Игра со смертью (Game of Death)

***

      — Отец?       Нед поднял глаза от стопки пергаментов и увидел Робба, стоящего у двери его кабинета. Странно, но Джона с ними не было. В отличие от его первой жизни, когда Джон иногда казался скорее незаметной тенью, чем ребенком, в этой жизни он был диким маленьким волчонком, который бегал с Роббом и Сансой. Это различие каждый раз вызывало в нем жгучий стыд. Это показывало, насколько Джон был несчастен в его первой жизни. Геджон был более счастливым мальчиком, который превращался в сильного юношу. Нед, возможно, вырос и стал лордом Старком, преодолев все недостатки, которые видел в нем его отец, но в своей первой жизни он явно никогда не был хорошим отцом. Он с трудом учился справляться с обязанностями лорда, хотя не был воспитан для этого. Это привело к тому, что он оставил все другие дела и заботы Кэт, полагая, что она знает лучше.       В этой жизни Нед нанял северную гувернантку с того момента, как Джон и Робб начали ходить. Кэт любила их детей, но на этот раз она не была единственной, кто учил их, что такое хорошо, а что плохо. Нед отложил в сторону различные свитки, в которых были перечислены налоги, десятины, счета за импорт камня и платежи за экспорт древесины. Он сосредоточился на своих детях.       — Я думал, вы двое на уроках.       Робб медленно вошел в кабинет.       — Джори заболел. Он говорит, что завтра мы сможем потренироваться в стрельбе из лука. Мы хотим поговорить с тобой, отец. — Робб звучал гораздо старше своего возраста. Даже в семь именин, не совсем внятно произнося слова, он звучал формально и старомодно. Нед улыбнулся ему, но выражение его лица застыло, когда сын спросил: — Что такое бастард?       Кровь застыла в жилах Неда. К тому времени, когда он вернулся после восстания, Уильям Дастин и Эртур Дейн нашли женщину, которая посещала Винтерфелл в нужное время, и подкупили ее, чтобы она принесла Джона к Бенджену вместе с его личным письмом, в котором он раскрыл брату истину. По его вращению молодой Бенджен «представил» Неду Геджона Сноу. С тех пор Нед громко заявлял о своем восхищении Сноу, которые сражались на войне. Он дал понять, что мужчины, рожденные вне брака, были сыновьями Севера, а не сыновьями кого-то конкретного, и это делало их братьями для всех северян, которые любили свою землю. Он защищал ребенка Бенджена так, как боялся защищать своего собственного бастарда. Так что было несколько вариантов, где они могли услышать этот термин, и ни один из них не сулил ничего хорошего. Он подошел к столу и опустился на колени рядом со своими двумя детьми.       — Где вы услышали это слово?       — От Джейн. Она говорит, что мы не должны разговаривать с Джоном, потому что он бастард, а бастарды лгут. Но Джон не лжет. По крайней мере, в основном. — Ответила Санса. В свои почти пять именин она уже имела более твердые убеждения, чем в прошлой жизни, и Кэт плохо скрывала свое недовольство по этому поводу. Когда-то это неодобрение заставило бы Неда поспешить помириться с женой, но после того, как она схватила Тириона Ланнистера и подвергла опасности его жизнь и жизнь их дочерей, начав войну, о которой Нед даже не знал, он был менее склонен верить, что она права в каком-либо споре. И он видел в этом ее руку. Джейн была всего лишь ребенком — ребенком, который восхищался Кейтилин Старк с ее южными платьями и манерами.       Нед глубоко вздохнул и сформулировал осторожный ответ. Очевидно, Кэт пыталась повлиять на мнение Сансы. Нед уже говорил с ней о том, чтобы она пыталась привить Сансе любовь к Семерке, а теперь она использовала Джейн, чтобы научить ее извращенной морали. Он не собирался проигрывать битву за сердце Сансы. Он протянул руку каждому из своих детей.       — Пойдемте со мной в богорощу, — сказал он. Оба ребенка улыбнулись и вложили свои маленькие ручки в его, и Нед почувствовал, как тяжесть богов, будущего, растущей угрозы Иных обрушилась на его плечи, и он почувствовал, что может рухнуть. Он провел их через крепость и по широкой лестнице главного зала, а затем по тропинке к богороще, где шелестели листья и пробивающие лучи солнца оставляли танцующие узоры на покрытой мхом земле. Нед сел перед чардревом, а его дети сели перед ним, скрестив ноги, их лица были такими молодыми и невинными, лишенными ужасов, которые ждали их в будущем. Нед иногда задумывался, что значит то, что он променял свою душу на эту возможность, но он знал, что эта цена стоит того, чтобы изменить их судьбы. — Мы, жители Севера, следуем за Старыми богами. — Он прислонился рукой к чардреву. — Мы чувствуем их. Мы знаем, что они рядом с нами. Чувствуете ли вы присутствие богов, их шепот на своей коже? — Оба ребенка кивнули ему, и Нед взял паузу, чтобы собраться с мыслями. — То, что мы говорим перед чардревом, всегда должно быть правдой, иначе боги накажут нас. — Оба ребенка теперь выглядели более серьезными. — Те кто живут на Юге, они боятся наших богов. Они срубили все деревья, на которых были лица, чтобы ослепить наших богов там. Они не чувствовали бы в этом необходимости, если бы не боялись. Люди нападают на то, чего боятся, а южане боялись наших богов, потому что они древние. Они как лед, движутся медленно, но неумолимо и неудержимо. — Нед не был уверен, что его дети действительно поняли эти слова, но он верил, что его послание дошло до них. — Они поклоняются и верят в Семерку. Эти боги моложе, быстрее, но не так могущественны. И они заставляют людей говорить от имени своих богов.       — Это септы? — спросила Санса. — Мама говорит, что хотела бы, чтобы у нас была септа, чтобы я научилась быть хорошей леди.       Нед наклонился вперед и положил свою большую руку на колено Сансы.       — Ты не научишься быть хорошей от септы. Ты научишься южному пути. Но поскольку септы и септоны — это люди, когда они говорят от имени богов, страхи людей отражаются в их словах.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Робб, пристально глядя на Неда своими большими глазами.       — Давным-давно у очень плохого короля Таргариена был ребенок, которого он не любил. Он завидовал ему, потому что этот ребенок был лучше него.       — Но отец, ты же говорил, что хочешь, чтобы мы выросли сильными и добрыми, — нахмурился в ответ Робб.       Нед потрепал Робба по волосам.       — Хорошие отцы хотят, чтобы их дети были сильнее. Плохие отцы завидуют своим детям и хотят, чтобы люди помнили только их. А этот король был плохим. — Санса сморщила нос. Она по-прежнему предпочитала истории о добрых и доблестных рыцарях, но Нед убедился, что она понимает, что не все люди доблестны и не все рыцари добры. — Этот плохой король хотел навредить своим детям, поэтому он нашел внебрачного сына, который тоже был плохим человеком, и сделал его наследником своего королевства, что привело к войне. Септоны начали рассказывать всем, что внебрачные сыновья злы и жадны, чтобы настроить людей против плохого сына короля. Они называли внебрачных сыновей бастардами и говорили, что боги юга их не любят. Но правда в том, что не все внебрачные сыновья лгут и воруют — только сын короля так поступал.       Робб снова с недоумением нахмурился.       — Это все равно что сказать, что, поскольку один Фрей бесчестен, то все они такие?       Нед глубоко вздохнул. Он хотел, чтобы Робб сохранил определенную долю недоверия к этой семье. Нед только надеялся, что Фреи будут достаточно глупы, чтобы начать войну из-за замка Лианны, потому что Нед, несомненно, уничтожит весь род Фреев, если у него будет такая возможность. Но он не хотел, чтобы Робб был предвзятым и совершал ошибку, судя всех людей по их отцам.       — Не совсем. Всех Фреев воспитал Уолдер Фрей. Если один из них бесчестен, мы можем подумать, что этот сын игнорировал уроки своего отца. Если несколько из них таковы, мы можем подумать, что их отец учит бесчестию всех своих сыновей, и тогда нам придется внимательно присмотреться к этой семье, потому что тогда возникает вопрос, кто из его сыновей достаточно силен, чтобы не слушать его. Это не то же самое, что судить внебрачного сына. Я знаю дюжину мужчин, которые являются сыновьями Севера и носят имя Сноу, но все они были воспитаны разными людьми в разных домах и усвоили разные уроки.       — Мы не можем делать никаких предположений о внебрачном сыне, потому что не знаем, кто его учил, — сказал Робб.       — Именно, — улыбнулся в ответ Нед.       — Но Джейн сказала, что Джон будет лгать. Дядя Бен никогда этому его не учил, — сказала Санса.       Нед быстро начал испытывать неприязнь к этой девочке.       — Ты права. Джон учится у дяди Бенджена, Джори, мейстера Лювина и меня. Кто-нибудь из нас учит тебя обманывать? — Санса так быстро покачала головой, что ее рыжие волосы затрепетали вокруг лица. — А что ты думаешь о людях, которые оскорбляют честь Джона и оскорбляют людей, которые преподали ему эти уроки?       Робб отреагировал первым, он вскочил на ноги, положив маленькие кулачки на бедра.              — Ей лучше не оскорблять моего отца, дядю Бенджена или Джори, — ответил Робб в ярости. — Я научу ее не оскорблять мою семью.       — Не бей тех, кто слабее тебя, — приказал Нед. К тому же, настоящая проблема была не в восьмилетней девочке. Он знал, в чем была настоящая проблема. Боже, помоги ему, он любил ее, но не позволил бы ей капать яд в их уши. Не снова. — Дядя Бенджен пригласил нас посмотреть замок Лианны. Хотите поехать? — Как и ожидалось, это отвлекло детей. — Скажите Джону. Мы едем к его отцу, так что его тоже возьмем с собой. — Дети побежали к замку, а Робб остановился и оглянулся.       — Мы не обязаны брать с собой Арью, правда? — спросил Робб. Ей все еще было три года, и хотя Санса по-прежнему любила играть в маму, Робб не любил, когда за ним ходили. Нед задался вопросом, не изменятся ли их предпочтения в ближайшие несколько лет, когда Робб будет предпочитать Арью, а Санса отвергнет ее. Даже в этой жизни Санса все еще предпочитала шитье стрельбе из лука и верховой езде, хотя для своего возраста она все делала довольно хорошо. Если Арья все еще была маленькой волчицей Неда, Санса, возможно, все еще будет в ужасе от своей недостойной младшей сестры.       — Она слишком мала, — сказал Нед.       Улыбаясь, Робб последовал за Сансой, которая уже удалялась по тропинке. Нед встал и стряхнул с одежды листья и грязь. Ему нужно было поговорить с Кэт, а затем с Вейоном Пульем. Нед ценил своего управляющего, но не мог позволить дочери этого человека бросать вызов тому, как Нед воспитывал своих детей, или оскорблять его племянника.       Кэт не было на кухне и среди швей, поэтому он заглянул в ее комнату, постучав по тяжелой деревянной двери. Он регулярно приглашал Кэт в свою комнату, но ее комната была ее собственной территорией, где возвышались статуи Семерки, которые она установила по периметру. Иногда Нед все еще чувствовал, что в Винтерфелле есть септа, но, по крайней мере, без осуждающей септы.       Кэт открыла дверь.       — Нед. — Она явно была удивлена, Нед редко беспокоил ее, когда она была в уединении своей комнаты.       — Можно войти?       — Конечно. — Она отошла в сторону, и Нед вошел в темную комнату. Основной свет исходил от слабого полуденного солнца, проникавшего через щели в ставнях, но перед несколькими статуями горели свечи.       — Я планирую взять с собой Робба и Сансу, чтобы посетить замок Лианна. Бен сказал, что стены и потолок на первом этаже уже готовы, и скоро начнут работу над вторым.       — Санса слишком молода, — сказала Кэт. — Оставь ее здесь со мной и Арьей.       — Она достаточно взрослая для путешествия, — ответил Нед. Он отказался защищать ее так, как делал это в своей первой жизни. Он никогда не делал этого с Браном, настаивая на том, чтобы обучить его, чтобы тот никогда не чувствовал себя так же неподготовленным как чувствовал сам Нед. Но он оставил Сансу опасно неподготовленной к реалиям жизни, как и Кэт. Его жена нахмурилась. Он видел, что она хотела спорить, но она сдержалась. — Я подумываю отослать Джейн Пуль, — продолжил он.       Глаза Кейтлин расширились.       — Что? Почему? Она вас расстроила, милорд?       — Да, — сказал Нед. — Она оскорбила меня, Бенджена, Джори и мейстера Лювина. Я не позволю своим детям слышать такие вещи.       Она прикрыла рот рукой.       — Она казалась такой милой девочкой.       — Возможно, — сказал Нед, — но она сказала детям, что Джон будет воровать и лгать, как будто его всю жизнь не учили правильным вещам.       Кэт побледнела. Она гораздо терпимее относилась к Джону, который был бастардом Бенджена, а не его, но явно была все еще слишком привязана к урокам своей септы.       — Милорд, — медленно произнесла Кэт, — законнорожденный ребенок — это благословение Матери и Отца. Незаконнорожденный ребенок не имеет такого благословения и может легче впасть в немилость.       — Южные учения, призванные настроить простой народ против Блэкфайров. На Севере мы знаем, что дети усваивают уроки, которые им преподают, как незаконнорожденные, так и законнорожденные. Джон — ребенок Севера, но все, кто его знает, видят, что он хороший мальчик, — фыркнул он в ответ.       Кэт прищурила глаза.       — Он дикий.       — В нем течет волчья кровь, — согласился Нед. В своей первой жизни он думал, что Джон унаследовал всю меланхолию Рейегара, и он действительно по-прежнему испытывал больше печали, чем другие дети. Но в нем также жил дикий волк.       — Волчья кровь — не оправдание, — сказала Кэт. — И он грубо играл с Арьей.       — Он и Робб часто грубо играют, — возразил Нед.       — Арья — не маленький мальчик. И когда я застала их, он солгал мне, сказав, что не поощрял ее упрямство.       Нед сжал губы.       — Ты говоришь мне это после того, как я сказал тебе, что Джейн вела себя неуважительно. Я должен полагать, что это означает, что ты учила эту девочку не уважать сына Бенджена?       — Я сказала ей следить за бастардом, сообщать мне, если он развращает нашу маленькую девочку. Я позволила тебе и Бенджену воспитывать детей вместе, потому что бастард, казалось, имел в крови меньше проклятия бастарда, чем большинство незаконнорожденных, но я не позволю ему подрывать мой авторитет перед моей собственной дочерью.       — Арья больше похожа на северянку, и у нее может быть упрямство, присущее дочерям севера. Не перекладывай это на Джона и не говори о своем странном отношении к детям там, где другие могут услышать. Я обязательно скажу Вейону, чтобы он поговорил со своей дочерью о ее непреднамеренном оскорблении, и, поскольку она следовала твоему примеру, я не буду ее отсылать. — Нед знал, что этого будет достаточно, чтобы мужчина больше не подпускал свою дочь к Кэт. — Я планирую уехать в замок Лианны через два дня. Убедись, что дети готовы к путешествию и мы останемся в замке как минимум на месяц. Мы возьмем с собой несколько слуг, мейстера Лювина и Джори, чтобы продолжить уроки в дороге. — Нед улыбнулся ей, чтобы сгладить обиду. Она была хорошей женщиной, которая хотела защитить их семью. Он уважал это, даже если помнил, что она так опекала Сансу, что девочка не могла распознать опасность. Она была хорошей, но он больше не считал ее идеальной. Возможно, это было одним из его величайших грехов в прошлой жизни — верить, что мир состоит из хороших и плохих людей. Его жена была хорошей, но она нанесла их детям столько же вреда, сколько и он сам. На этот раз все будет по-другому.