​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Когда мы вернулись в зал заседаний, атмосфера там напоминала затишье перед массовой казнью. Ганс Фишер сидел, вцепившись в ручку так, что побелели костяшки, и старательно не смотрел на пустое кресло, где еще недавно вальяжно разваливался Маркус Хагер. Остальные члены делегации замерли, боясь лишний раз пошелестеть бумагой; казалось, они даже дышали через раз.       Кай вошел первым. В его походке больше не было того сдерживаемого, болезненного напряжения, которое сквозило в начале встречи. Теперь это была чистая, концентрированная власть, не знающая преград. Он сел в свое кресло, вальяжно откинувшись на высокую спинку из черной кожи. Расстегнутый воротник рубашки по-прежнему открывал вызывающий вид на багровые отметины на его шее, но Кай вел себя так, словно это была самая естественная вещь в мире. Он не пытался их скрыть, не поправлял галстук — он просто игнорировал их существование для окружающих, превращая эти следы в часть своей подавляющей, почти пугающей уверенности. — Начнем, господа, — голос Кая прозвучал в тишине подобно удару хлыста по натянутой струне. — Но я передумал. Мы вернемся к самому началу.       Я сел рядом, сохраняя безупречную осанку. Мое лицо снова стало маской идеального профессионала, но внутри меня медленно разливалось густое, темное тепло. Через нашу общую связь я чувствовал, что истинная причина этой внезапной, граничащей с жестокостью жесткости Кая — я. Кай транслировал через наше соприкосновение запястий не холодную жадность, а тяжелое, собственническое покровительство.       Фишер судорожно сглотнул, его кадык нервно дернулся над туго затянутым галстуком. — Господин Кайрен, но мы же уже согласовали основные позиции... Мы пришли к консенсусу по цене и срокам... — Господин Фишер, — Кай перебил его лениво, почти скучающе, но в его глазах блеснула сталь. Он чуть наклонил голову, и в этом движении воротник рубашки скользнул по коже, еще раз напоминая всем присутствующим о событиях сегодняшнего утра. — Вы привели в этот зал человека, который позволил себе личные выпады в адрес моего ближайшего сотрудника во время официальной встречи. Вы сочли возможным превратить переговоры в балаган. В моем мире это называется вопиющей некомпетентностью и отсутствием корпоративной этике. И это стоит денег. Ваших денег.       По залу пронесся едва слышный вздох ужаса. Это был открытый, легализованный грабеж, но Кай диктовал условия с таким ледяным спокойствием, что возразить не решился никто. Я наблюдал за этим триумфом воли, и внутри меня зашевелилось странное, двойственное чувство. С одной стороны, я понимал его логику: это был урок дисциплины, показательная порка за то, что они посмели коснуться того, что принадлежит ему.       Но с другой стороны... я поймал себя на мысли, что Кай в этой демонстрации зашел слишком далеко. Раньше я был просто талантливым ассистентом, серым кардиналом за его спиной. Теперь же, после этой сцены и выставленных напоказ меток, весь деловой мир Вены — а завтра и вся империя Инарда — будет знать: я его слабость. Я его ахиллесова пята. Он только что нарисовал на мне огромную мишень, показав, как легко вывести Директора Керна из равновесия, просто заговорив со мной. — Пять процентов вниз от общей суммы контракта, Фишер, — отчеканил Кай, и в его голосе не было злобы, только окончательный, не подлежащий обжалованию приговор. — Плата за ваше неумение выбирать людей. Либо вы подписываете это сейчас, либо контракт аннулируется, и мы улетаем. Выбирайте.       Через десять минут Фишер дрожащей рукой поставил подпись под обновленным документом. Это было сокрушительное, позорное поражение. — Свободны, — бросил Кай, даже не глядя в их сторону, словно они были назойливыми насекомыми.       Когда делегация, позорно суетясь и собирая папки, покинула зал, мы остались одни. Кай медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, темным, полным того самого обещания, которое он дал в приемной.       Мы вышли из зала и направились к лифтам через огромный опенспейс офиса. Шум работы — клацанье клавиш, гул голосов — мгновенно стих, стоило нам появиться. Сотни глаз впились в нас. Сотрудники замирали с чашками кофе в руках, видя "большую шишку" в таком «разобранном», но при этом пугающе властном виде — со следами укусов, которые на его бледной коже горели как клеймо обладания. Весь офис погрузился в лихорадочный шепот.       У лифта Кай на секунду притормозил. Он не стал прятаться или ускорять шаг. Напротив, он твердо, почти грубо положил руку мне на талию, собственническим жестом притягивая к своему боку. — В отель, — негромко сказал он, и в наступившей вакуумной тишине его голос прозвучал как приказ для нас обоих. — У нас осталось одно очень долгое, незаконченное дело.       Лифт закрылся, отрезая нас от шокированной толпы. На парковке нас уже ждал черный седан. Как только мы оказались в глубоком кожаном салоне за тонированными стеклами, Кай откинулся на сиденье и закрыл глаза. Я видел, как пульсирует жилка у него на виске. Его ярость и возбуждение требовали выхода, и я знал, что как только за нами закроется дверь номера, пощады не будет.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен чувствовал, как внутри него утихает буря, оставляя после себя холодное, расчетливое удовлетворение. Он раздавил Фишера. Он вышвырнул Хагера. Он заставил их всех почувствовать свою ничтожность.       Сидя в машине и чувствуя тепло Эла рядом, Кайрен понимал, что сегодняшняя выходка была рискованной. Он видел сомнение в глазах Эла, чувствовал через их связь его беспокойство о том, что теперь все знают о его «слабости». Но Кайрену было плевать. Пусть знают. Пусть видят, что за этого парня он готов сжечь любой контракт и любую репутацию.       Для него это не было слабостью. Это была манифестация силы. Он показал миру, что обладает соулмейтом, ради которого готов на всё — и это делало его еще опаснее. Кайрен бросил короткий взгляд на Эла. Его соулмейт, его сокровище, его жизнь. Сейчас, в полумраке машины, Эл выглядел таким спокойным, но Кайрен знал, какой пожар скрывается за этой маской.       «Ты думаешь, я зашел далеко?» — подумал Кайрен, и его губы тронула хищная улыбка. — «Элион, я еще даже не начал. И сегодня я докажу тебе, что быть моей "слабостью" — это самая большая привилегия в этом мире».       Он чувствовал, как его тело снова наливается тяжестью при одной мысли о том, что он сделает с Элом через пятнадцать минут. Похмелье, бизнес, Вена — всё это перестало существовать. Остался только этот парень и его право хищника на него.