Игра со смертью (Game of Death)

***

      — Ты действительно веришь, что это сработает? — спросил Джон Амбер, как только остановил лошадь рядом с Русе. Позади них тянулась длинная колонна стражников и слуг. Болтон был готов убивать, чтобы заставить одичалых слушать его, но он также понимал ценность подкупа, поэтому привез с собой повозки с едой, элем и теплой одеждой. Он обдумал свои ответ. Джон Амбер был верным человеком Старков, поэтому Русе не осмеливался намекнуть, что он служит себе больше, чем их Хранителю Севера. Большинство этих северян не были когда-то королевским родом, как Болтоны, даже если красные короли были побеждены задолго до прихода Таргариенов. Нет, эти люди были из домов, воспитанных для служения, и это требовало определенного подхода.       — Ты сомневаешься в плане лорда Старка?       — Привести одичалых к югу от Стены? Да, я сомневаюсь, но если это позволит мне вернуть земли моей семьи, я сделаю то, что нужно.       — Если у тебя есть еще условия, которые ты хочешь выдвинуть одичалым, сейчас самое время их обсудить. Они будут селиться на наших землях, пока не придет время двигаться на запад, так что требуй от них любых уступок, какие захочешь.       Амбер хмыкнул.       — Я не люблю требовать уступок у тех, кто не обязан мне ими по праву рождения. — Этот человек был большим дураком, но таковы были большинство северян. Даже большинство южан, хотя те, по крайней мере, были более готовы сражаться за корону. Правда, эта борьба редко велась на поле боя. Нет, они вели через своих дочерей великую игру браков, в которую вступил и сам Русе лишь для того, чтобы переправить свою семью на юг, когда наступит Долгая ночь. Еще предстояло выяснить, принесет ли план Старка хоть какую-то пользу. Ему нравилась идея сохранить Дредфорт. Это было наследие его семьи. Возможно, Русе не стоило так сильно обрезать семейное древо, оставив только Домерика, чтобы тот нес имя Болтонов на Юге, и Сноу, чтобы тот удерживал их территории на Севере как можно дольше.       Если план Старка принесет плоды, он все еще достаточно молод, чтобы завести еще детей. Правда, большинство лордов задумались бы, прежде чем отдать дочь замуж в его дом из-за его репутации. Русе открыто выражал презрение к тем, кто презирал насилие и пытки, на которых основывалось богатство большинства семей. Во всем Вестеросе не было ни одной знатной семьи, которая заслужила бы свое положение добротой или щедростью, хотя были некоторые, которые, казалось, наткнулись на него из-за полной некомпетентности. Тиреллы были тому доказательством. У Фреев было много девушек брачного возраста, и их, без сомнения, воспитывали так, чтобы они понимали истинную природу власти и опасность попыток оказывать влияние там, где у них его не было. По правде говоря, Фрей могла бы стать отличной женой, хотя мужчины из этого рода были никчемными ублюдками.       — Я полагаю, что этот план может принести огромную пользу, — сказал Русе. — Мы с тобой оба знаем, как важно иметь китобойные и военные корабли на Западном побережье, но есть ли у тебя люди, которых можно выделить для таких поселений?       — После нескольких столетий войн Таргариенов, а затем восстания Роберта, у нас осталось лишь половина людей, которые когда-то жили на землях Амберов. Если это сработает, я надеюсь оставить многих одичалых для работы в моих крепостях.       — И я надеюсь на то же самое, — признался Болтон. Другие иногда получали переселенцев из более южных областей, но он — нет. Мягкие южане отказывались жить под его властью, но одичалые его поймут, может быть, даже зауважат.       — Нас обоих, скорее всего, ждет разочарование, — добавил Амбер после минуты молчания, когда воздух наполнял лишь стук копыт лошадей.       — Ты считаешь, что мы не сможем победить их вождей в бою и завоевать право руководить ими в соответствии с их собственными традициями? — спросил Русе.       Амбер был так предсказуем. Он выпрямился в праведном гневе и уставился на Русе, открыто демонстрируя все свои эмоции, не понимая, сколько власти он отдал этим действием.              — Я могу победить любого живого человека в честном бою.       — Сомневаюсь, что одичалые сражаются честно.       Улыбка Амбера стала еще более коварной.       — Я могу победить большинство людей и в нечестном бою, — добавил он. — Однако одичалые поклялись не преклоняться ни перед кем.       — Ты собираешься попросить их преклониться перед тобой, Джон Амбер? — с некоторым удивлением спросил Русе. Так много представителей мелких домов понимали силу только тогда, когда она демонстрировалась столь очевидными способами.       — Мы все должны преклоняться перед Робертом Баратеоном.       — Если бы король Роберт был здесь, это было бы дилеммой. Однако я сам помню того импульсивного, развратного молодого человека, который победил принца у Трезубца, и я не собираюсь преклоняться перед ним. Конечно, это означает, что я буду избегать его, если он случайно забредет на север.       Амбер рассмеялся.       — Справедливо. Ты можешь избегать буквального преклонения колен, но тебе все равно придется жить по законам, которые он устанавливает.       — Нет, я живу по законам, которые устанавливает Нед Старк, и если бы он начал развратничать и повышал мои налоги, чтобы оплачивать этих шлюх, я бы тоже не чувствовал себя обязанным следовать его законам.       Амбер выглядел потрясенным.       — Ты не должен так говорить о нашем сюзерене. — В его голосе слышалось рычание. Судя по всему, Русе обидел его любимого Старка.       — Нед прекрасно знает, как я о нем говорю, — ответил он. На самом деле он был довольно удивлен тем, насколько гибким оказался моральный кодекс Неда Старка. Он ожидал от Неда более южных представлений о чести и благородстве, особенно после того, как тот так громко настаивал на том, что им следует проявить милосердие к детям Таргариенов, если они захватят Королевскую Гавань. Вместо этого Нед оказался гораздо более северным прагматиком. Таким же был и его отец. Рикард обманул корону, удержав некоторые налоговые сборы построив на своем берегу несанкционированный порт. Русе не сомневался, что если бы корона узнала об этом, Рикард обвинил бы его. Но Болтон не стал бы этого опасаться, потому что он поручил командование доком незначительному лорду, не имеющему большого значения. Если бы Эйрис узнал об их двуличности, этот человек сгорел бы на костре вместо Русе или Рикарда.       Такова была суровая правда этого мира. Мелкие люди всегда гибли за великих. Но во время войны Нед вел себя как новопосвященный рыцарь, ищущий добродетельных дев, которых нужно спасти. Он угрожал отрезать яйца любому, кого застанет за изнасилованием женщины. Он был полным противоречием, что побудило Русе провести собственное расследование. Нед Старк был не так честен, как утверждали другие.       — Если мы сможем найти достаточно одичалых с семьями, готовыми поселиться на юге, мы сможем не только открыть прибрежные земли для заселения, но и гораздо быстрее восстановить боевую численность Севера, — сказал Русе. — Одичалые известны своей свирепостью в бою, и с небольшой подготовкой их будет невозможно остановить.       — Я не знал, что ты так озабочен численностью людей под твоими знаменами.       — А ты нет?       Амбер ехал некоторое время молча, их лошади пробирались сквозь клочки летнего снега, который так и не растаял на этом севере.       — Возможно, у меня есть некоторые опасения. Восстание лишило нас многих наших самых смелых и отважных бойцов.       — Война всегда так поступает, — согласился Русе.       — Но я не доверяю одичалым, чтобы они сражались вместе с моими людьми. — И снова в голосе Амбера слышалось то рычание, которое, вероятно, пугало окружающих. Русе подумал, что это свидетельствовало о недостатке самоконтроля, характерном для дома Амберов как вассального дома.       — Я тоже не доверяю, и именно поэтому надеюсь интегрировать их в свои собственные крепости. Они могут заявлять, что не станут на колени, но человек, у которого дома ждут жена и дети, предпочтет служить своему сеньору, если это пойдет на пользу его семье.       — Тогда вполне логично, что мы разрешаем переехать на юг с нами только тем, у кого есть жены и хотя бы один ребенок, — сказал Амбер, как будто Русе нужно было его одобрение для их плана.       — Да, и я разделил их и отправлю на юг к отряду Бенджена вместе с моими людьми. Они научатся сражаться вместе, и я могу пообещать им, что если они будут подчиняться мне как своему лорду, я позволю им сражаться с любым, кто осмелится оскорбить их или бросить вызов. Мы с тобой не мягкотелые южане, которые решают разногласия словами.       — Верно, и ты убьешь любого из них, кто откажется подчиняться твоим приказам.       — Убью.       — И я поступлю так же, — громко сказал Амбер. — Мандерли и Старки, может, и северяне, но не такие, как мы. Мы — более суровые люди. Нед был прав, сказав, что мы сможем устроить одичалых там, где другие не смогли бы; он хорошо знает своих вассалов. — Амбер дико рассмеялся. — Да, Нед, возможно, верит в то, что при вынесении приговора нужно взмахнуть мечом, но он не из тех, кто убьет человека в поединке. Он хороший человек, но не такой суровый, каким был Рикард. Заметь, я предпочитаю руководство Неда. Рикард никогда особо не слушал, а теперь Нед предлагает нам земли в обмен на выполнение задания, которое принесет пользу только нам.       — Да, он хороший лорд, — сказал Русе. При Рикарде Русе был готов покинуть Север, потому что тот не делился информацией и не шел на компромисс со своими лордами. Русе подозревал, что тот видел признаки грядущей тьмы, но ничего не говорил и, казалось, делал еще меньше. У Болтонов, Ридов и Старков у всех был дар зеленого зрения, но он хранил молчание, даже когда Русе пытался завязать разговор. А Болтон не хотел ждать, пока ситуация станет настолько безнадежной, что спастись будет невозможно. Он подозревал, что Рикард молчал, чтобы избежать массового переселения людей, в результате которого у него осталось бы меньше вассалов, готовых сражаться за него. Рикард с его высокомерными методами не был подходящим лидером для объединения домов, и именно поэтому Русе искал способы переместить свою семью на юг.       — Я узнаю это выражение, — сказал Амбер.       — Какое выражение? — Русе был совершенно уверен, что отец приучил его не показывать никаких эмоций.       — Мы вместе воевали, Русе. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, и ты что-то замышляешь. Ты должен понимать, что Нед не предоставил бы тебе доступ к такому ресурсу, как одичалые, если бы у него не было плана на случай, если ты решишь его предать.       — В этом я не сомневаюсь. Но я думаю не о Неде.       — Хорошо, потому что дни красных королей прошли, и, честно говоря, я бы предпочел, чтобы они не возвращались. Возможно, ты считаешь сдирание кожи прекрасной традицией, но всем остальным это кажется отвратительным.       Он прекрасно это понимал. В целом Север не одобрял историю его рода и его собственные жестокие методы. Русе приказал насиловать женщин, чтобы деморализовать сторонников Таргариенов, но Нед остановил его, и Север в целом с ним согласился. Ни один другой лорд не приказал бы применять изнасилование, и немалое число смотрело на него с подозрением, потому что он выступал за это. Возможно, несколько поколений плохого руководства со стороны Старков и сдержанности Болтонов могли бы склонить чашу весов в пользу господства Дома Болтонов, но это произойдет не при жизни Русе. Поэтому он не стал задумываться о вероятностях, которые были невозможны.       — Если не против Неда, то против кого ты строишь козни?       — Не знаю.       Амбер развернул лошадь, чтобы пристально посмотреть на него.       — Какой странный ответ. Я бы заподозрил тебя во лжи, но ты всегда был готов открыто говорить о своем презрении к тем, кого считал врагами.       — Большинство моих врагов вполне заслуживают моего презрения, — ответил Русе, — но я смотрю не на своих врагов. Возможно, пришло время другим лордам начать готовить своих людей к грядущим войнам. — Русе не стал говорить о Долгой ночи, которая маячила на горизонте. Другие рода не обладали его склонностью к пророческим снам, а северяне славились тем, что никогда не верили в то, чего не могли увидеть. Поэтому Русе предложил им другого врага. Если окажется, что он говорил правду, тем лучше. — Ты послал своих людей на юг, чтобы они тренировались с Бендженом и Клятвопреступником?       Амбер вернул свою лошадь на тропу рядом с Русе.       — Они могут называть его сумасшедшим королевским гвардейцем, но он блестяще владеет мечом и умеет обучать других. Мои люди возвращаются гораздо более опытными и обученными, и они настолько уважают то чему он их научил, что продолжают тренироваться и практиковаться после возвращения. Отправлять людей на юг для обучения — мудрое вложение средств. — Амбер говорил так, будто ему приходилось оправдывать свой выбор обучать своих людей.       — Действительно мудро. Ты встречал того, кто помогает клятвопреступнику? Пожилого человека без волоса на голове и с уродливым шрамом на щеке.       — Да. Он не из тех, кто любит разговаривать, — сказал Амбер. — Я бы не сказал, что общался с ним, только видел из далека.       — Я тоже нашел его столь же сдержанным, — произнес Русе, — но когда я встретил его, в его манерах было что-то очень знакомое. Долгое время я не мог понять, что именно.       Теперь он полностью завладел вниманием Амбера.       — И ты понял, теперь, когда у тебя было больше времени об этом подумать?       — Да. Ты знаешь, что я отправил своего сына на юг, чтобы он служил оруженосцем. — Русе заметил, что Рикард сам стремился к связям с южанами, пытаясь выдать каждого из своих детей замуж за представителей разных домов на юге, что дало бы ему множество путей отступления, даже если бы он не сумел подготовить северные дома. По крайней мере, Нед предпринимал шаги, чтобы обеспечить их готовность, даже если он и не был достаточно решительным. Русе мог начать исправлять этот недостаток здесь.       — Никакое твое решение не поразило бы меня больше, но я слышал об этом, — согласился Амбер.       — Еще до восстания Роберта, когда Домерик был еще младенцем, я думал отправить его на юг и наладить больше связей для Дома Болтонов. Брандон был бы хорошим Хранителем Севера, но торговля пострадала бы при нем. Я хотел организовать торговлю своими собственными силами.       — Тогда вполне логично завести сына от южной жены. Ты знаешь, что он, скорее всего, вернется домой, увлеченный всеми теми рыцарскими турнирами, на которые ты так горько жаловался во время восстания.       — Я знаю. Я позабочусь о том, чтобы мой сын избавился от любых южных привычек, которые он приобретет после возвращения, но поскольку я планировал отправить его, я потратил немало времени на посещение турниров и обдумывание того, какие регионы и какие рыцари лучше всего послужат моим интересам, — поморщился в ответ Русе.       — И ты выбрал Долину.       — Да. Они находятся достаточно близко, что облегчить торговлю, но достаточно далеко на юге, чтобы их зимы были мягче, и у них есть избыток урожая. Я остаюсь при своем выборе.       — Я все еще не понимаю. Я всегда был известен как боец. А ты — как мыслитель. Если ты хочешь, чтобы я понял связь между твоими высказываниями, ты должен более ясно сказать мне, что именно ты имеешь ввиду.       Русе некоторое время ехал молча, создавая впечатление, что он разрывается и борется с собой, стоит ли делиться каким-то великим знанием с Джоном Амбером.       — Я его узнал, — сказал Русе тоном, еще тише, чем обычно. Он обнаружил, что если заставляет людей напрягаться, чтобы расслышать его слова, это придает им некую важность, которую он не смог бы воспроизвести, крича.       — Полагаю, ты собираешься рассказать мне, откуда ты его узнал, — сказал Амбер. Русе пришпорил лошадь, и они ускорили бег, увеличивая расстояние между собой и остальными сопровождающими. Когда Амбер последовал за ними, Русе перевел лошадь на шаг и позволил двум лошадям сблизиться.       — Этот человек — Эртур Дейн, — раскрыл Русе. — Меч Зари, величайший рыцарь Рейегара Таргариена и брат женщины, на которой когда-то надеялся жениться Нед Старк.       Амбер долго смотрел на него с тупым выражением лица. Он действительно был скорее воином, чем мыслителем. Русе сдержал желание усмехнуться.       — Почему? — спросил Джон. — Почему он оказался на Севере? — Его глаза искали ответ на лице Русе, словно там можно было его найти.              — Я не уверен. Но я знаю, что Нед укрепил оборону к югу от Перешейка. Я знаю, что он построит большой флот на западе, а также поселения для его обеспечения. И хотя я согласен, что китобойный промысел станет большим благом для наших семей зимой и еще большим благом для Стены, мне также приходит в голову, что Старки впервые за сотни лет получат военный флот. — Амбер наконец начал самостоятельно складывать некоторые кусочки мозаики воедино. Человек не был наделен умом. — И он предлагает, чтобы два бывших королевских гвардейца обучили наших людей за гроши по сравнению с тем, что мы заплатили бы за услуги кого-либо другого, — добавил Русе. Не будь навыки Амбера на поле боя впечатляющими, этот человек был бы бесполезен. Он все еще выглядел сбитым с толку.       — Он все это время прятал Джейме Ланнистера и Эртура Дейна?       — Не знаю, но я знаю, что люди Дастина сейчас гораздо лучше обучены, чем во время восстания. Скорее всего, у них был кто-то, кто тренировал их людей.       Амбер наконец сопоставил факты, и наблюдать, как озарение промелькнуло на его лице, было бы забавно, если бы Русе находил глупость забавной. Мужчина понизил голос до шепота.       — Нед планирует претендовать на Железный трон? Мартеллы и Старки — единственные оставшиеся потомки тех, кто был королями, когда прибыли Таргариены. Претензия Баратеона основана на том, что у него бабушка-Таргариенка. Если мы свергли Таргариенов, я не понимаю, почему драконья кровь его бабушки делает его более подходящим кандидатом на трон, чем Нед. Нед должен был занять этот трон. — Амбер становился все более оживленным. Судя по всему, ему нравилась идея, что на троне сидит человек с Севера. Однако Нед был неподходящим человеком для этой задачи.       — Я бы склонен был согласиться, но Нед не из тех, кто выживет в Королевской Гавани.       Амбер надулся от обиды.       — Нед — один из величайших бойцов и полководцев, которых я когда-либо встречал.       — Верно, но Роберт Баратеон был другим великим полководцем и бойцом, а он — ужасный король. Думаю, Нед просто осознал это раньше, чем Роберт.       — Тогда зачем мы собираем армии?       — Потому что Роберт теряет контроль над столицей.       — В пользу кого?       Это был деликатный вопрос, и Русе взвесил свои слова. Лояльность Амбера к Неду делала его полезным, но его характер — непредсказуемым.       — Прошло десять лет с окончания войны, и только сейчас в Малом Совете появился северянин. По стечению обстоятельств или под влиянием своей коварной жены Роберт решил, что все нужные люди будут с Запада. У Ланнистеров есть все, кроме титула короля, и когда Джоффри займет трон, Баратеоны могут так же легко исчезнуть в анналах истории.       — Мальчик продолжит наследие Баратеонов.       — Неужели? — спросил Русе. — Он не унаследовал ни внешности отца, ни его характера, ни силы, ни доблести. Насколько я слышал, этот мальчик — худшее из дома Ланнистеров и не имеет ничего общего с домом Баратеонов.       — Ты считаешь, что этот мальчик — бастард? — От удивления голос Амбера прозвучал громче, чем следовало бы.       Русе так не считал, по крайней мере до тех пор, пока Амбер не задал именно этот вопрос. Русе считал несчастьем, что двое младших детей Роберта пошли в мать, и многие видели в них больше Ланнистеров, чем Баратеонов, но теперь, когда он об этом задумался, ему пришло в голову, что когда Ланнистеры вступали в брак за пределами семьи, в следующем поколении они часто теряли свои светлые волосы. Русе знал немало темноволосых детей Ланнистеров из-за этой причуды, и большинство Ланнистеров предпочитали жениться на блондинках, чем терять свою фирменную внешность. Ходят слухи, что Серсея была одержима идеей выйти замуж за Рейегара не только потому, что надеялась стать королевой, но и потому, что мечтала о светловолосых детях, которых могла бы обожать. Ее первая дочь, как все говорили, выглядела как Баратеон. Но по слухам из столицы оба мальчика были светловолосыми и зеленоглазыми. Почему Русе не предусмотрел именно эту возможность? Он почувствовал себя полным дураком, когда Джон Амбер опознал эту фигуру для кивасса. У Русе был сын, который учился южным манерам, а единственный наследник короля мог оказаться девочкой. Он снова сосредоточился на Амбере и их разговоре.       — Не знаю, но это возможно. Конечно, Баратеоны известны тем, что все темноволосы, а Ланнистеры слишком легко теряют тот цвет волос, который их отличает, когда вступают в брак с предстателями других родов. Два поколения назад был один Ланнистер, который женился на Талли, и сегодня в роду Талли нет ни намека на светлые волосы.       Амбер наклонился ближе, и седло заскрипело под его весом.       — Старый Лев пойдет на войну из-за этого. Ведь именно его внук предназначен занять трон, даже если мальчик не Баратеон. Так что нам нужно готовиться к войне, как только умрет Роберт? Устранить бастарда?       — Не знаю, бастард ли этот мальчик, но точно знаю, что он необыкновенно жесток. Сообщения из Королевской Гавани говорят, что он приказывает избивать слуг и убивал мелких животных для развлечения. Он слишком слаб, чтобы охотиться самостоятельно, и отказывается тренироваться с каким-либо оружием, потому что считает неуместным, чтобы его подданные видели, как он с трудом осваивает навык. По-видимому, его отец купил ему большое количество оружия, и мальчик с удовольствием выставляет его напоказ, не умея пользоваться ни одним из них.       Русе видел, что это произвело впечатление. Никто на Севере не пойдет за королем, который не умеет владеть оружием. Это просто было недопустимо. Даже большинство женщин умели обращаться с луком, а женщин, обученных этому оружию, часто уважали настолько, что они руководили мужчинами, когда их мужья отсутствовали. Но мужчина, отказывающийся приложить усилия, чтобы научиться обращаться с каким-либо оружием, никогда не добился бы выполнения своих приказов.       — Ты думаешь, Нед планирует…       — Я думаю, что Нед был бы виновен в измене, если бы он рассказал нам об этом. Думаю, Нед ждет, чтобы посмотреть, сможет ли Роберт справиться со своим собственным домом. Я не знаю, что на самом деле думает Нед, потому что не буду просить своего сюзерена выступать против короля, когда это может стоить ему головы. — Русе уставился на Амбера. Тот начал кивать головой.       — Я не буду просить Неда преклонить колено перед каким-то садистским ублюдком, который не может поднять меч. Я лучше пойду на войну за него, чем позволю Северу подчиняться такому королю.       Русе выпрямился в седле, довольный тем, как прошел разговор. Север укрепится против Других, Амбер тихо поговорит со своими сильнейшими союзниками — мужчинами и женщинами, которые никогда не доверятся Русе, — и если у него появится шанс посадить Домерика на этот трон, это будет благом. Необходимым для его планов, но благом.       — В этом мы с тобой согласны. Мы не поклонимся слабому королю, и если Нед поднимет знамена, я буду радоваться этой войне и планирую иметь много хорошо обученных людей, готовых выступить по Королевской дороге. — А если этот план провалится, все равно останутся более сильные армии и более подготовленные лорды, чтобы удержать линию во имя чести, пока Русе и его настоящая семья бегут на юг.       Возможно, Нед видел путь к победе. Старки, как и Болтоны, славились своими пророческими снами, хотя история запомнила лишь то, что Таргариены обладали даром видеть вещие сны. Сны Русе подтверждали, что для него нет пути вперед. Его род закончится на севере, если он не уведет их южнее Шеи. Он мог положиться на Домерика, чтобы тот нашел путь на юге, или довериться Неду и поверить, что тот видел Светозарного и знает, кто должен взять меч в битву против Короля Ночи. А пока Русе будет работать над достижением обеих целей.       — Если мальчик не от крови Роберта, Ланнистеры избавятся от Роберта, как только он достигнет совершеннолетия, — предупредил Амбер.       — Я не ожидаю, что они начнут действовать, как только ему исполнится шестнадцать. Время для этого будет слишком подозрительным. Но как только пройдет год или два после совершеннолетия мальчика, я ожидаю, что у Роберта разовьется неожиданная болезнь или произойдет ужасный несчастный случай.       — Сколько лет мальчику сейчас? — спросил Амбер.       — Пять. Девочке семь, а младшему принцу два. Самый младший тоже такой же светловолосый и зеленоглазый, как любой Ланнистер в Утесе Кастерли.       — Значит, королева родила ему одного законного ребенка и двух бастардов. Это значит, что у нас есть чуть больше десяти лет, чтобы собрать на Севере армию, способную бросить вызов короне.       — Мы не будем действовать в одиночку, — сказал Русе. — Простор — не лояльный к Роберту. Даже сейчас он не допускает их ко двору. Долина связана с Недом через сестру его жены, Лизу Аррен. Речные земли связаны с ним через его жену. У него есть наследник, два сына и две дочери, которых он может выдать замуж, а также неженатый брат и его внебрачный сын. Юг функционирует благодаря брачным союзам. Это поле битвы, на котором они предпочитают сражаться, и Нед, возможно, сможет закрепиться на этом поле, прежде чем Роберт осознает, что идет война. — По правде говоря, Рикард довольно неплохо играл в южную игру браков. Русе продолжил: — Если Нед восстанет против сына Роберта, Дорн вспомнит, что именно Нед обеспечил им справедливость в случае с Элией Мартелл. Он пытался защитить семью. Возможно, он потерпел неудачу, но в Дорне не витают в облаках. Они знают, что человек может потерпеть неудачу, не утратив при этом чести. Простор — может подняться на его сторону по той же причине. Таргариены были их королями, и Нед пытался проявить милосердие и действительно восстановил справедливость в отношении последнего из них.       — Вот почему ему нужны мужчины и женщины, чтобы идти под его знаменами и заселять города на нашем западном побережье. — Лицо Амбера стало суровым. — Да, тогда нам нужно убедить этих одичалых прийти на юг. — Амбер только что превратился из неуверенного и лишь слегка охотно участвующего в деле человека в человека, полностью преданного делу.       — Мы не будем их убеждать. Если бы Нед хотел, чтобы с ними кто-то поговорил, он послал бы Мандерли. Эти люди уважают только силу. Мы будем требовать, чтобы они отправили людей на юг, и убьем любого, кто решит сказать нам что-то другое.       Амбер широко улыбнулся и хлопнул Русе по плечу.       — Да, мы сделаем именно это.       Русе действительно нравилось, как легко манипулировать некоторыми людьми. Он позволил себе краткую улыбку, прежде чем снова обратить внимание вдаль, ожидая, когда впервые увидит Стену.