Игра со смертью (Game of Death)

***

      Нед резко проснулся, его одежда была мокрой от пота и ужасно липла к телу. Даже ночью в Дорне было невыносимо жарко. Возможно, это объясняло безумное поведение Оберина. Тот пытался следовать за ним, но Нед прогнал его. В прошлой жизни они даже не разговаривали ни разу, а теперь Нед изо всех сил пытался скрыться от его пристального взгляда и неуместных замечаний. Нед сел и снял рубашку. Неожиданно из темноты показался Хоуленд его лицо еле освещали последние огоньки затухающего костра.       — Я должен ехать дальше, — сказал Нед. Они были в двух днях езды от Башни Радости и в этот раз он продвигался быстрее. Но он не мог продолжать ехать так медленно. Мейстер, который согласился поехать с ним, требовал длительного отдыха. Нед приказал Уильяму Дастину доставить мейстера в башню до того момента как луна будет видна на четверть, что было бы раньше, чем в той жизни. Но он не мог потратить еще три или четыре дня, двигаясь так медленно.       — Один? — спросил Хоуленд.       — Да, в одиночку я могу ехать быстрее.       — Три величайших меча Вестероса, скорее всего, ждут тебя там.       — И я не собираюсь с ними сражаться. Я был бы в большей опасности если бы взял всех вас.       — Вот эта черта Старковского бахвальства, которую я никогда не думал увидеть в тебе, — насмешливо фыркнул Рид.       Неду пришлось бы пожертвовать жизнями всех своих людей, чтобы пробиться мимо Дейна, Хайтауэра и Уэнта, и он больше не был готов платить такую цену, особенно когда он знал, что его сестра не была похищена.       — Я не хочу больше крови на своих руках, поэтому лучше я появлюсь один, чтобы не выглядеть угрожающим.       — Ты думаешь, эти трое будут угрожать одному краногмену? — спросил он со смехом. Хоуленд был самым маленьким человеком, которого Нед когда-либо знал, даже ниже большинства жителей болот Перешейка. — Они все равно будут превосходить нас по численности, три к двум, и с их точки зрения, они будут считать меня как половину.       — Я верю, что ты единственный, кто может справиться с Эртуром Дейном, — ответил Нед, вспомнив свою первую жизнь.       — Я бы предпочел не сражаться с Мечом Зари, — серьезно сказал Хоуленд.       Нед подумал о том, чтобы поспорить, но знал, что друг не позволит ему пойти одному.              — Разбуди Дастина и скажи ему, что мы едем вперед. Я подготовлю лошадей.

***

      Они гнали лошадей галопом, пока солнце не поднялось высоко, а затем поспали несколько часов, прежде чем снова сесть в седло и ехать до тех пор, пока солнце не взошло, а башня так и не появилась на горизонте. Лошадь Неда тяжело дышала, поэтому он не стал погонять ее, хотя очень хотел. Его сестра была уже близко, и если судьба не изменит время рождения Джона, то у него будет несколько дней, чтобы заставить ее поесть, отдохнуть и подготовиться к рождению Джона. Через несколько дней должен был прибыть мейстер, и тогда роды пройдут под присмотром и не отнимут жизнь у матери.       Хоуленд ехал рядом с ним, молча, хотя Нед поделился с ним несколькими подробностями о предполагаемом видении, которое привело их в это место. Он не был уверен, как это объяснить, особенно когда он сделал так много предположений, основываясь на тех нескольких мгновениях, которые он провел с Лианной перед ее смертью. Как и в прошлый раз, трое королевских гвардейцев ждали их у подножия башни. Несомненно, их предупредили облака пыли и песка, поднятые копытами лошадей. Нед спешился и вытащил семейный меч «Лед», и все трое королевских гвардейцев вытащили свое оружие. Нед повернулся к Хоуленд и передал ему свой меч и поводья лошади, прежде чем повернуться спиной к другу и пойти к королевским гвардейцам без оружия.       Эртур Дейн выступил вперед, держа обнаженный меч наготове.       — Ты не пройдешь, — сказал он Неду.       — Принц Рейегар не похищал ее, правда? — спросил Нед.       Эртур быстро переглянулся с Уэнтом. Когда-то Нед думал, что он будет хорошим братом для Эртура. В своей прошлой жизни он напал слишком быстро, уязвленный предательством человека, которому доверял, и который как он думал помог похитить его сестру. На этот раз он был мудрее.       — Я не могу впустить тебя в башню, — сказал Эртур гораздо более мягким голосом.       Нед провел пальцами по волосам.       — Она беременна?       Хоуленд ахнул. Нед не делился этой информацией. Однако на лицах королевской гвардии не было удивления. Эртур выглядел скорее смирившимся.       — Она все-таки смогла отправить ворона. Твоя сестра — удивительно упрямая женщина.       Нед рассмеялся. Этот смех был наполовину облегчением от мысли, что его сестра все еще жива, а наполовину — удивлением от того, что даже королевская гвардия не могла справиться с его своенравной сестрой.       — Я не осуждаю ее или принца Рейегара за их ошибки, но она моя сестра, и я хочу ее увидеть.       Эртур покачал головой.       — Она изолировалась. Сейчас не время для визитов мужчин, если только у вас нет цепи мейстера.       — Мейстер уже в пути. Он должен прибыть через пару дней. Или позже, если будет настаивать на отдыхе каждый раз, когда у него зачешется зад, — сказал Нед с некоторым отвращением. Уильям Дастин был хорошим человеком; он притащил бы мейстра сюда за ухо, если бы тот слишком долго задерживался.       — Ты привел мейстера? — Хайтауэр прозвучал разгневанно.       — Она моя сестра, — резко ответил Нед.       — И наша подопечная, — ответил Эртур. — Мы слышали о судьбе других детей Рейегара и не позволим его последнему ребенку умереть.       — Я пытался спасти детей, — прорычал Нед.       Выражение лица рыцаря смягчилось.       — Мы слышали об этом. Мы знаем, что ты пытался остановить насилие, но мы также слышали, как ты сказал, что если дети должны были умереть, то это должно было произойти от макового молока после того, как все лорды дали на это согласие. Мы не можем позволить тебе забрать последнего ребенка Рейегара. — Нед поморщился. На самом деле он планировал похитить детей и спрятать их на корабле, прежде чем Роберт сможет прибыть в столицу, но он не стал говорить об этом даже этим людям, которые назвали бы его поступок праведным.       — Это ребенок Лианны. Я защитил бы его ценой своей жизни, и я защитил бы других детей Рейегара, если бы успел до них добраться. Ни один ребенок не должен умирать из-за решений своего отца. — Дети Неда, конечно, не должны были страдать и умирать из-за его ошибок. — Я видел сон полный ужасных предзнаменований и должен поговорить с сестрой, — сказал Нед, но упоминание о сне не произвело впечатления на королевскую гвардию.              — Ни одна женщина не хочет видеть мужчину, когда она готовиться к родам, особенно брата, — сказал Артур. — Подожди, пока она родит, и я сам отведу тебя к ней.       — А что, если она не переживет роды? У меня страшное предчувствие.       — Все мужчины так думают, когда речь заходит о родах, — успокоил его Эртур. — Но если Рейегар погиб, этот ребенок — наша лучшая надежда. Ты не будешь вмешиваться в роды.       — Принц Визерис — наследник. Мой племянник может быть узаконен только королем, а Рейегар так и не взошел на трон. Он умер до короля Эйриса.       Лицо Эртура стало торжественным.       — Но этот ребенок также фигурирует в пророчестве. Он должен взойти на трон.       Нед подумал о Джоне у Стены, о том, как тот сражается с Иными, ледяными монстрами, выходящими из леса. Люди называли его Королем Севера, так же как называли Робба до той проклятой свадьбы. Нед не был уверен, что Железный Трон был тем, который суждено было занять Джону. К тому же, не Джон, а Дейенерис и ее драконы сожгли упырей. Были ли они все частью пророчества?       — Я должен увидеть свою сестру.       — Ты не можешь.       — Ты — королевский гвардеец. Ты должен либо преклонить колено перед Робертом, либо последовать за Визерисом. Он — законный наследник, но он еще ребенок. Если его оставить оставить в одиночестве трястись от страха, он станет таким же безумным, как его отец. — Время, проведенное Недом в пустоте, снова и снова показывало ему, как горе и страх могут извратить душу. Боль исказила его прекрасных дочерей до такой степени, что он рыдал в голос смотря на это, а пытки в Сумеречном Доле привели безумного короля к падению в тьму. Может быть, если бы у Визериса было больше надежных защитников, никто бы не слышал слухов о жестокости короля-нищего.       Эртур поморщился.       — Визерис слишком наслаждался вниманием своего отца. Он уже скатывается в безумие.       — Тогда иди и спаси его от этого. Но моя сестра — моя родня. Моя семья. Моя ответственность, — твердо сказал Нед. Эртур понимал семейные обязательства.       — Пока в ее животе принц или принцесса королевства, она — наш долг, — выступил в перед Уэнт.       — У нее королевский бастард, и я буду любить этого ребенка, потому что он часть моей сестры, но не называй его принцем, когда он не может носить имя своего отца. Я не позволю тебе сделать из него еще одного Блэкфайра. А когда ребенок родится? Ты украдешь его у Лианны и отправишь ее, еще истекающую кровью после родов, ко мне?       — Ты знаешь, что мы никогда бы этого не сделали, — Дейн отшатнулся от него как-будто слова оттолкнули его физически.       — Тогда позволь мне увидеть ее. Она моя сестра, и ребенок будет моим родственником, невостребованным и без имени от своего отца. — Нед шагнул вперед, уверенный, что эти люди не набросятся на него с мечами, пока он безоружен, тем более что он не проявлял вражды к Таргариенам. В своей первой жизни он должен был поговорить с ними, прежде чем предполагать худшее, особенно с Эртуром, учитывая, что его сестра была первым выбором Неда в качестве жены. Он полюбил Кэт, но их любовь развивалась медленно. Возможно, то что он привез домой своего предполагаемого бастарда способствовало этому. Как он и ожидал, трое не сделали ни шага, чтобы остановить его. Нед пошел к башне и поднимался по лестнице по две ступеньки за раз, радуясь, что никакие эхо не предупреждали его о преследователях. Королевская гвардия все еще оставалась снаружи, вероятно, наблюдая за очень неловким Хоулендом.       — Нед! — Он так давно не слышал голос своей сестры, не только за год, что она отсутствовала в этой жизни, но и за 15 лет, что он прожил в своей прошлой жизни. И все же этот голос был ему так же знаком, как его собственный.       — Лианна. — Она полулежала на скамейке, с огромным животом, на котором лежала книга. Служанка стояла в углу, широко раскрыв глаза и сжимая простыни, которые она как раз меняла.       — Это не то, что кажется, — сказала Лианна.       Нед поднял бровь.       — Ты хочешь сказать, что ты не беременна? — Нед хорошо знал это выражение. Если бы у нее под рукой было что-нибудь, она бы бросила это ему в голову.       — Конечно, я беременна.       — Тогда, может быть, ты попытаешься доказать, что это не ребенок принца Рейегара?       — Ты невыносим, — фыркнула в ответ сестра.       — Я Старк, — сказал Нед, и эта знакомая перепалка вызвала у него такой прилив эмоций, что ему с трудом удалось сохранить самообладание. Но ей нужно было оставаться спокойной, если она хотела пережить роды на этот раз, и он был полон решимости, чтобы она это сделала. Поэтому он сделал вдох, чтобы успокоиться, прежде чем их слова стали еще более резкими. Странно, как только сейчас он вспомнил о тех крикливых ссорах, которые у них были.       Лианна повернулась к служанке.       — Оставь нас, — сказала она. Женщина, казалось, почувствовала облегчение и выбежала из комнаты. Лианна повернулась к Неду. — Я не слышала звуков сражения, так что могу предположить, что ты уговорил сира Эртура и других?       — Я подозревал, что тебя не похитили, — произнес Нед.       — Но меня похитили.       — Что? — Гнев начал подниматься в его груди, как голодный, бешенный зверь.       — Не принц Рейегар и не Королевская гвардия, — быстро добавила она. — Почему вы, мужчины Старков, всегда предполагаете худшее?       — Я считаю, что мужчины в целом защищают тех, кого любят, — заметил Нед. Он подошел ближе и сел в кресло рядом с письменным столом, заваленным текстами и свитками. Лианна выглядела уставшей. До родов оставалось несколько дней, но ее волосы были безжизненными, а кожа липкой и бледной.       — Возможно, им следовало узнать всю историю, прежде чем делать предположения. Король Эйрис приказал сиру Уэнту и полдюжине головорезов схватить и допросить меня. Рейегар и я начали обсуждать наше общее увлечение пророчествами, и король решил, что мы замышляем заговор против него. Сир Уэнт сообщил об этом принцу, но не успел остановить остальных. К тому времени, когда прибыла Королевская гвардия, я уже не была девственницей.       От горя Нед закрыл глаза. Он хотел верить, что его сестра решила уйти с мужчиной, которого любила. Зная, что ее похитили, его чувство вины стало еще сильнее и безумнее.              — Ты должна была вернуться домой, — сказал Нед.       Лианна протянула к нему руку.       — О, Нед, если бы ты был лордом Винтерфелла, я бы так и поступила. Но отец и Брандон никогда бы мне этого не простили. Они бы указали, что если бы я не путешествовала без сопровождения, эти мужчины не имели бы возможности похитить меня. Они бы обвинили меня в том, что я вмешалась в мужские дела, встретившись с принцем Рейегаром. Поскольку женщины не могут пойти на Стену, они могли бы отправить меня к септам, чтобы убрать меня из поля зрения и стереть позор, который я навлекла на наше имя.       — Ты не принесла позора нашему дому. Если мужчины причинили тебе боль, это не твой позор, — сказал Нед, яростно взяв ее за руку.       Лианна сжала его руку.       — Как бы я хотела, чтобы все мужчины были такими же добрыми, как ты, — сказала она, — но я знала, что мои возможности ограничены тем, что со мной сделали. Принц Рейегар был моим другом. Он предложил мне укрытие, и с течением месяцев, пока мы скрывались от его отца, мы полюбили друг друга.       Нед посмотрел на ее округлившийся живот.       — Я вижу, как он заботился о тебе.       — Ты говоришь как отец. — По ее тону было ясно, что это было серьезным оскорблением.       — Я не осуждаю тебя за то, что тебе причинили боль, и я не собираюсь исключать ребенка из семьи за то, что он слишком застенчив, я не Рикард Старк и никогда им не буду. — В его голосе было больше злобы, чем он хотел, но, сидя рядом с Лианной, он знал, что она никогда бы не решила скрывать от него семейные секреты.       Лианна моргнула, удивленно глядя на него.       — Нед?       — Это вопрос на другой раз. Почему ты не послала ворона, чтобы рассказать нам, что произошло?       — Я послала, но это не помогло. Брандон ответил, что заставит короля вернуть меня в Винтерфелл, что принц перешел черту, полагая, что Винтерфелл обязан ему за его покровительство.       — Торфяной мох, — тихо произнес он. Рейегар отнес его в Цитадель для анализа, и Брандон, должно быть, решил, что он посчитал Лианну достойной платой. По правде говоря, такой логикой мог бы руководствоваться король Эйрис, но принц не был его отцом.       — Ты знаешь о лекарстве? — Лианна прозвучала разгневанно и вскинула руки. — Конечно. Только женщины не заслуживают знать семейные секреты. Поэтому я и начала забираться на выступ под солярием отца. Я Старк, по крайней мере до тех пор, пока не выйду замуж. Я заслуживаю знать о делах семьи, особенно об опасностях, угрожающих Северу. — Она медленно краснела от ярости. Он забыл, насколько его сестра была похожа на Арью.       — Мне они никогда не рассказывали, — сказал Нед. — Отец считал, что я слишком застенчивый, чтобы быть настоящим северянином, и что Север никогда не последует за мной. Он думал, что, рассказав мне, он раскроет слабость нашей семьи перед Робертом и Джоном Арреном. Я узнал об этом только после их смерти.       Вся ярость резко покинула его сестру.       — О, — тихо сказала она, морщась. — Я не думаю, что они много рассказывали Бенджену — только то, что хотели отремонтировать Ров Кейлин для него.       — Чтобы защитить Перешеек и торфяные болота, — сказал Нед. — Я знаю. Я думал, что наша семья была более сплоченная чем это. — Вздохнув, Лианна поправила подушку, прежде чем откинуться назад. — Через несколько дней приедет мейстер, чтобы помочь с родами, — предложил Нед.       Она отвела взгляд в сторону, словно чувствовала себя виноватой.       — У меня есть документы от принцессы Элии и Рейегара. Они потверждают, что она согласилась узаконить моих детей и поставить их после своих в линии престолонаследия. Ее дочь должна была перед моими сыновьями. Рейегар подписал письмо, в котором выражал намерение узаконить ребенка, как только станет королем, и объяснял, что у нас появился этот ребенок из-за… — ее голос затих.       Нед вспомнил рассказ Брана — о тайном браке, который был бы невозможен, учитывая, что у принца была жена. Версия Лианны была более логичной, поэтому Нед подозревал, что Бран хотел удержать Дейенерис от престола и сговорился с другими, чтобы создать историю, которая сделала бы Джона законным наследником. Нед видел, что она сделала в пылу боя, и это было ужасно, но такова война. Возможно, Бран видел в ее будущем что-то еще худшее. В любом случае, Нед не одобрял использование Джона для достижения целей других личностей.       — Почему ты согласилась родить этого ребенка? — спросил Нед, гадая, какую историю она расскажет. Если бы она испытывала сильную любовь к Рейгару, то она проявила бы больше признаков скорби.       — Ты всегда был слишком практичен, чтобы интересоваться фантазиями, историями у камина или пророчествами. — Ее голос становился все тише с каждым словом.       Нед наклонился вперед.       — Я твердо верю в некоторые пророчества, — сказал он. Ее глаза встретились с его, и она долго изучала его.       — Правда?       — Меня мучают сны, — признался Нед, — неприятные сны о войне, которая еще не началась, хотя враги уже собирают силы.       Очевидно, это был правильный ответ, потому что тело Лианны расслабилось от облегчения.       — Тогда ты понимаешь. Наши жизни не так важны, как грядущая тьма и принесение в нее света.       — Ты говоришь о воскресших мертвецах? Бледных фигурах с холодными голубыми глазами и ледяным оружием? Я готов принять меры для укрепления Севера, чтобы привлечь больше людей выше Перешейка и укрепить стену. Я надеюсь развить планы отца.       — Рейегар и я обсуждали пророчество. В Эссосе говорят об Азор Ахайе, обещанном принце, но говорят, что он рождался несколько раз, каждый раз отбивая тьму. У нас есть история о Долгой ночи и последнем герое. Прежде чем люди Эйриса схватили меня, принц Рейегар и я сравнивали разные версии и пришли к выводу, что все истории описывают одного врага, которого приходилось отбивать снова и снова.       — Иные, — тихо сказал Нед.       Лианна кивнула.              — Они — наследники злой магии от крови Императора Кровавого Камня. Мы верим, что он — источник зла, которое распространяется, как инфекция, усиливая великих врагов, чтобы снова и снова приносить тьму. В Эссосе были огненные чудовища, пожиравшие детей, и одно пророчество говорит о гибели Валирии как о последнем заклинании Императора, попытке распространить свою порочную магию по всему миру, чтобы она могла расти, как деревья, прорастающие из семян. Я думаю, это пожелтевший свиток рядом с голубой книгой. — Она потянулась к столу, но Нед схватил ее за руку.       — Это неважно. Сейчас ты должна отдыхать и набираться сил ради своего ребенка.       Она покачала головой.       — Рейегар верил, что его сын Эйгон был Обещанным Принцем — Азором Ахайем, возрожденным, чтобы сразиться с тьмой.       — Рейегар и Эйгон оба умерли, — тихо сказал Нед. Он не рассказал ей о своих видениях Дейенерис Таргариен и ее драконах, летящих на Север, чтобы сжечь монстров. Если и был возрожденный герой, то это была она.       — Я знаю, — тихо сказала Лианна.       — Мне жаль, что ты его потеряла, — сказал Нед, и он был искренен. Хотя он не хотел, чтобы его сестра согласилась быть любовницей, она потеряла мужчину, которого выбрала.       Лианна вздохнула.       — Мы спали вместе больше из-за пророчества, чем из-за страсти друг к другу. Я уважала Рейегара, а он уважал меня, но я была средством для исполнения пророчества, которым он был одержим, а он был моей защитой от последствий моего бесчестья. По крайней мере, сначала. Но я поняла важность пророчества и свое место в нем. Кровавый император был побежден огнем на востоке и льдом на севере, но каждый раз эта магия возвращалась. Но один провидец говорил о песне льда и пламени — что когда Обещанный Принц споет о льде и пламене, тьма может быть уничтожена навсегда. Кровь Рейегара несла в себе магию Валирии, но моя кровь несет в себе магию первых людей. Вместе мы — песня льда и пламени. Мы оба знали, что нас будут считать нарушителями клятвы, а наших детей — бастардами, но чтобы бороться с грядущей тьмой, мы были готовы пойти на этот риск.       — Ты забеременела ради пророчества? — Нед думал, что уже не способен удивляться. В конце концов, он вернулся из мертвых. Однако Лианна все еще могла заставить его потерять дар речи. — Ты думаешь, что твой ребенок будет Обещанным Принцем?       — Ты думаешь, что я глупая. — Она звучала грустно.       Нед подумал о Джоне, сражающемся с ледяными монстрами.       — Не совсем, но это кажется неразумным.       — Рейегар верил, что Эйгон был Обещанным Принцем. В молодости он считал себя принцем, но он нашел три драконьих яйца, и сколько бы крови он ни давал им, они не вылуплялись. Он сказал, что яйца из каменных стали теплыми и живыми, но он не смог вывести драконов из камня, как, по преданию, мог сделать обещанный принц. Поэтому, когда его сын родился под красной звездой, он решил, что его сын — это возрожденный Азор Ахай и что этот ребенок будет дочерью, Висеньей, которая будет летать на драконе рядом со своим братом-мужем. — Она положила руку на живот. — Нед открыл рот, но не смог найти слов. Джон не был дочерью. Не дав ему ничего сказать, Лианна продолжила. — Я верю, что у меня будет сын. Я верю, что Рейегар был Обещанным Принцем, и тот факт, что он умер, не успев принять титул короля, соответствует пророчеству.       — Если он должен был сражаться с тьмой, то мы все обречены. Его больше нет, — сказал Нед.       Лианна глубоко вздохнула.       — Величайшим достижением Азора Ахайя было изготовление меча «Светозарный».       — Из валирийской стали? — спросил Нед. Эти древние мечи обладали свойствами, граничащими с магией.       — Из чего-то более мощного, — ответила Лианна. — Он бил его кувалдой тридцать дней и ночей, а затем окунул лезвие в воду, но оно разбилось. Он выковал новый меч и через тридцать дней закалил его в крови тигра, надеясь, что сила животного придаст металлу прочность, но он снова разбился. Затем он выковал третий меч, и через тридцать дней позвал к себе свою жену Ниссу-Ниссу и попросил ее обнажить грудь. Он вонзил в нее раскаленный меч, и ее дух наделил меч силой, способной противостоять магии Кровавого Императора.       — Рейегар сделал меч? — Нед огляделся вокруг.       Голос Лианны был мягким и печальным.       — В некотором смысле, да. Ты знал, что принцесса Элия мучилась при родах?       — Об этом знало все королевство, — сказал Нед, не понимая, почему Лианна сменила тему. Он забыл, как трудно вести логичную беседу, когда она находится в комнате.       Лианна грустно улыбнулась.       — Ее первые роды прошли по дорнийскому обычаю. Она рожала в воде, но после мать и ребенок были очень слабы, и мейстеры настояли, чтобы их советы были приняты во внимание при родах принца Эйгона. Они дали ей материнское прикосновение.       Нед почувствовал холодное дыхание безжалостных богов на своей шее.       — Что такое материнское прикосновение?       — Высушенная и измельченная в порошок кровь тигрицы и слонихи. Мейстеры говорят, что первая дает силу, а вторая — выносливость. Они сказали, что это сделает Элию достаточно сильной, чтобы выносить ребенка. Но, как и в случае со вторым мечом Азора Ахая, ребенок все равно родился слабым.       Нед покачал головой.       — Нет, — твердо сказал он.       — Мы — Старки. Мы сражаемся с зимой и тьмой. Мы готовим землю. Мы — кровь королей и, когда требуется, отдаем свои жизни в бою, — тихо сказала Лианна.       Глаза Неда горели. Он так упорно боролся, чтобы успеть к ней вовремя.       — Нет, это не предначертано судьбой. Мейстер, которого едет сюда, благополучно примет твоего ребенка. Ты вернешься домой, в Винтерфелл, и мы вместе будем готовиться к тьме.       Глаза Лианны засияли, и она покачала головой.       — Мой сын родится окружённый моей кровью. Я добровольно отдам свою жизнь за это. Он будет Светозарным, Обещанным Принцем. Рейегар думал, что его невылупившиеся яйца лишают его права на престол, но он пробудил в холодных каменных яйцах жизнь, хоть и чуть чуть. Теперь они ждут только того, чтобы вылупиться. Может быть, мой сын будет летать на одном из них. Может быть, есть другие драконьи семена, которые будут претендовать на них. Рейегар не сказал мне, куда он отправил яйца, но он сказал, что каждый из его детей будет иметь шанс попробовать вылупить одно.       Нед не знал, что с этим произошло. Может быть, он так хорошо спрятал Джона, что тот, у кого были яйца, мог предложить их только Дейенерис.       — Судьба не предрешена, — слабо возразил он, но он помнил, как видел Джона одного за Стеной, идущего сквозь лютый холод, который ни один человек не смог бы пережить. Был ли Джон Светозарным? Конечно, это лучше подходило к Дейенерис. Нед хотел отрицать возможность того, что Лианна должна была умереть, чтобы спасти мир от тьмы.       — Я боюсь, — сказала она с легким дрожанием в голосе, — но я тоже Старк. Зима приближается. Пожалуйста, поверь мне. Я не смогу этого сделать, если мой брат решит, что я сошла с ума.       — Я хочу, чтобы ты жила, — Нед опустился перед ней на колени и обнял сестру, ее огромный живот оказался между ними. Я хочу, чтобы ты жила, но я не верю, что ты лишилась рассудка. Мне снятся сны. Я вижу девушку из рода Таргариенов, дочь Эйриса, рожденную после его смерти. Она летит на огромном черном драконе, а два других летят рядом с ней, и она сжигает ледяных существ к северу от стены.       Лианна улыбнулась.       — Тогда яйца Рейегара вылупятся. Я верю твоему сну. Драконы вылупятся из камня, и мой сын станет мечом, который принесет свет и тепло, песню льда и пламени с магией, которая навсегда положит конец этой войне. И ты будешь там, чтобы сражаться вместе с ним. Ты позаботишься о том, чтобы Север был сильным, чтобы у него была армия за спиной. — Лианна положила одну руку на свой опухший живот, а другую — на затылок Неда.       Нед покачал головой.       — Так же, как Рейегар снова и снова неправильно истолковывал это пророчество, ты, возможно, делаешь то же самое. Ты не можешь сдаваться. Мы не можем жить по пророчеству. — Нед понимал всю лицемерность своих слов, учитывая, как много он видел будущего и как сильно позволял этому будущему определять свои нынешние решения. Но Лианна не могла умереть.       — Я не сдамся. Я буду сражаться со всей своей силой, — сказала Лианна. — Но если моей судьбой является отдать жизнь за жизнь моего сына, то ты будешь уважать мой выбор. Отец знал о грядущей тьме. Он не сказал никому из нас, но он знал, что тьма приближается. Мне нравится думать, что он уважал бы меня за то, что я решила сражаться, как Старк.       Нед сглотнул комок в горле.       — Он бы уважал. — А если бы не уважал, то Рикард Старк не стоил того огня, который понадобился, чтобы сжечь его заживо в Королевской Гавани. — Как ты назовешь его? — спросил Нед.       — Мне всегда нравилось имя Геймон Славный. Мой сын, конечно же, будет славным, — она улыбнулась дьявольской улыбкой.       — Это очень таргариенское имя для Севера, — медленно сказал Нед. — Может быть, мы назовем его Геджон. Оно достаточно близко к Гейджу, чтобы не вызывать подозрений.       — Тебе не нужно везти его на север. Эртур знает, что делать, — произнесла Лианна. — Он подготовил место, где сможет спрятать моего мальчика. Тебе не нужно об этом беспокоиться. У меня было несколько месяцев, чтобы обдумать планы, и, поскольку он всю ночь пинал меня, я не мог ничего делать, кроме как одержимо планировать все возможные будущие проблемы. — Она засмеялась, поглаживая живот.       — Эссос, — догадался Нед. Лианна не ответила, но он видел правду в ее глазах.       — Я не позволю ему исчезнуть в Эссосе. Ты говоришь, что он — песня льда и пламени. Ему нужно научиться льду. Ему нужно быть в Винтерфелле.       — Ты видел это во сне? — нахмурилась в ответ сестра.       Нед кивнул.       — Мальчик с темными кудрями и серыми глазами Старков с фиолетовыми бликами, когда он щурится глядя на солнце. Я видел его с моим сыном Роббом. Я видел его с моей дочерью, девочкой с волосами такого же рыжего цвета, как у ее матери. — Нед сглотнул, прежде чем продолжить. — Я видел его с моей младшей дочерью, дикой девочкой, которая так похожа на тебя, что у меня болит сердце. Я видел его и моих детей с лютоволками у их ног, но если ты увезёшь его в Эссос, ты заберешь часть него.       Лианна уставилась на него широко раскрытыми глазами.       — Темные кудри? — спросила она.       Он кивнул.       — Длинное лицо Старка и большие глаза. В нем есть что-то меланхоличное от Рейегара, но он любит так же, как ты. Он отдает все свое сердце.       Слеза скатилась по лицу Лианны.       — Но во сне ты не видел, как я возвращаюсь в Винтерфелл. — Нед хотел отвечать, но Лианна продолжила. — Но даже если он не похож на Таргариенов, как ты это объяснишь?       Нед вернулся и сел на стул.       — Я скажу всем, что он мой бастард. Это защитит его, пока он не будет готов претендовать на свое наследство. — И на этот раз Нед не подведет Джона. Он позаботится о том, чтобы мальчик был в безопасности, и расскажет ему о его родителях, пока не стало слишком поздно.       Лианна издала полуистерический смех.       — От этой женщины Талли он узнает только презрение и ненависть. Я слышала, как Брандон говорил о ней. Она мелочная. Она возненавидит тебя, если ты приведешь домой бастарда. Все южане с их септонами и их ненавистью к бастардам одинаковы. Все, кроме Дорна, поэтому Рейегар и привез меня сюда. Здесь быть любовницей принца — почетно. — Она была права насчет Кэт, но на этот раз Нед будет начеку. Он будет защищать Джона с гораздо большей бдительностью. Выражение решимости исчезло с ее лица сменившись ужасом. — Ты найдешь способ представить его как бастарда Бенджена. На севере мальчик в четырнадцать именин, который сумел зачать бастарда, вызывает восхищение. Мужчины будут слишком заняты тем, чтобы дразнить Бенджена за его преждевременную зрелость и сравнивать его с Брандоном, чтобы презирать моего сына. Есть много женщин, которые настолько бедны, что, предложив им золото, ты сможешь купить их молчание. Тебе будет легко защитить моего сына под видом защиты молодого Бенджена.       Почему Нед никогда не думал об этом? Бенджен не участвовал в войне, но она все равно что-то сломала в нем. Смерть Лианны, и то что он сыграл небольшую роль, сохраняя в секрете ее дружбу с принцем, уничтожило Бенджена. Он убежал на Стену, чтобы искупить то, что считал своими ужасными грехами. Но если Бенджен будет главным защитником и опекуном Джона, это даст ему цель в жизни. Это удержало бы его от того, чтобы добровольно отправиться на Стену и исчезнуть из их семьи.       Лианна улыбнулась.       — Ты понимаешь, что так будет лучше, не так ли?       — Да.       — Тогда, когда мой сын подрастет, отдай его на воспитание в семью, которая не любит чужаков, например, к Дастинам. — На лице Лианны появилось отстраненное выражение, которое Нед привык видеть, когда она что-то замышляла. Это был опасный взгляд.       — Дастины? Почему?       — Потому что, если Эртур будет там, никто не догадается. Дастины редко приглашают людей в свою крепость, и даже если кто-то и придет в гости, люди на Севере не узнают Эртура в лицо. Ему нужно только спрятать свой меч.       Нед был потрясен.       — Ты хочешь попросить этого человека отказаться от своего имени, своего меча и скрываться на Севере?       — Эртур дал клятву принцу Рейегару. Он поклялся научить нашего ребенка всему, что нужно знать о мечах и поединках и не только. Рейегар полагал, что Эртур будет в первую очередь защищать дочь и учить ее, как стоять рядом с братом, но я знаю, что это сын. Мой Геджон. Он будет расти, учась у Эртура, чтобы противостоять тьме. Ты хочешь, чтобы он узнал в Винтерфелле о льде, но Артур может научить его огню.       Нед подумал об этом. Он представил себе Джона, воспитанного более уверенным в себе и обладающим навыками, которым мог научить его Эртур Дейн. Нед знал о грядущих сражениях, и эти изменения лучше подготовят Джона, чтобы он смог выжить в них и защитить свою семью.       — Это хороший план, — медленно сказал он.       — Конечно, хороший, — ответила Лианна. — Это мой план.       — А люди говорят, что Старки высокомерны. Они даже не представляют, насколько мы скромны, — сказал Нед. Лианна начала смеяться, но закончила с тихим стоном.       — У меня болит спина. Не заставляй меня смеяться, когда у меня болит спина.