Игра со смертью (Game of Death)

***

      Джейме гордился тем, как хорошо он выступил в рукопашном бою. Пятеро мужчин объединились, чтобы вместе одолеть его, но он устранил троих из них. Четвертого вывел из строя Фрей, воспользовавшись тем, что боец отвлекся, прежде чем сам стал мишенью. В итоге Джейме занял третье место в общем зачете, но ни на кого другого на поле боя не обрушились с такой яростью, поэтому он считал это победой. После своего невыразительного выступления на турнире он был рад, что смог доказать свою храбрость. В конце концов, его успех как мастера над оружием зависел не от его золота или имени, а от его репутации бойца.       Джейме, прихрамывая, вышел из палаток мейстеров, сжимая пальцы, чтобы не почесать рану, покрытую порошком для очищения крови, который наносили для предотвращения инфекции. Другие не жаловались на зуд, но Джейме находил его почти невыносимым. Тем не менее, это было лучше, чем рисковать заражением.       — Я думал, ты должен был выиграть, — сказал Тирион. Джейме улыбнулся своему младшему брату.       — Если хочешь присоединиться к рукопашной и показать мне, как это делается, я с удовольствием закажу для тебя доспехи и оружие, брат.       — Единственное оружие, которым я владею, — это мой язык, и я считаю, что он меня вполне защищает.       — Однажды твой язык втянет тебя в такие неприятности, от которых твои маленькие ножки не смогут убежать.       — Это должно было быть остроумно? Ты пытаешься быть остроумным? Кто ты такой и что ты сделал с моим братом? Джейме Ланнистер. Высокий, слегка туповат. — На лице Тириона было выражение преувеличенной озабоченности, которое не слишком скрывало его хорошего настроения. С тех пор как они бежали из Западных земель, Тирион стал гораздо более открытым в своих эмоциях. Как будто неспособность Тайвина испытывать человеческие эмоции постепенно заразила его младшего брата. Побег из дома Ланнистеров был лучшим решением, которое когда-либо принимал любой из них. Джейме скривил гримасу брату, от чего тот широко улыбнулся, но затем его лицо застыло. Он смотрел на что-то позади брата, и Джейме закрыл глаза. Ему не нужно было, чтобы Тирион говорил ему, кто там. — Отец, — сказал Тирион голосом, холодным, как северная зима. — Как же это чудесно и прекрасно видеть тебя.       — Ложь тебе не к лицу, — сказал Тайвин. Когда Джейме обернулся, он смотрел на Тириона с отвращением, как обычно.       — Нет, полагаю, ложь — это скорее твоя специальность, — ответил Тирион. Когда он был моложе, он всегда вздрагивал, сталкиваясь с презрением отца, но теперь он смотрел ему прямо в глаза. Джейме чувствовал себя неловко, стоя между двумя мужчинами, как будто их взаимная ненависть была мечами, а ему грозило быть пронзенным насквозь.       — Оставь нас, — сказал Тайвин. Джейме хмуро посмотрел на отца.       — Ты не можешь отправлять его прочь, как будто он ребенок, который засиделся за ужином.       — Он и вправду ребенок, но что касается того, засиделся ли он, то, полагаю, лорду Старку придется сказать это ему самому. Уверен, тот человек предпочел бы, чтобы его не было на Севере. — Тайвин даже не произнес имени Тириона, и Джейме почувствовал, как в нем поднимается холодная ярость. Он представил себе холодный взгляд, которым бы посмотрел лорд Старк, или бесстрастную угрозу, которую высказал бы Артур. Но прежде чем Джейме успел решить, что делать, Тирион шагнул вперед и положил руку ему на предплечье.       — Все в порядке. Несмотря на то, что думает отец, мы оба знаем, что я не исчерпал гостеприимство лорда Старка и Севера. Я пойду найду его и скоординирую наше возвращение в Королевскую Гавань. — Джейме не хотел, чтобы Тирион уходил. Во-первых, лорд Старк не любил Тириона, но, что более важно, Джейме отчаянно хотел, чтобы кто-то был тут в качестве буфера между ним и его отцом. Но жизнь редко потакала его предпочтениям. Поэтому он смотрел, как Тирион уходит.       — Пойдем, поговорим в моей палатке, — жестом пригласил Тайвин, и один из оруженосцев Ланнистеров поспешил вперед, чтобы забрать доспехи, которые Джейме держал в руке. Не дожидаясь, пока Джейме последует за ним, Тайвин прошел сквозь толпу. Часть Джейме хотела сыграть роль того дерзкого ребенка, которым его всегда видел отец, и убежать в другую сторону. В тот момент это было бы приятно, но отец просто снова бы его нашел, а это было унижение, которого Джейме не хотел терпеть на глазах у лорда Старка. Поэтому, стиснув зубы, он последовал за отцом сквозь толпу, которая начинала расходиться после окончания последнего состязания.       Мужчины и женщины бродили между ларцами, выбирая товары, выставленные ремесленниками. Мальчики махали Джейме рукой или бежали за ним на расстоянии, точно так же, как когда-то Джейме бегал за рыцарями, за соревнованиями которых он наблюдал. И все же вся эта обыденность поблекла, когда его внимание сосредоточилось на удаляющейся спине Тайвина Ланнистера. Джейме всегда знал, что рано или поздно ему придется встретиться с отцом, но он годами избегал этого момента.       К тому времени, как он дошел до палатки, Тайвин уже был внутри. Стражник приподнял для Джейме полог, и тот вошел внутрь, даже не наклонившись. Северные палатки строились для выживания. Они были маленькими, чтобы тепло человеческого тела собиралось рядом с ним, но эта была гигантской. Тканевые перегородки внутри сооружения делили пространство на комнаты, а жаровни были зажжены, чтобы отогнать легкий холодок в воздухе. Его отец сидел за небольшим круглым столом и потягивал вино с той же высокомерием, которое Джейме помнил с юности. Ничто в мире не смогло бы убедить Тайвина Ланнистера в том, что он совершил ошибку. Нет, он был идеальным Ланнистером, эталоном, по которому все остальные Ланнистеры должны были судить себя и находить себя недостаточными, даже если он был ужасным отцом и еще худшим человеком.       — Ты уже закончил играть в наемника? — спросил его отец. Джейме натянул на лицо свою самую высокомерную ухмылку и выбрал место напротив отца, игнорируя слугу, который наливал ему кубок вина.       — Уверяю тебя, на Севере нет наемников. Их гораздо больше волнует честь, чем золото.       — Тогда они дураки. Честь — это иллюзия, но ты продал себя и зарабатываешь на жизнь, используя свой меч. Как еще я могу назвать тебя, кроме как наемником? — голос Тайвина был полон презрения. Это было знакомо. Если бы к этому добавить Серсею, соперничающую за внимание отца, и Тириона, который уставился на свою еду в попытке избежать смотреть на отца, Джейме почувствовал бы, будто вернулся в детство.       — Не знаю, «мастер над оружием» звучит точно.       — Да, мастер над оружием для младшего и бесполезного лорда Старка и его бастарда. По крайней мере, если бы ты был на службе у лорда Эддарда Старка, ты помогал бы улучшить натянутые отношения между Севером и Западными землями, но тебе приходится работать на младшего Старка, чьим единственным достижением является то, что он зачал бастарда, когда ему было четырнадцать. Твой брат раньше говорил о том, что хочет побить рекорд Старка. Он это сделал?       — Тебе это важно? — спросил Джейме. По правде говоря, он был удивлен, что отец вообще спросил о Тирионе.       — Конечно. Если ребенок выживет, то он будет бастардом Ланнистеров, а любой, кто является Ланнистером, — это мое дело. — Джейме задался вопросом, не была ли это попытка отца вернуть контроль хотя бы над одним из своих сыновей.       — Вообще-то, если бы Тирион зачал бастарда, это то он был бы Сноу. А Сноу на Севере не считаются проблемами. Их часто приглашают в качестве посредников, поскольку они присягают на верность Северу, а не какому-то конкретному лорду. — Джейме откинулся на спинку стула, скрестил ноги и сгорбился, чтобы еще больше раздражать отца. — Как непонятно, что на Юге, где к бастардам относятся с презрением, они становятся озлобленными и полными ненависти. На Севере, где их считают детьми земли, они пользуются почетом. Почти как будто люди становятся тем, кем их считают. — Джейме провел пальцем по краю кубка, не поднося его ко рту. Он не исключал, что отец мог подсыпать в его напиток «сладкий сон» или маковое молоко. Он не питал никаких иллюзий относительно того, на что пойдет отец, чтобы взять ситуацию под контроль. И Джейме не был достаточно сильным человеком, чтобы устоять, если Тайвин обрушит на него всю мощь своих интриг. Лучшая его защита сейчас — это скрываться за своим восхищением семьей Старков и Севером и напоминать отцу, что у Запада могут сложиться еще более шаткие отношения с лучшим другом короля, если отец не будет действовать осторожно.       — Я воспитал тебя, чтобы ты стал моим наследником и нес имя Ланнистеров в будущее. Ты не стал тем, кого я ожидал. — Печальная правда заключалась в том, что Джейме, вероятно, последовал бы планам отца, если бы Тайвин бывал рядом достаточно часто, чтобы донести до него свои ожидания. Джейме задавался вопросом, был бы он счастливее, если бы просто пошел по стопам отца, а не строил козни вместе с Серсеей. Он, конечно, не стал бы лучшим человеком. Он натянул на лицо выражение скуки, рассчитанное на то, чтобы раздражать отца.       — Вместо этого я решил стать уважаемым мастером над оружием, ответственным за обучение большей части боевых сил Севера.       — И как это интересно. Почему именно Север чувствует такую обязанность обучать своих людей военному делу? Может быть, Нед Старк вступил в игру престолов? — Джейме рассмеялся. Одна только мысль о том, что Нед занимается политикой, была достаточна, чтобы развлекать его несколько дней.       — Ты веришь, что он когда-нибудь выступит против своего друга, короля Роберта?       — И все же я слышу сообщения о том, что Север гораздо более населен, чем даже год назад, и ты обучил большое количество людей искусству войны. Почему?       — Возможно, тебе стоит спросить лорда Старка, — ответил рыцарь. Это был разговор, который он не хотел вести со своим отцом. Этот человек был слишком опасен, чтобы доверять ему информацию.       — Уверен, у него найдется достойное оправдание, которое он сможет представить своему другу королю, — сухо заметил Тайвин.       — А учитывая, что речь идет о Неде Старке, все, что он скажет королю, будет правдой, — ответил Джейме. Отец пристально посмотрел на него, а затем рассмеялся.       — Ты действительно в это веришь. Ты так и не перестал быть тем глупым Ланнистером, который ждет от мужчин рыцарства, а от женщин — роли дам, нуждающихся в спасении. Как жалко. — Джейме хотелось повысить голос, оскорбить отца, сказать ему, что если бы мать выжила, она никогда не позволила бы ему так обращаться с ее детьми. Но он знал, что слова — это поле битвы его отца, и это была просто попытка отца выиграть войну. Джейме был слишком мудрым воином, чтобы давать врагу такое преимущество.       — Ты оперируешь ложью и полуправдой, — сказал Джейме, вспомнив, как отец признался, что послал людей для обеспечения безопасности королевской семьи, настаивая при этом, что не имел ни малейшего представления о том, что его собственные люди истолкуют это как приказ убить их. Это была вопиющая ложь, но она позволяла королю Роберту отмахнуться от всего вопроса о смерти детей так, как ему хотелось. В конце концов, именно он сказал, что видел лишь драконье отродье, а не младенцев. — Не все люди относятся к правде с таким неуважением. Чего ты хочешь, отец?       — Я хочу, чтобы ты вернулся домой и взял на себя обязанности моего наследника. Я хочу, чтобы ты научился управлять Утесом Кастерли так, как тебе следовало делать еще до того, как ты и твоя сестра сговорились, чтобы тебя приняли в Королевскую гвардию по какой-то бессмысленной причине, которую вы двое придумали. — Джейме сдержал выражение лица, чтобы скрыть ужас от мысли, что его отец, возможно, расследовал, почему Серсея хотела, чтобы он вошел в Королевскую гвардию. Их отец устраивал брак между принцем Рейегаром и Серсеей, и ни один из них никогда не видел, чтобы их отец потерпел неудачу в каком-либо начинании. Серсея была взволнована, но она также испытывала страх — страх остаться без защиты, страх вынужденно наблюдать, как Джейме будет с другой женщиной. Если бы ее план по включению его в Королевскую гвардию провалился, Джейме подозревал, что она убедила бы его принять черное. В те времена он был молодым идиотом, чтобы следовать ее планам, не обдумывая истинных последствий.       — Я не умею обращаться с цифрами, записями или управлять замком. Ты говорил мне об этом столько раз, что я верю, что это правда. Так зачем же мне покидать должность, в которой я преуспеваю, чтобы жить в твоей тени и постоянно вспоминать о своих неудачах: о том, что я не научился правильно писать, не умею считать, не справляюсь с большинством обязанностей лорда?       — Ты мой сын. Ты научишься преуспевать. А до тех пор мы найдем тебе жену, способную исправить твои недостатки. Ты любишь Север, и я слышал, что там женщины сильные и хорошо образованные. Конечно, я бы предпочел дочь верховного лорда, а Санса еще слишком молода. Обручение с ней потребует от тебя подождать как минимум десять лет, пока она достигнет брачного возраста, но, возможно, у какого-нибудь влиятельного вассала есть дочь, должным образом обученная в таких делах. Если нет, то, без сомнения, я смогу найти кузину Ланнистеров, которая прекрасно подойдет на роль леди Ланнистер. — Его отец говорил так, будто дело уже решено и осталось обсудить лишь вопрос о подходящей супруге. Джейме содрогнулся при мысли о кузине. Он спал со своей собственной сестрой и окончательно покончил с сексом с членами семьи. Джейме больше никогда не переспит с Ланнистером. Возможно, его отец заметил выражение отвращения на лице Джейме. — Если ни одна из твоих кузин тебе не понравится, тогда мы просмотрим крупных землевладельцев и найдем дочь, которая подойдет. Я слышал, что у Вестерлингов есть девушка, довольно податливая и хорошо образованная. Она еще молода и неопытна, но мы могли бы взять ее на воспитание и вырастить из нее ту жену, которая тебе нужна.       — Я не вернусь на Запад, — твердо сказал Джейме. — Глаза Тайвина сузились, и его отец излучал атмосферу убийственной ярости. В детстве Джейме не верил рассказам о зверствах своего отца. В юности он списывал их на глупые поступки мальчика, который хотел доказать, что он лучше собственного отца. Теперь, став мужчиной, Джейме понимал, что его отец эгоистичен и лишен сочувствия. Неважно, какие силы сформировали его таким образом, важно только то, кем он является сейчас.       — Ты вернешься домой, — приказал отец. — Джейме откинулся на спинку кресла и поднял одну ногу, положив ее на подлокотник. Это был дерзкий жест, который в прошлом всегда вызывал гнев его отца. — Я полагаю, ты не хочешь объявлять войну другому Верховному лорду, особенно такому, у которого армия так же хорошо обучена, как у Севера. Так что я не вернусь с тобой.       — А если Тирион решит вернуться со мной? Ты оставишь брата, которого так любишь, что убил стражников Ланнистеров, чтобы избавить его от моей заботливой опеки? — Джейме резко стукнул ногой по полу и наклонился вперед так быстро, что его отец вздрогнул. Джейме никогда раньше не пугал своего отца, но, возможно, Тайвин наконец-то прочитал что-то от ланнистерского зла в глазах самого Джейме.       — Тирион никогда не вернется с тобой. Если ты попытаешься убедить меня, что он хочет отправиться в Утес Кастерли, я буду знать, что ты либо заставил его, либо шантажировал, и я буду считать тебя врагом, напавшим на мою семью. И, как ты знаешь, Ланнистеры всегда расплачиваются со своими долгами. — Джейме уставился на отца, а отец уставился на него в ответ. Впервые в жизни Джейме почувствовал себя равным отцу. Тайвин моргнул и поднес бокал с вином ко рту, сделав лишь самый незначительный глоток, прежде чем продолжить.              — Твоя сестра — тоже твоя семья. Она скучает по тебе. Она часто спрашивает о тебе. Разве ты не вернешься к ней? -Горячая ярость, пульсирующая в Джейме, пошла на убыль. Он не сомневался, что Серсея скучает по нему. Она скучала по его члену, по тому, чтобы иметь кого-то, кем она могла бы манипулировать, она, возможно, даже скучала по их ночным разговорам, когда они лежали в постели после того, как доставили друг другу удовольствие. Но если бы Тайвин знал об этом, он не размахивал бы Серсеей перед Джейме, пытаясь заманить его обратно в семью.       Серсея была его величайшим позором. Он подумывал признаться лорду Старку, когда тот заговорил с ним на дороге, но великий и честный Нед Старк никогда не потерпел бы на своих землях того, кто трахал сестру. Если бы он имел хоть малейшее представление о том, чем занимались Джейме и Серсея, когда им было не больше четырнадцати именин и они впервые исследовали как их тела изменились, он либо арестовал бы Джейме, либо бросил бы ему вызов. Хотя Джейме выиграл бы любой вызов, брошенный Недом Старком, он не хотел убивать этого человека. Но он также слишком боялся смерти, чтобы позволить более сильному сопернику победить, отдав свою жизнь.       А если Старк арестует его, то за его преступление ему грозит либо смерть, либо стена. Когда Джейме жил у Дастинов, холод был настолько сильным, что пронизывал каждый слой одежды и заставлял его чувствовать себя так, будто его пронзают крошечные кинжалы. И все же Дастины часто говорили о том, что холод у Стены гораздо сильнее. Как бы Джейме ни боялся смерти, он, возможно, предпочел бы ее, чем вступить в Черный орден. Нет, его позор с Серсеей принадлежит только ему одному.       — Серсея получила то, что хотела. Она — королева. Она правит двором в Королевской Гавани. Там нет места для меня, так же как нет места для меня в Утесе. Но я нашел свое место в замке Лианна. Я буду продолжать работать там. И если ты хочешь избежать войны с Севером, я советую тебе не предлагать Неду Старку помолвку между его дочерью и мной. На Юге брак девушки с мужчиной, старше ее на двадцать лет, может быть вполне приемлем. На Севере на такие вещи смотрят с неодобрением, или, по крайней мере, лорд Старк так смотрит. — Джейме встал. На данный момент он чувствовал, что выиграл эту схватку, и любой мудрый стратег знает, что, как только победа обеспечена, нужно лишь избегать ошибок, достаточно серьезных, чтобы ее подорвать. Поэтому ему пора было уходить, пока он не сказал чего-нибудь, о чем потом пожалел бы, чего-нибудь, чем лорд Тайвин мог бы воспользоваться. Он насмешливо поклонился отцу и вышел из палатки.