Игра со смертью (Game of Death)

***

      Нед рыдал в темноте. Его дети совершили ошибки, но он понимал, что каждая из них была следствием их воспитания. Даже если бы он был лучшим отцом, это не спасло бы Рикона от стрелы бастарда Болтона, но именно он позволил Сансе расти такой невежественной. Он позволил ей верить в сказки о принцах и рыцарях, не имеющие ничего общего с реальностью. Это была его вина, что предательство Серсеи и Джоффри стало для нее таким шоком, что разрушило ее способность любить.       Он не дал Джону любящую и стабильную семью, даже когда думал, что дает ему именно это. А Джон, в свою очередь, изо всех сил старался любить других так, как они в том нуждались. Он не мог увидеть боль Дейенерис и утешить ее страдания.       А Арья всегда разрывалась между Недом и Кейтлин. Если бы он поступил так же, как Брандон, и настоял, чтобы Кейтлин уважала обычаи Севера, научилась бы она сражаться раньше? Могла бы она научиться защищать себя, не жертвуя своей душой в храме убийц? Нед верил, что ее глупое стремление плыть на запад, в поисках земель, которых не существовало, было бегством от самой себя и от того, кем она стала.       И это не было его самым большим грехом. Он доверял Мизинцу, полагая, что тот поступит честно, хотя у него не было повода думать, что этот человек обладает честью. Нед знал о конфликте между Мизинцем и Брандоном, но все равно считал его союзником. Даже эта глупость бледнела по сравнению с его решением предупредить Серсею. Роберт уже был мертв и не мог приказать убить детей, и Нед мог увезти ее в безопасное место, прежде чем Станнис вернется, чтобы занять трон.       Нед всегда считал себя отличным отцом и позволял другим называть его великим лордом, но он не был ни тем, ни другим. Он подвел всех, кто на него полагался. Даже его попытка спасти королевство явно провалилась. Все, что он видел в будущем, — это смерть и разрушение. Сколько детей погибло из-за того, что он пытался спасти трех бастардов Ланнистеров? Нет. Нед не был ни хорошим отцом, ни хорошим лордом, и это было его законным наказанием.       Он почувствовал, что что-то движется вокруг него. Его инстинкты воина подсказывали ему, что он должен защищаться, но это было бессмысленно. Он был мертв, и присутствие таинственного гостя было бесконечно лучше, чем череда неудач, которые он пережил.       — История не должна заканчиваться так, — прозвучал в пустоте безэмоциональный голос. Он напомнил Неду воду, которая стремится заполнить пространство и сохраняет вечное движение, даже когда пространство заполнено.       — История будет продолжаться, — печально сказал Нед, — но без Старков. — Нед никогда не думал, что доживет до того дня, когда на Севере не останется ни одного Старка, но это случилось. Санса была последней, и она даже не пыталась спасти имя семьи. Она пыталась предотвратить гражданскую войну, выбрав своего преемника, но даже это закончилось неудачей. Бран умер гораздо раньше — король-марионетка, нити которого были перерезаны, когда кукловоды не смогли добиться своего.       — История не должна заканчиваться так, — повторил голос.       — Север будет жить, — повторил Нед. — Он всегда выживает, какой бы суровой ни была зима. — Возможно, с уходом великой тьмы Север станет сильнее, чем был на протяжении многих лет.       — История не должна заканчиваться так.       — Для меня и моих родных она закончилась, — закричал Нед в темноту.       — Только человек, который видит правду, может изменить себя, и только человек, который может изменить себя, может изменить мир. — Нед дышал неровно и с трудом сдерживал горе, которое грозило вырваться наружу. Он не был достаточно хорош, чтобы спасти свою семью, не говоря уже о мире. Возможно, это был его величайший грех. Вода стала течь быстрее, и Нед с трудом сдержал желание крикнуть в безликую пустоту, чтобы она оставила его в покое. Теперь он видел свои ошибки и хотел хотя бы поплакать над ними в одиночестве. — История не обязательно должна заканчиваться так, — повторил голос, но прежде чем Нед успел закричать от раздираемого разочарования, голос спросил: — Какую цену ты готов заплатить, чтобы переписать историю?       — Как переписать?       Ощущение движения утихло, и казалось, что вода вокруг него превратилась в лед. Твердый. Неуступчивый.       — Ты готов пожертвовать своей душой?       — Это цена? Что я получу за эту цену?       — Чтобы изменить судьбы, ты пожертвовал бы своей душой?       — Что значит изменить судьбы? — спросил Нед. При жизни он принимал слишком много ответов, не пытаясь глубже понять мотивы своих противников. Теперь он не повторил бы эту ошибку.       — Если бы ты смог изменить судьбы, то пожертвовал бы своей душой?       — Изменить какие судьбы? Чьи судьбы? — Непрошенная надежда закралась в душу Неда. Он знал, что это было еще одним мучением, способом заставить его поверить в лучшее будущее, чтобы реальность происходящего еще сильнее уничтожила его сущность. Будь то старые боги или Семеро, он был признан недостойным, и это было его вечным наказанием.              — Если бы ты мог вернуться к первой смерти, ты бы пожертвовал своей душой? — Первая смерть? Это была смерть Неда? Он имел в виду прошлое? Он имел в виду смерть Брандона? Смерть его отца? Может быть, он имел в виду смерть Клея Старка? Если бы он вернулся в тот момент времени, он мог бы возложить всю вину на своего отца. Его отец был неправ, храня такой важный секрет, но он не ошибался, считая, что Нед был слишком робким и скромным, когда был молодым. Он без протестов отдал трон Роберту, потому что чувствовал себя чертовски молодым. Нед никогда не высказывал Роберту своего недовольства его развратным поведением или прощением монстров Ланнистеров за убийство детей принца Рейегара. Он никогда не высказывал Кэт своего недовольства презрительными взглядами, которые она бросала на Джона. Он никогда не высказывал септе своего недовольства неуважительным отношением к северным традициям и притворством, что ее рассказы о рыцарях и дамах отражают реальность.       Он прошел через службу и ожидания, и никогда не выходил за их пределы. Даже Болтон видел его истинную сущность. Он был популярным лидером и эффективным на поле боя, но не знал, как быть верховным лордом великого дома, и уж тем более не имел ни малейшего представления, как быть десницей короля.       — Вернулся бы ты к первой смерти, если бы ценой была твоя душа?       — Чья смерть?       — Первая смерть. — В этом ответе не было ни разочарования, ни интонации. Но и ответов тоже не было.       — Когда это было?       — Первая смерть, — повторил голос. Так продолжалось до бесконечности: Нед задавал бесконечные вопросы, а голос отвечал только «первая смерть». Но в конце концов, имело ли это значение? Если бы у него была возможность спасти хотя бы одного из своих детей, любую из этих прекрасных и светлых душ, которые он воспитал, он бы ею воспользовался. Поэтому, когда голос спросил снова, Нед крикнул:       — Да! Да, я отдал бы свою душу, чтобы спасти их. Я отправил себя на вечные мучения, чтобы спасти хотя бы одного из них. — Как обитатель одного из кругов ада, Нед ничего не терял. — Да! Я пожертвую свей душой.       — Договорились, — ответил голос. Это было как будто лед растаял, и теперь вода хлынула мимо него. Нед почувствовал, что его захватило несуществующее течение, и что его тело начинает тонуть. Он боролся, чтобы выпрямиться и дотянуться до воздуха в месте, где воздуха не было. Он замахал руками и проснулся вдохнув горный воздух Долины. Окно было частично открыто, и гораздо более молодой и юный Роберт сел на своей кровати.       — Боги проклянут тебя за то, что ты настаиваешь на том, чтобы спать с открытым окном. Ночной воздух приносит кошмары, — сказал он, вероятно, чтобы оправдать шум, который Нед произвел, просыпаясь. Он подошел к окну и закрыл деревянные ставни. — У вас, северян, лед в жилах, если вы называете это хорошей погодой.       — Роберт, — тихо позвал Нед. Это был его друг, каким он его помнил, а не раздутый монстр, которым он стал. Роберт повернулся, и в свете единственной горящей свечи его лицо выглядело чужим.       — Безумный король нас не тронет. Даю тебе слово Роберта Баратеона. Завтра ты отправишься в путь, чтобы созвать свои знамена, а я соберу свои. Вся Долина, Штормовые земли и Север выступят против этого трижды проклятого ублюдка. Западные земли присоединятся к нам. Ты знаешь, как Тайвин Ланнистер ненавидит, когда над ним смеются, а Эйрис много раз унижал Ланнистеров. Весь Вестерос выступит против одного безумного короля и Простора. Мой молот окрасится кровью этих трусов, и мы вернем Лианну, Нед. Клянусь.       Неду хотелось расплакатся. Роберт даже не сумел созвать всех лордов Штормовых земель. Он провел в дали от своей земли дольше чем прожил там, а когда жил, то был еще ребенком. Даже после смерти родителей он не вернулся в свой замок, оставив его под опекой маленького Станниса. Нед спустил ноги с кровати.       — Роберт, твой брат станет мишенью для Королевских земель и Простора. Тебе следует запастись провизией на случай осады, прежде чем вести своих вассалов в поход.       — Станнис лучше меня разбирается в логистике. Он справится, — фыркнул в ответ Баратеон.       — Он ребенок. — Как Нед не заметил этого, когда впервые проживал эту жизнь? Но, с другой стороны, в тот момент он и Роберт сами были едва ли не детьми.       — Станнис родился стариком, — рассмеялся его друг и направился к подносу, на котором стоял кувшин с водой.       Нед вскочил и положил руку на плечо Роберта.       — Я серьезно. Он мальчик. Он не знает, как подготовиться к осаде, а в Просторе не любят вступать в драки. Они будут стоять у твоего замка, чтобы избежать сражения с тобой.       — Для них было бы мудро избегать столкновения со мной. — Роберт поднял руку, как будто взмахнул боевым молотом.       — Роберт, тот факт, что ты великий воин, ставит Станниса в еще большую опасность. Мейс Тирелл будет искать более легкую битву, а это Станнис, и Ренли будет там с ним. Он маленький мальчик, но это не спасет его, если твой замок падет. Эйрис прикажет сжечь его заживо. Ради всех богов, новых и старых, защити свою кровь.       Роберт взял кувшин, но теперь поставил его на место.       — Ты так обеспокоен? — он посмотрел на Неда, по-настоящему посмотрел на него. Нед вспомнил, что в этом возрасте он чаще следовал за своим другом, чем бросал ему вызов.       — Да, я очень обеспокоен. Ренли — маленький мальчик, а Станнис притворяется взрослым, но он им не является. Ты должен в первую очередь защитить свою семью. Убедись, что стены укомплектованы стрелами, а кладовая — как можно большим количеством еды, чтобы они не голодали. Ты обязан защитить их, Роберт, потому что именно наше восстание сделает их мишенями.       На мгновение в комнате воцарилась тишина, а затем Роберт кивнул.       — Я поговорю с некоторыми из своих вассалов и попрошу их доставить продовольствие Станнису, если это тебя успокоит.       — Это то, что правильно по отношению к твоим братьям и твоей крови, — сказал Нед. Он чувствовал себя лицемером, потому что он подвел свою собственную кровь так же, как и Роберт. Обе их семьи погибли из-за глупости, которая началась здесь. Им обоим нужно было измениться.       — Нед, ты в порядке? Ты же знаешь, что мы победим безумного короля и его бесполезное отродье. — Голос Роберта был полон несвойственной ему заботы. Он был мягким, таким Нед никогда раньше не слышал. Нед вздрогнул, услышав слово «отродье». Он мог только думать о том, как Роберт называл детей Элии драконьим отродьем и оправдывал их жестокое убийство.       — Мы победим, — сказал Нед, — но нам нужно поговорить о принце Рейегаре.       — Он умрет, как любой другой человек, и мы вернем Лианну. — В голосе Роберта снова прозвучала резкость.       — Роберт, я не уверен, что он похитил ее, — вздохнут в ответ его друг.       — О чем ты говоришь? Конечно, он похитил ее.       — В ней течет волчья кровь, Роберт. Она не хочет выходить замуж.       — Ты думаешь, она слишком хороша для меня? — Выражение лица Роберта изменилось с обиженного на яростное. Он сжал руки в кулаки и сделал быстрый шаг в сторону Неда. В таком тесном помещении Нед не осмелился начинать драку. Вокруг было слишком много острых углов, и риск получить травму был слишком высок. У Неда было слишком много планов, чтобы рисковать бесславной смертью.       — Нет, но Лианна выступает против брака в абстрактном смысле. Я думал, что знание о том, что у нее есть хороший мужчина, готовый на ней жениться, поможет ей успокоиться, но она предпочитает кататься на лошадях и путешествовать по миру, чем связать свою жизнь с каким-либо мужчиной. Она и мой отец часто спорили по этому поводу.       — Тогда я покажу ей мир, — нахмурился в ответ Роберт.       — Надеюсь, у тебя будет такая возможность, мой друг. Я искренне надеюсь.       Улыбка которую Роберт ему подарил была заразительной.       — Я это сделаю. Мы будем братьями, ты и я.       Это была их мечта. В молодости Нед верил в эту мечту, потому что был слишком молод и глуп, чтобы понять, что у других есть свои мечты. У Лианны были свои стремления. Он мог только надеяться, что сможет спасти свою сестру. Его первой задачей было написать Ашаре в Дорн и узнать, прибыла ли его сестра туда. Если она была там, он мог бы вернуть ее вовремя, чтобы остановить худшее из безумия. Если бы он смог поговорить с принцем Рейегаром, он мог бы убедить его поговорить с Робертом, прежде чем тот поведет армию в поход. Несмотря на все свои надежды, Нед испытывал гнетущее чувство, что он прибыл слишком поздно, чтобы остановить восстание.       Но он надеялся, что не опоздал, чтобы спасти свою семью, даже если большинство из них еще не родились. В последующие дни Нед обнаружил, что некоторые события не поддаются изменению. Нед поговорил с Джоном Арреном и Робертом о своих подозрениях, что его сестра, возможно, сбежала… и, возможно, даже не с принцем Рейегаром. Независимо от того, какие слова он использовал, они отмахнулись от него. Нед не знал, настаивала ли судьба на том, чтобы превратить его сестру в мученицу, или другие мужчины привыкли игнорировать голос Неда. Он чувствовал, как слова его отца преследуют его, когда он безуспешно пытался заставить других послушать его.

***

      Год спустя Нед стоял на поле битвы, окруженный смертью. Он пытался. Он посылал воронов. Он говорил с Хостером Талли, Джоном Арреном, Черной Рыбой и еще с полдюжиной других, но как только были подняты знамена, никому не было дела до того, что стало причиной. И Нед не мог позволить Таргариенам победить. Безумие короля Эйриса было слишком тяжелым бременем для королевства, а с пробуждением Иных на Севере он должен был следовать истории, как он ее помнил, пока приближалось время битвы у Трезубца.       И теперь принц Рейегар был мертв, его грудь снова проломил боевой молот Роберта. Нед с ужасом смотрел на тело. Если бы Рейегар остался жив, они могли бы допросить его. Нед знал, что он не похищал Лианну, и как только они найдут ее, она сможет это подтвердить. Но Роберт был настолько одержим битвой, что все планы и предложения Неда уступали его жажде крови. Роберт пообещал захватить принца. Поклялся в этом. Сказал Неду, что понимает, что им нужно узнать от него где Лианна. В тот момент Роберт даже был искренен, но в бою человек не мыслит логически. Роберт и его молот, Дейенерис и ее дракон… разница заключалась в размере оружия, но потеря разума во время боя была тем, с чем приходилось бороться всем воинам, только Роберт этого не делал. Он замахнулся молотом, когда поверил, что Лианна находится в плену. Роберт положил руку на плечо Неда.       — Мы найдем ее. Скоро мир станет слишком мал, чтобы скрыть позорные секреты Таргариенов. Мы вернем ее домой живой.       Нед испытывал ужасное предчувствие, что этого не произойдет. Несмотря на все его попытки, он не изменил историю каким-либо значительным образом. Прошел год, и все, что он сделал, — это сделал войну более жестокой, разрешив своим людям забирать богатства лоялистов Таргариенов. Они грабили, отправляя украденные богатства на север, чтобы выплатить деньги семьям северян, погибших в этой проклятой войне. В глазах Неда это не было улучшением. Если бы не необходимость восстановить Ров Кейлин, Нед потребовал бы, чтобы они прекратили это. Они оставляли семьи сторонников в Речных землях, Королевских землях без средств к существованию на ближайшие годы, а многие из этих семей уже потеряли в войне мужей, отцов и сыновей.       И немало женщин выносят детей, зачатых насильниками. Нед ясно дал понять своим людям, что он лишит детородных органов любого воина, который будет так обращаться с женщиной, но он подозревал, что некоторые все еще позволяли себе это, когда считали, что они защищены от его гнева.       — Чёртовы Фреи так и не появились, — размышлял Роберт, вытирая свой молот куском ткани, который он оторвал от одежды сторонника Таргариенов. Менее чем через день вдовы и старики будут рыться в трупах, забирая всё, что смогут, чтобы прожить ещё одну неделю. Нед ненавидел это.       — Фреи никогда не принимают решения, пока не увидят, какая сторона победит.       — Крысы и вороны, — сказал Роберт.       Нед так привык к беспомощности, когда дело касалось изменения будущего, что почти позволил этому моменту пройти мимо, но затем он встал перед Робертом, прежде чем тот успел найти одну из лагерных служанок и избавиться от последних остатков своей похоти и энергии.       — Фреи — это чума.       — Да, но они найдут какой-нибудь предлог. У коня старого Уолдера наверное отлетела подкова, и все остановились из уважения к его возрасту, — фыркнул Роберт.       — Без сомнения, — сказал Нед. — Но с этим… мы оба знаем, что ты станешь королем.       Роберт нахмурился.       — Да, — согласился он неуверенным голосом. За свою жизнь Нед заметил, как много людей просили у Роберта обещаний, и постарался сформулировать свою просьбу по-другому.       — Мой отец планировал восстановить Ров Кейлин, но, честно говоря, он выбрал другой участок земли чуть дальше от Перешейка, где он предпочел бы начать новую стройку. Что ты думаешь о строительстве на земле Ридов в одном дне езды к северу от Фреев?       — Я думаю, что не хотел бы иметь Фреев в соседях, — фыркнул Роберт.       — Да, но Перешеек — самая южная часть Севера, и если мы хотим выращивать больше продовольствия на зиму, это лучшее место.       — Ты и твое «зима близко». Я никогда не встречал дома, настолько одержимого собственным девизом, — усмехнулся он своей шутке.       — Ланнистеры всегда платят по долгам, — возразил Нед.       Роберт громко рассмеялся. Этот звук казался странным на этой земле, покрытой грязью, кровью и внутренностями людей.       — Ты меня убедил. Итак, ты хочешь строить к югу от болота?       — Да. Замок будет расположен прямо внутри болота, где его не смогут достать осадные орудия, а рядом, на твердой земле, я построю город. Там, где Зеленый зубец разделяется на две части, между ними образуется плодородная земля.       — Эти земли затопляет каждый сезон, — сказал Роберт.       — Наводнения легко предсказать, и они не помешают посевной. Некоторые культуры предпочитают затопленные земли. Мы не будем строить город между реками, только лагеря для рабочих. Их семьи будут жить в городе на твердой земле. Многие фермеры потеряли все, и мы могли бы открыть для них землю и дать им возможность выращивать урожай, чтобы поддержать строителей.       — У тебя есть на это золото? — спросил Роберт. Нед постарался не обращать внимания на подозрение в голосе друга. Он задался вопросом, какая часть долгов короны была связана с турнирами Роберта, а какая — с просьбами людей о помощи. Этот молодой Роберт, возможно, уже пообещал сокровища дюжине лордов.       — Три поколения Старков копили деньги на этот проект, — ответил Нед. — Любой Верховный лорд который хочет развивать свои земли должен сам за это заплатить. Кроме того, безумный король, возможно, растратил всю казну. Ты не в состоянии помочь какому-либо лорду, пока не приведешь в порядок королевские счета. — Нед надеялся, что этого будет достаточно, чтобы уберечь друга от разорения, но он уже перестал искать легкие решения для проблем прошлого. Большинство проблем упорно не хотели меняться, несмотря на все усилия Неда.       Роберт облегченно вздохнул.       — Да. Да, твой план звучит неплохо. Это значит, что ты построишь постоянный мост? — Глаза Роберта теперь блестели от веселья.       — Как только земля будет хорошо освоена, да, — сказал Нед. — Но мы, скорее всего, начнем с баржи и лебедки. Мы можем забить тяжелые сваи на обоих берегах, чтобы их не смыло наводнением.       Роберт хлопнул его по руке.       — Фреям это не понравится, — сказал он и громко рассмеялся. — Фреи будут готовы объявить войну из-за этого, но пусть. Мы их тоже разгромим. — Нед никогда не мог понять, как Роберт мог по-прежнему прославлять войну, стоя на поле битвы, пропитанном запахом крови, дерьма и смерти, но он кивнул своему другу. — Мне нужно уделить время какой-то красивой шлюхе, — сказал Роберт, прежде чем уйти. Его безразличие к судьбе Лианны показалось Неду еще более странным, когда он во второй раз проживал эту жизнь. Он поскользнулся на залитой кровью земле и чуть не упал, но его молот ударился о землю, помогая ему удержать равновесие.       Самые отчаянные из простолюдинов уже переходили от одного мертвого воина к другому. Нед посмотрел вниз и поднял два рубина, которые выпали из доспехов Рейегара. Остальные исчезли, возможно, в водах Трезубца, но эти он сохранит для Лианны, или, если история упорно откажется меняться, для Джона.       Джон.       Нед знал, что должен действовать по-другому, но все еще не был уверен, как дать сыну Лианны жизнь, которую он заслуживал. Нед направился к своей палатке, расположенной далеко от поля битвы. Он велел мальчику, которого взял в качестве псевдо-оруженосца, разбить палатку пока шла битва, а не следовать за ним на поле боя. Он едва успел дойти, как появился Хоуленд.       Этот невысокий кранногмен был единственным, кому Нед доверял в какой-то мере, и даже тогда он говорил о пророческих видениях и снах о волках, а не об ужасах жизни, которую приходилось проживать дважды. Нед задался вопросом, сколько людей потерпели такую неудачу, что боги заставили их повторить свои ошибки.       — Битва выиграна, — сказал Хоуленд.       Нед зашел в свою палатку. В отличие от палатки Роберта, его палатка была не очень большой, места хватало чтобы разместить в ней только кровать и доску, установленную на двух треногах, чтобы она могла служить столом, и такой стол ему был нужен только из-за большого количества посланий которые приносили посыльные, в которых от лорда Винтерфелла хотели принятия мер.       — Битва еще не началась, — ответил Нед. Он обнаружил, что кранногмен был столь же уверен в том, что Иные набирают силу… и столь же боялся, что его сочтут сумасшедшим, которого нужно поить маковым молоком, пока он не перестанет настаивать на том, что невозможное является правдой.       — Верно, — согласился Хоуленд. Он присел на корточки, положив локти на колени, так что выглядел так же комфортно, как лорд, сидевший на троне.       — Роберт согласился, чтобы мы построили замок к югу от Шеи.       — Правда? — Хоуленд был шокирован.       Нед начал снимать доспехи. Его слуга должен будет потрудиться, чтобы вывести из кожи запах смерти и пота.       — Он недоволен Фреями.       — Они трусы, единственное достижение которых — брак с человеком, который смог построить мост, и с тех пор они живут за счет успеха этого человека, — презрительно фыркнул в ответ Рид.       — Возможно, они будут готовы действовать, если поймут, что люди будут избегать их пошлин, переправляясь с нашей помощью, даже если переправа будет дальше от Королевской дороги.       — Тогда они обнаружат, что кранногмены с удовольствием покажут им, как глупо было нас недооценивать. Но замок нужно построить, если мы хотим двигаться вперед.       Нед кивнул. Теперь он видел действие торфяного мха на поле битвы. Раны, которые обычно начинали гноиться и в конце концов приводили к смерти, заживали без жара и покраснения. Не только мейстеры дорого заплатили бы за такой ресурс, но и каждый лорд хотел бы иметь такие волшебные порошки в своей крепости. Болота были уязвимы, если кто-то обнаружит мох и узнает, как его собирать и обрабатывать. Им нужно обезопасить Перешеек. Его отец был прав, что это был логичный следующий шаг в подготовке Севера к грядущей войне с Иными, даже если его отец был неправ, скрывая эту правду от Неда. За последний год Нед понял, что смерть его детей можно было объяснить как ошибками других, так и его собственными. Глупость Сансы была результатом влияния септы, ее матери и его самого, а страдания Джона на Стене были результатом влияния его деда. Нед не мог продолжать планы, о которых он не знал.       — Я напишу отцу и скажу ему начать завозить камень в Ров Кейлин. — Нед провел пальцами по волосам и опустился на свою койку. Его сын всегда искал сухую траву, чтобы было мягче, но ничто не могло изменить сущность твердой доски. Это была всего лишь доска, покрытая мехом и тканью. Это не была кровать. Ему казалось, что эта жизнь была такой же. Он засунул траву под одеяло, чтобы смягчить грядущие ужасы, но не мог изменить реальность. — Хоуленд встал и подошел к Неду. — Что тебя беспокоит?       — Я не смог ничего изменить. Несмотря на все мои видения, я не смог спасти Рейегара и не смог заставить Роберта пощадить хотя бы одну жизнь из тех, которые я предвидел на этом поле.       Рид вытащил низкий табурет, спрятанный под столом. Он сел так близко, что их колени соприкасались в этом маленьком пространстве.       — Если я вижу боевого коня, набрасывающегося на группу плохо вооруженных неопытных юношей, я могу предвидеть опасность, но это не значит, что я могу их спасти.       Нед поднял глаза.       — Зачем боги показали мне все это, если не хотели, чтобы я это предотвратил?       — Я думаю, — медленно ответил Рид, — что боги больше озабочены Иными и грядущей тьмой, чем людскими распрями. Именно на этом мы и должны сосредоточить свои усилия. — Нед кивнул. Это было логично, но после его смерти боги показали ему его ошибки… смерть его детей и то, как он способствовал их неудачам. Было ли это лишь подкупом, чтобы заставить его выполнить свой долг перед Севером? Позволят ли боги ему переписать жизни его детей в обмен на подготовку к борьбе с Иными? — Что нам теперь делать? — спросил Хоуленд.       Нед не помнил, чтобы в прошлый раз ему приходилось принимать столько решений. Возможно, он игнорировал принятие решений, пока другие не решали за него. В своей первой жизни ему было всего девятнадцать, и это вряд ли было достаточно, чтобы принимать правильные решения. Хуже того, в юности он страдал от определенной неуверенности в себе. С другой стороны, Роберту было двадцать, и хотя он был решительным, его решения были еще более катастрофическими, когда он покидал поле битвы.       — Мы не можем позволить оттолкнуть Дорн. Нам понадобятся их копья у стены, поэтому мы постараемся спасти принцессу и ее детей.       — Сторонники Таргариенов объединятся вокруг ее детей, — предупредил Хоуленд.       Нед закрыл глаза.       — Тогда мы позаботимся о том, чтобы они умерли быстро, на глазах у всех и без мучений. Мы позаботимся о том, чтобы принцесса смогла вернуться в Дорн, но не допустим убийства младенцев. Конфликт с Дорном отвлечет нас от великой войны.       — Согласен. Кого мы пошлем?       — Квента, Джогена и Джона. Скажи им, чтобы они проникли в Королевскую Гавань только в том случае, если смогут сделать это безопасно. В противном случае они будут ждать, пока армия прорвет оборону, а затем поспешат в королевские покои. У тебя есть карта, которую я нарисовал?       Хоуленд кивнул.       — Да. Я передам ее им, и они будут держать семью Рейегара запертой в Девичьей башне, пока ты не прибудешь.       — Я прибуду как можно скорее. Роберт хочет обсудить стратегию завтра, но я поеду так быстро, как смогу, как только покину лагерь. — Нед задался вопросом, сможет ли он изменить этот кусочек истории или будет вынужден пережить еще один ужас.       — Я передам твой приказ. Отдохни, — сказал Хоуленд. Нед сел, готовый обидеться на мысль, что он более уставший, чем любой другой человек, только что сражавшийся на этом проклятом поле битвы, но Рид ушел, не дав ему сказать ни слова.