Игра со смертью (Game of Death)

***

      Хоуленд присоединился к ним в пути с пятьюдесятью мечниками. По-видимому, король заказал огромную партию кровоочищающего порошка для турнира. Все в семи королевствах знали, что это был самый крупный турнир года. Все, кроме Неда. Он был чрезвычайно раздражен.       Он ненавидел толпы, но у него не было выбора, когда король ждал его. Он был просто благодарен, что Ланнистеры решили ехать в конце группы. Нед теперь лучше понимал Джейме и Тириона и верил, что Джейме защитит секреты Севера. Однако ему не нравился ни один из Ланнистеров.       Рид понял его настроение и позволил Неду поразмышлять, пока они ехали по Королевскому тракту. После того как они разбили лагерь на ночь, Нед прошел мимо него и сказал: «Пойдем со мной», а затем взял горящий факел, проходя мимо ближайшего костра. Хоуленд имел наглость выглядеть развеселенным, когда встал и последовал за Недом в темноту. Как только свет от костров стражников померк, краногмен взял на себя инициативу и увёл их с тропы.       — Прости, что не смог тебя предупредить, — сказал Хоуленд. — Я узнал, что король Роберт пригласил их, только когда они появились во дворе, чтобы оседлать лошадей.       Нед провел рукой по лицу.       — Я даже не знал, что меня пригласили на турнир. Ланнистеры — это меньшая из тайн, которые хранят от меня люди.       Хоуленд увидел упавшее дерево и с легкостью устроился на нем. Нед боялся, что какое-нибудь животное укусит его за зад, но Рид, похоже, не беспокоился.       — Я знаю Джейме. Он сохранит наши секреты.       — Мы ставим на это свои жизни, — заметил Нед. Одно слово. Даже одно неосторожное слово от Джейме настроит против них шесть других королевств. Нед воткнул незажженный конец факела в твердую землю. Он отбрасывал тени на деревья, так что они казались живыми и смотрели вниз на двух человек, осмелившихся вторгнуться на их территорию.       — Да, — спокойно ответил Хоуленд. — Он боготворит Эрдена, а тот достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы позаботиться о Джейме, если тот станет проблемой.       Не так-то просто убить человека, особенно когда ты сам посвятил его в рыцари и видел, как он превратился из неопытного юноши в одного из величайших мечников семи королевств. Однако лояльность Джейме была для Неда меньшей загадкой, чем превратности истории — или, вернее, отсутствие изменений в большинстве людей.              — Знаешь, чего я не понимаю?       Хоуленд наклонил голову набок.       — Есть много вещей, которых я не понимаю, но я не рискну угадать, о каких из них ты тоже заявляешь о своей неосведомленности.       — Почему мои видения позволяют мне спасти одних людей, а других — нет? — Нед нахмурился, глядя на конец упавшего ствола. Он хотел бы присесть, но, в отличие от Рида, не верил, что ядовитые животные обойдут его стороной.       — Я полагаю, ты имеешь в виду Джейме. Он был так ужасен в твоих видениях?       Нед фыркнул.       — Да. Он напал на меня на улицах Королевской Гавани, чтобы скрыть тот факт, что его сестра родила ему бастардов. — Хоуленд поморщился. — Он напал на Брана, когда мой маленький мальчик увидел его и его сестру вместе, и я бы убил его в тот же миг, как только увидел, но я также видел, как он сражался бок о бок с Джоном, не сдаваясь даже тогда, когда мертвецы захватили стены Винтерфелла. А теперь он тренирует людей для Севера и имеет репутацию защитника молодых девушек и простого народа, когда едет по Королевской дороге. Меня очень раздражает, что в этой жизни ему удалось так значительно улучшить свое положение, в то время как я почти ничего не сделал, чтобы изменить ход его жизни. — Нед убедил Джейме пойти с ним на поиски королевской семьи, но после того дня в Королевской Гавани он игнорировал существование Джейме Ланнистера.       — Старые боги дают нам видения, чтобы мы могли изменить судьбу.       — Но почему именно он? Я пытался изменить так много судеб. Я пытался поговорить с Робертом о финансовой ответственности и управлении королевством, но, насколько я слышал, он все еще влезает в долги. Я пытался предупредить его о Ланнистерах, но он все еще женат на ядовитой Серсее. Я пытался заставить его выступить против убийства младенцев, но дети Рейегара мертвы, а Роберт по-прежнему бесчестит себя, шутя, когда увидел их тела. Я бы выбрал изменить судьбу Роберта, а не Джейме Ланнистера, но мне не дали такого выбора.       Хоуленд долго смотрел на него.       — Ты так и не простил ему смерть детей, да?       Нед провел рукой по лицу.       — Я сказал ему, что он должен публично выступить и предложить Элии Мартелл и ее детям безопасность. Когда я не смог убедить его сделать это, апеллируя к его чести, я попросил его подумать о том, как он хочет начать свое правление. Я сказал ему, что убийство короля Эйриса заставит людей увидеть в нем сильного, но предоставление защиты женщине и ее детям сделает его справедливым. Но какие бы слова я ни выбирал, я не мог заставить Роберта изменить его путь.       — Ты действительно верил, что сможешь заставить его измениться? — Нед поморщился. Реальность, которую он никогда никому не признался бы, заключалась в том, что он планировал вывезти принцессу Элию и ее детей из Королевской Гавани. Именно поэтому он послал людей, чтобы защитить семью. Ему нужно было только задержать мясников Тайвина Ланнистера, чтобы спасти их; Нед был готов рискнуть гневом Роберта. Было что-то душераздирающее в том, чтобы видеть, как твой друг, человек, которого ты считал братом, пренебрежительно отзывается о телах двух замученных детей. Увидеть, как Роберт ведет себя так бесчестно в первый раз, было для него ударом ниже пояса, но увидеть это во второй раз, когда он не мог обманывать себя и говорить себе, что Роберт просто поступил импульсивно, нанесло ему гораздо более глубокую рану. В этой жизни Нед пытался поддерживать лучшие дружеские отношения, но, скорее, его чувства к Роберту стали еще мрачнее. — Ты злишься на богов за то, что они создали более легкий путь для спасения Джейме, чем для Роберта, — тихо сказал Хоуленд.       Нед никогда бы так не выразился. Он признавал силу древних богов и признавал, что они могут поступать так, как им заблагорассудится.       — Дело не только в Роберте. Я пытался изменить судьбу Джона Аррена, но он все равно женился на Лизе. Я пытался изменить судьбу Лианны, но она все равно умерла. — Нед на мгновение закрыл глаза, когда эмоции захлестнули его.       — Лианна выбрала свое поле битвы. Спасти ее от смерти означало бы лишить ее битвы, а она не была готова отдать тебе эту власть. Она никогда не была готова на это.       — Да, — тихо согласился Нед. Его сестра унаследовала достаточно упрямства Старков на пять поколений, но часть его никогда не простила бы ей готовности умереть.       — Ты действительно пытался помешать браку Джона Аррена и Лизы? — Хоуленд звучал потрясенным.       — Да. Я сказал ему, что молодые женщины могут стать обидчивыми и даже развратными, когда выходят замуж за мужчин, у которых нет молодости или времени, чтобы удовлетворить их мечты о романтике.       — И что он ответил?       — Что Холстер Талли был хорошим человеком, который воспитает добропорядочных дочерей, и что Лиза будет счастлива в браке с ним. Однако я заметил, что после свадьбы он стал более сдержанным в моем присутствии. — Нед знал, что хвастовство Питера Бейлиша о том, что он лишил Кейтилин девственности, было ложью. Он сильно подозревал, что это не относилось к Лизе. И ее здравомыслие, и ее честь были запятнаны.       — Я думаю, ты сам ответил на свой вопрос, — сказал Хоуленд.       — Почему ты так думаешь?       Рид поднял ногу и положил ее на противоположное колено.       — Лиза не хочет меняться к лучшему. Джон Аррен не хочет признавать, что женщина может быть недовольна им как мужем. Роберт не хочет ставить потребности других выше своих и даже судить женщину по чему-то другому, кроме ее красоты.       Нед понимал, о чем говорит его друг, но ему было трудно поверить, что тот прав.       — Но ты думаешь, что Джейме Ланнистер хочет стать лучшим человеком, когда, по-видимому, все остальные мужчины в семи королевствах счастливы погрязать в своих недостатках?       — Я думаю, — резко сказал Хоуленд, — что Джейме — человек, балансирующий на острие стрелы. Я тренировался с ним. Я даже был с ним, когда он угрожал бесчестным людям довольно изобретательными наказаниями, если они не будут уважать простой народ. И я также видел его высокомерие. Я видел, как он становится оборонительным, когда ему бросают вызов, и каким он может быть мелочным. Возможно, его легче спасти, потому что он уравновешен, и требуется очень мало усилий, чтобы подтолкнуть его от одной стороны его натуры к другой.       Нед обдумал его слова.       — Роберт — тяжелый человек, которого ни физически, ни эмоционально не сдвинуть с места, которое он выбрал, — медленно сказал он.       — Именно так. Возможно, это даже говорит о природе твоих снов.       Нед посмотрел на него с любопытством.              — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду только то, что большинство зеленовидцев получают вспышки, разрозненные образы, намекающие на возможное будущее. Наши люди говорят, что единственное ясное видение, которое получает зеленовидец, — это видение своей собственной смерти. Ты видел свою смерть?       Нед задрожал, когда его пронзило ощущение, будто сталь врезалась ему в шею. Это даже не было болезненным ощущением. Лед был слишком острым, чтобы причинять боль, как это бывает с самыми острыми мечами. Это была одна из причин, по которой Нед всегда настаивал на том, чтобы лично проводить казни, которые он присуждал. Человек, приговоренный к смерти, не заслуживал дополнительных страданий, и, будучи обезглавленным собственным мечом, он мог с уверенностью сказать, что ощущение было скорее холодом, шоком и странным головокружением, как будто мир перевернулся. Голова без тела на долю секунды почувствовала потерю равновесия, которая сопровождала отделение от тела. Но физической боли не было. Боль исходила от того, что он видел, как его маленькая Санса кричала, зовя его, и от злобной радости в глазах Джоффри, зная, что его смерть развлекла этого маленького монстра.       — Я вижу правду на твоем лице. Разве не странно, что смерть человека — это единственное ясное изображение, которое показывают боги? — Хоуленд развязал ботинок и стучал по нему, пока из него не выпал камушек.       — Возможно, у богов нет выбора. Возможно, только увидев, как мы умираем, мы понимаем, что есть путь, по которому мы должны идти или которого мы должны избегать. В моем случае я изо всех сил избегаю этой смерти.       — Я полагаю, что большинство людей избегают смерти, но я удивлен, слышать, как ты так страстно говоришь о сохранении своей жизни.       Хоуленд слишком хорошо его знал, и Нед уже раскрыл ему слишком много правды. Тихий нрав этого человека скрывал его острый ум, и теперь он внимательно изучал Неда.              — Я стремлюсь сохранить не свою жизнь, а свою семью. Ошибки, которые я сам совершил… Большую часть последствий понесли мои дети, а не я.       Взгляд Рида померк.       — Тогда я рад, что боги дали тебе эти видения. Но я заметил, что боги также предоставили тебе гораздо больше деталей, чем получают большинство зеленовидных. Возможно, ты сам достаточно упрям, что, как и король Роберт, тебе требуются значительные усилия, чтобы поменять твою точку зрения. У моего народа есть теория, что зеленовидные нуждаются как в магии крови, которая позволяет им соединяться с богами, магии, которой обладают Старки, так и в двойственности природы. Они должны быть способны как к большой решительности, так и к большой лени. Или они должны обладать способностью быть одновременно бескорыстными и эгоистичными. Они должны балансировать на острие стрелы, достаточно тонкой, чтобы боги могли подтолкнуть их. — Хоуленд поднял обе руки, сложив ладони вместе, и наклонил их из стороны в сторону, чтобы продемонстрировать. — Тебе не хватает этой природы, Нед Старк, но, возможно, именно поэтому боги дали тебе такой толчок.       Джейме Ланнистер, безусловно, был способен на великое зло. Он толкнул Брана с башни и спал со своей сестрой, изменяя королю в его собственном доме. Но он также стоял рядом с Джоном перед лицом невыразимых ужасов. Если Хоуленд был прав, то Джейме балансировал на острие стрелы и легко переходил от одной стороны своей природы к другой. Он называл себя непостоянным Ланнистером, так что это было возможно. Нед видел ту же двойственность в Бране, который в другой жизни стал великим провидцем. В один момент он мог быть милым ребенком, обещающим никогда больше не лазать по стенам с такой искренностью, что Нед ему верил, а в следующий — взбираться на внешнюю стену и хохотать от радости, когда Кейтилин кричала ему, чтобы он спустился. В некотором смысле его было еще труднее воспитывать, чем даже Арью.       — Даже когда ты даешь ответы, которые мне не особенно нравятся, ты всегда даешь мудрый совет. Спасибо.       — Мы друзья, Нед. Надеюсь, я всегда смогу давать тебе такие советы.       Нед улыбнулся, но также почувствовал небольшую вину за то, что в своей первой жизни потерял связь с Хоулендом. В своей первой жизни он потерял связь со всеми своими друзьями, как с настоящими, так и с теми, к которым он теперь привязался в надежде, что сможет играть в игру престолов, даже если никогда не хотел в ней побеждать. Но в этой жизни он был лучше. Он был старше и мудрее, и на этот раз он не тратил годы на изучение счетов, которые едва понимал. Возможно, его упрямый характер потребовал от богов приложения большой силы, чтобы изменить его, но он изменился и будет делать другие выборы. Теперь он понимал, как другие играют в эту игру, и он не будет проигрывать на политическом поле так же, как и на поле битвы.       — Пойдем, — сказал Нед, вытаскивая из земли угасающий факел. Он давал едва достаточно света, чтобы осветить стволы деревьев. — Нам пора возвращаться к остальным.       Хоуленд надел сапоги и встал.       — После вас, милорд.