи убили лютоволка Робба. Зверь бросился на наружные двери зала, пытаясь добраться до своего хозяина, но Фреи выпустили в него кучу стрел из окон, пока великий зверь не смог больше двигаться и только скулил       Он смотрел, как они отрезали голову его сыну и пришили голову лютоволка. Они выставили тело Робба на всеобщее обозрение, как короля Севера. Король Севера? Что сделал его сын? Разве Ланнистеры не вернули девочек? Видел ли он истину или это был ад, рожденный страхами Неда? Он хотел выпотрошить Русе Болтона за предательство их семьи, но у него не было силы. Это был ад.

***

      На этот раз его ждало еще большее потрясение. Он оказался в незнакомом помещении. Русе Болтон сидел за резным столом, а пространство освещали факелы, которые крепились к стенам держателями похожими на руки скелетов, возможно, сделанные из настоящих костей. Напротив него сидел пожилой мужчина, которого Нед не знал.       — Домерик хорошо справляется в Долине. Я слышал, что он так же искусен в турнирах, как и в игре на арфе.       — Это ненужные и ничтожные занятия, но если это впечатляет южных дам и бездетных лордов, у которых есть лишняя земля, то он будет делать все, что нужно, чтобы обеспечить нам союзы, — фыркнул в ответ Болтон.       Пожилой мужчина наклонил голову в сторону Русе.       — Я слышал, твой бастард становится все смелее.       — Когда наступит долгая ночь, нам понадобятся люди, готовые на все, чтобы удержать позиции. Рамси будет делать то, что должен, а Домерик будет завоевывать нам союзников на юге, которые позволят нам выжить.       — Покинув север?       Русе взял кубок и пристально посмотрел на другого мужчину, его бледные, холодные глаза пронзили того насквозь.       — Когда наступит долгая зима, Простор, Долина, Западные земли… все они станут такими же холодными, как северные земли. Эти дома падут, и мы будем стоять за Домериком, готовые помочь, когда он пригласит нас на любые земли, на которые он будет претендовать. Это лучший способ обеспечить наше выживание в долгую ночь. Слишком много родов исчезнут в ближайшие годы.       Другой мужчина сжал губы, но не стал спорить.       — Если лорд Старк услышит, что твой бастард делает с простолюдинами, он примет меры.       Болтон сделал большой глоток эля.       — Старк бесполезен. Популярен, но бесполезен. Он растратил все, чего его семья пыталась достичь на протяжении десятилетий, но ты прав, что его честь не позволит ему игнорировать то, что сын лорда убил нескольких девушек.       — Его честь бесценна.       — Она бесполезна. Когда придут темные времена, его семья будет поглощена вместе со всеми другими, кто не подготовился. Но сейчас он опасный враг, хотя бы потому, что его честь не позволит ему пойти на компромисс, а его популярность означает, что ему нельзя бросить вызов. Скажи Рамси, что он должен ограничиться шлюхами, или я выпотрошу его и оставлю истекать кровью в подземельях. Длинная ночь уже почти наступила, и я не позволю, чтобы наша семья оказалась в невыгодном положении из-за того, что он не может себя контролировать. — Холодность Русе давала понять, что он покончит с собственным сыном так же быстро, как покончил с Недом. Но в его словах было и что-то отчаянное. Он верил, что тьма уже почти наступила. В это же верил и отец Неда. Какие предзнаменования они все видели, а Нед пропустил?       — Да, я скажу ему, милорд, — ответил мужчина. Его лицо стало мрачным. — Он послушает, или я убью его, прежде чем вам придется запачкать руки.

***

      Нед пытался удержать этот момент, но какой-то злобный проводник тянул его из момента в момент, показывая ему все эти ужасы. Тьма приближалась. Белые трупы с голубыми глазами поднимались из могил с ледяным оружием в руках. Он наблюдал, как сражается Джон. Тот Джон, который когда-то плакал, потому что леди Старк угрожала ударить его и назвала бастардом, теперь сражался в снегу, истекая кровью, но все еще размахивая мечом.       Он видел, как Арья, его маленькая волчица с озорной улыбкой, погрузилась в бездумное убийство в жарком Эссосе, прежде чем вернулась на родину. Она отравила всех Фреев, отомстив за смерть своей матери и брата.       Рикон, маленький мальчик, которого он знал только как малыша, умер на холодной равнине, бежав за своей жизнью и получив выстрел в спину от человека, которого он никогда не видел, с холодными глазами Русе Болтона. Скорее всего, это был Рамси — опасный бастард Русе. Бастард улыбался, как будто ему доставляло удовольствие убивать младшего ребенка Неда.       Он видел Брана с каким-то странными глазами. В этом взгляде больше не было ничего от Кэт или Неда. В нем не было ничего человеческого. Когда Бран повернулся, чтобы посмотреть на Неда, Нед почувствовал только страх.       Он увидел, как Теон предал Винтерфелл, проведя железнорожденных налетчиков через секретные проходы, о которых никто не должен был знать. Робб явно доверил ему семейные секреты, но этот грех лежал и на плечах Неда, который не объяснил ему реальность положения заложника.       Возможно, это было его вечное наказание. Его отец был прав. Он был несостоятельным лордом, и его наказанием было смотреть, как его семья будет уничтожена из-за ошибок, которые можно было проследить до его решений.

***

      Древние боги не знают пощады, они заставили его вернуться в прошлое, более отдаленное от последних видений. Молодые Кейтилин и Брандон сидели в солярии Хостера Талли. Брандон улыбался уверенно, но в его взгляде не было компромисса.       — В моей семье есть старая поговорка. Говорят, что когда в Винтерфелл будет построена септа, моя семья будет уничтожена. Я уважаю религию моей леди, и то, чему она решит молиться в своей комнате, — ее выбор. Но в Винтерфелле не будет септы. Никогда. И не будет ни септы, ни септона. — Нед был потрясен. Когда Нед отправился в Риверран, чтобы жениться на Кейтилин, Хостер представил ему септона и септу, которых он выбрал, чтобы они сопровождали Кейтилин в Винтерфелл после возвращения Неда с войны. Нед не стал задавать вопросов пожилому мужчине.       Хостер поморщился, демонстрируя свое недовольство так, что Нед почувствовал себя крайне неловко, но Брандон просто откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на своего будущего тестя.       — Хорошо, — согласился лорд Талли с плохо скрываемым недовольством.       — Но отец… — запротестовала Кэт.       — Молчи, девочка, — резко ответил Хостер.       Брандон улыбнулся Кэт, но это была не веселая улыбка.       — Я позабочусь о том, чтобы ваши покои были достаточно просторными, чтобы разместить статуи, необходимые для ваших молитв, но я верю, что вы позаботитесь о том, чтобы дети не были подвержены этому влиянию. У Севера есть свои боги, миледи.       Нед всегда считал, что Кейтилин и Брандон были идеальной парой, что Кейтилин скорбела о смерти его брата и сожалела, что вышла замуж за второго, менее значимого сына. Но, возможно, это было еще одним фрагментом его собственной жизни, которого он не понимал.       И эта мысль тянула его на Север, к северу от Стены. Взрослый Джон бежал, подгоняя одичалых впереди себя и призывая их поспешить. Нед увидел мертвых существ, стоящих в лесу. Они не были мертвы, как Кейтилин. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но то существо с лицом его жены было частью Кейтилин — той частью, которая была холодна по отношению к плачущему маленькому мальчику. Но эти существа не были людьми. Они не двигались, как люди, и даже не дышали. Они были безмолвными статуями с жуткими голубыми глазами, наблюдающими, как Джон ведет одичалых через стену.       Иные.       Сколько раз Нед в раздражении говорил: «Иные забери», не веря в эти старые истории? Но теперь он наблюдал, как монстры из рассказов у камина скрываются в тени. Джон провел одичалых через стену.       Нед хотел крикнуть предупреждение. Даже если Джон поступал правильно по правильным причинам, северные лорды не потерпят дикарей на своей земле. Это поставило бы Карстарков, Амберов и Болтонов в непримиримую оппозицию к Джону. Нед не хотел видеть, как умирает последняя частичка Лианны.       Но здесь он был беспомощным, в этом наказании за свою бездеятельность в жизни, он обречен быть наблюдателем. Его вассалы не имели возможности отомстить Джону, потому что его собственные черные братья, охранявшие Стену, закололи его. Нед смотрел, как умирает еще один член его семьи. Хватит. Если род Старков должен был закончиться на этом поколении, пусть он больше не будет этого видеть. Он не был единственным, кто был в этом виноват, но здесь не было никого, на кого он мог бы выплеснуть свой гнев. Да, другие тоже частично были виновны. И его отец, и Брандон отвергли его настолько, что хранили опасные секреты. Они помогли обречь род Старков на гибель. Но решения Неда… было так много вещей, о которых он сожалел.       Великая династия королей, восемь тысяч лет истории, Нед, и осуждающий характер его отца и высокомерие его брата привели ее к краху.       — Хватит, — выкрикнул Нед. — Хватит!       Его опять окутала тьмы. Если бы Нед знал, он бы последовал планам своего отца. Он бы их дополнил. Он бы искал новые источники прибыли, и с Робертом на троне у него было влияние на короля, чтобы сделать именно это. Он мог бы восстановить Ров Кейлин и собирать этот мох, который был таким чудодейственным лекарством.       Все было бы по-другому, если бы не безумный король Эйрис Таргариен. Когда Лианна исчезла, а Брандон так глупо отправился ко двору, именно безумный король замучил и убил отца и брата Неда, а также стольких хороших северян, что Север поднял восстание. Это была вина безумного короля. Он унизил род Старков. Эта мысль заставила появиться перед ним другому набору видений.       Он видел, как молодой король Эйрис высокомерно въехал в Сумеречный Дол. А потом он видел, как король выдержал пытки которые не мог вынести ни один человек. Дама по имени Серала пришла со своими хихикающими фрейлинами, чтобы посмеяться над истощенным королем, который ползал по полу подземелья в поисках крошек еды, которые они бросали ему, как птице. Он видел, как Эйриса пытали, ломали, унижали. Нед не был уверен, как король вообще дожил до своего спасения.       А затем Нед наблюдал за молодой девушкой с тремя драконами и видел, как она терпела одну потерю за другой. Это была Дейенерис Таргариен — дочь того безумного короля. Он наблюдал, как пролетали годы. Она выросла из ребенка, которым руководили ее старший брат и рыцарь, который их увез. Он наблюдал, как она росла, голодала и пряталась в тени. Он наблюдал, как ее брат истощался и злился, прося еды, и погружался в безумие, продавая корону своей матери, последнюю вещь, принадлежавшую единственному человеку, который когда-либо любил его. В ту ночь он плакал, как ребенок, но на следующее утро в его глазах было холодное безумие.       Дейенерис потеряла своего сына, ребенка, родившегося уродливым и мертвым. Она потеряла мужа. Он видел, как ее уводили похотливые мужчины и сковывали цепями. Он видел, как она теряла друзей и какими глазами смотрела на армию Безупречных и дотракийцев, даже когда он видел, как она разваливается на куски. И затем, к его величайшему ужасу, он видел, как его сын, Джон, которого он воспитал, узнал правду о своем происхождении. Только это не было правдой. Бран солгал ему. Его толстый друг тоже солгал.       Не было никаких записей о браке Лианны и Рейегара, потому что его не было. Лианна сказала ему на смертном одре, что ей все равно, если мир будет считать ее наложницей, потому что Рейегар пообещал узаконить Джона. Брака не было. В Цитадели не было никаких записей, которые можно было найти чудесным образом.       С ужасом Старк наблюдал, как Бран, или то существо, в которое превратился Бран, рассказал Джону, что его назвали Эйгоном Таргариеном. Он подтолкнул Джона к мысли, что он — законный король Семи Королевств. Они так отчаянно хотели избежать возведения Дейенерис на трон, что возложили корону на Джона. Как Эйгона Таргариена VII.       Только родители Джона не дожили до того, чтобы дать ему имя. Таргариен, которым восхищалась Лианна, был Джейхерис. Еще более обременительным было то, что у Рейегара был другой сын по имени Эйгон. Он никогда не дал бы двум детям одно и то же имя, даже если Эйгон был уже мертв на момент рождения Джона. Конечно, Нед не дал бы другому ребенку имя Робб, даже если бы его Робб умер. Одного только звука этого имени было бы достаточно, чтобы разрывать его душу каждый раз, когда кто-то его произносил. Они лгали Джону, но Нед не мог понять, какая это ложь, из-за незнания или — из-за злобы.       Он наблюдал, как Джон рассказал Дейенерис правду. Но Джон, который также вернулся из мертвых, потерял часть себя, как и Кейтилин. Он, казалось, не замечал боли окружающих. Он стал холоднее и бесчувственнее, это был не тот мальчик который когда-то плакал, когда в питомнике умер самый маленький щенок, это разбивало Неду сердце.              Или, возможно, его холодность была результатом жестокости Кейтилин и бездействия Неда. Он хотел поклясться всеми старыми богами, что спас бы мальчика, если бы знал. Но его незнание было еще одним грехом, который он нес на себе. Как лорд, он был обязан знать, что происходит в его собственном замке, а он не знал. Боги, помогите ему, он не знал.       Нед наблюдал, как Дейенерис все больше и больше ломалась, становясь жертвой жестокости других. Он наблюдал, как ее подруга была убита по приказу Серсеи Ланнистер, а командир ее армии Безупречных осудил ее за бездействие и за то, что она лишила их союзников. Он называл имена их погибших союзников — Сэндов, Оленну Тирелл и других, чьи имена Нед не знал. Джон наблюдал за ней с растущей тревогой.       Нед хотел поговорить с Джоном, объяснить, как горе, боль и утрата могут взять человеческие эмоции и превратить их в нечто чудовищное. Он хотел посоветовать мальчику собрать эти кусочки вместе с помощью любви, так же как Кэт спасла его, когда Нед вернулся с войны таким уставшим и злым, и как его душа болела из-за этого. Но он мог только смотреть, как Дейенерис обрушила драконий огонь на Королевскую Гавань. И невиновные, и виновные кричали от боли, страха и смерти. Нед был воином. Он видел, как невинные люди гибли под копытами боевых коней. Он замахивался мечом на женщин, которые пытались заблокировать его, чтобы дать своим мужчинам время выпустить еще одну стрелу и убить еще одного северянина. Он понимал, что смерть невинных, хотя и ужасна, не была неожиданной. И все же он видел, как эти смерти уничтожили Джона. Маленький мальчик Лианны, унаследовавший всю ее страсть к жизни и всю меланхолию и ум Рейегара, — его душа увяла, а потом другие начали капать яд в его уши, говоря ему, что Дейенерис — сумасшедшая королева, которую нужно уничтожить.       Тетя Джона. Его семья. Женщина, которую Джон любил.       Нед видел и знал зло. Он смотрел в глаза Джоффри Ланнистеру и видел его. Девушка не была злой. Она скорбела и ей нужно было только, чтобы кто-то встал на ее сторону и был с ней против всего мира, но Джон ударил ее ножом. Два больших глупца, пытающиеся найти путь сквозь обман и ожидания других. Нед потерпел неудачу, поэтому он не мог винить этих двух молодых людей, которые были столь же неподготовленными.       Война с Иными была выиграна, но это не положило конец долгой зиме. Он видел, как холод и голод опустошали землю. Даже в Просторе младенцы голодали, а женщины плакали над раздутыми из-за изнасилований животами. Каждая часть Семи Королевств страдала от последствий войны.       Нед наблюдал, как Арья, его маленькая девочка с диким духом, исчезла в шторме у западного побережья Вестроса. Она умерла в бою, сбросив доспехи и оружие, пытаясь не дать воде утащить ее, но в конце концов ее раздутый труп погрузился в темноту. Он смотрел, как Санса стала холодной и нервной. Она постарела и стала подозрительной, а его вассалы ждали ее смерти, чтобы побороться за остатки наследия Старков. Она не вышла замуж. У нее не было детей. Она воспитала мальчика из рода Мандерли, и Нед смотрел, как дети и внуки его вассалов закололи этого человека на похоронах Сансы за то, что он осмелился претендовать на ее корону.       И так умерла последняя из его детей. Последний Старк.       Бесконечные войны и восстания были единственным наследием того, что он и Роберт начали во имя Лианны.