​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Когда черный бронированный внедорожник Кая, блестя лаком, замер у главного входа в «Керн-Групп», лобби здания лишь на секунду затихло, а затем наполнилось привычным, едва слышным шепотом. Это не было шоком первого дня — к тому, что Директор теперь неразлучен со своим соулмейтом, в офисе уже начали привыкать. Но каждый наш выход всё равно становился главной темой дня, облетая этажи быстрее официальных пресс-релизов.       Кай вышел из машины и, не дожидаясь охраны, сам открыл дверь мне. Его движения были исполнены спокойного достоинства, в то время как во мне проснулся тот самый «чертенок», подпитанный сарказмом моей прошлой жизни и нынешней силой. На мне был идеально подогнанный серый костюм-тройка, который сидел как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела. Когда мы вошли в здание, держась за руки, по рядам сотрудников пробежала знакомая волна. Женская половина офиса — от молоденьких стажерок, выронивших планшеты, до суровых дам из бухгалтерии — дружно и мечтательно вздохнула. Мужская же часть коллектива была настроена более цинично, провожая нас завистливыми взглядами.       По пути к лифту я немного отстал от Кая, засмотревшись на новую инсталляцию в холле — груду холодного металла, так похожую на саму корпорацию. И именно в этот момент до меня долетели ядовитые смешки из-за массивной колонны. Два клерка в дешевых костюмах, не замечая моего присутствия, вовсю мусолили одну и ту же версию: — Повезло парню, такого сахарного папочку себе отхватил, теперь вся жизнь в шоколаде. Один из них, поправив кривой галстук и сплюнув в сторону урны, добавил: — Очередная подстилка, просто удачно подставился. Надолго ли его хватит, пока Керну не надоест?       «Ах так? — мелькнуло у меня в голове. — Ну что ж, дорогие мои, я вам покажу, как нужно делать. У вас от шока глаза вылезут из орбит. Я не просто покажу вам ваше место, я заставлю вас задохнуться собственной завистью, чтобы вы и пикнуть не смели в мою сторону».       Кай шел через холл, и его совершенно не заботило, что над воротником рубашки видны яркие, багровые отметины. Для него это было просто: он — Керн, он берет то, что хочет. А то, что его шея выглядит как карта сражений после нашей ночи — так это лишь подтверждение его статуса счастливого и ненасытного мужчины. Но я решил довести эту ситуацию до абсолюта, сделав наш выход легендарным.       Мы подошли к огромному зеркальному лифту, когда внутри оказалось около десяти человек — топ-менеджеры с кейсами, юристы в накрахмаленных воротничках и пара секретарей, застывших по стойке «смирно». Я медленно, почти лениво, повернулся к Каю. Сократив дистанцию до минимума, я вжался бедром в его ногу и положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, чувствуя его мощный, ровный ритм. — Мой сладкий папочка... — прошептал я.       Мой голос, низкий, с влажной хрипотцой, прозвучал в замершем лифте подобно удару грома. Я видел, как секретарь в углу судорожно сглотнула. — Ты ведь не забыл, как именно я хочу, чтобы ты меня отблагодарил за то, что я был «хорошим мальчиком» в лесу? Ту шелковую ленту, которую мы присмотрели... я хочу, чтобы сегодня ты связал мне ею руки. Прямо в гостиной. Или знаешь... — я обвел вызывающим взглядом онемевших юристов и придвинулся к самым губам Кая, обжигая их дыханием. — Плевать на дом. Давай прямо здесь, в твоем кабинете. На этом огромном дубовом столе, среди твоих важных бумаг. Я хочу чувствовать, как ты входишь в меня своим огромным членом, заставляя меня кричать от наслаждения так, чтобы вся твоя корпорация слышала, кому именно ты принадлежишь до последней капли.       В лифте воцарилась такая тишина, что было слышно, как у кого-то из менеджеров со звоном выпала ручка. Кай медленно накрыл мою ладонь своей, переплетая наши пальцы и сжимая их до легкой боли. Он не злился — я чувствовал через связь, как он горит изнутри от этого вызова, как его собственное возбуждение откликается на мою запредельную наглость. — Если ты выдержишь это заседание без своих провокаций, — в тон мне ответил Кай, склоняясь к самому моему уху так, что его горячее дыхание заставило мои волоски на шее встать дыбом, — я позволю тебе делать со мной всё, что ты задумал. И лента будет не единственным, чем я тебя свяжу. Я буду трахать тебя так долго и жестко, что ты забудешь собственное имя и сможешь только стонать под моим весом.       Я видел сотрудников и знал, что ни одна живая душа не посмеет достать телефон и снять нас — в этом здании мой авторитет был абсолютным, а страх перед СБ Керна заставлял сотрудников прятать глаза в пол. То, что происходило здесь, оставалось похороненным в этих стенах, превращаясь в легенды, которые пересказывали только самым близким и только шепотом.       На заседании совета я продолжал балансировать на грани фола. Я сидел по левую руку от него, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Брюки натянулись, очерчивая бедра, и я медленно, демонстративно облизывал губы, не сводя горящего взгляда с Кая, пока тот передавал полномочия Блэру. Каждое мое движение было пропитано вызовом и сексуальным голодом. Когда Кай поставил финальную подпись под документами, я не удержался и вставил в звенящей тишине зала: — Спасибо, горячий папочка, это было очень... убедительное решение. И очень сексуальное. Директора судорожно уткнулись в свои бумаги, пряча пылающие лица и не смея поднять глаз. Старики-акционеры вытирали пот со лба платками. Они были буквально раздавлены этой открытой, бьющей через край сексуальностью, которую я транслировал в пространство.       Финал наступил в лобби, когда мы уже уходили. Я остановился в самом центре, под огромной хрустальной люстрой, где нас видели абсолютно все — и охрана, и те самые сплетники, что кудахтали за колонной. Я резко потянул Кая за шелковый галстук вниз, заставляя его склониться ко мне. — Поехали домой, мой сахарный папочка. Ты же знаешь... я ненавижу ждать, когда мне так не терпится почувствовать тебя внутри. И сними этот чертов пиджак — я хочу ощущать каждое движение твоих мышц, пока ты вбиваешься в меня всем телом, а я стою на коленях и умоляю о большем... Трахни меня так, чтобы я завтра не мог ходить, Кай. Сделай это прямо сейчас.       Я впился в губы Кая жадным, глубоким поцелуем под аккомпанемент грохота — у кого-то из рук вылетела папка с документами, рассыпая листы по всему мраморному полу. Кай, чьи глаза теперь напоминали два омута с расплавленным свинцом, буквально потащил меня к выходу, не обращая внимания на остолбеневшую толпу.       Уже в салоне машины, когда звуконепроницаемая перегородка отсекла нас от водителя, я перебрался к Кая на колени, чувствуя, как его руки собственнически, до синяков, ложатся на мои бедра. Я прильнул к его уху и прошептал с влажным, тягучим придыханием: — Папочка... возьми меня...       От этого звука Кай издал приглушенный стон. Ткань его дорогих брюк стала невыносимо тесной, а напряжение в его теле было таким, что казалось — машина сейчас взорвется от этого давления. — Домой. Быстрее! — прорычал он в интерком, и я понял: вечер будет долгим, изнуряющим и абсолютно легендарным.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен чувствовал, как внутри него закипает первобытная, темная гордость. То, что устроил Элион в холле и лифте, было за гранью любых корпоративных приличий, это был настоящий террор, но именно это делало его Эла уникальным. Его не волновали сплетни — его до безумия волновало только то, как смело и дерзко его соулмейт заявляет на него свои права перед сотнями людей. Эл не просто поставил сплетников на место, он стер их в порошок, показав, что их мнение — лишь дешевый шум на фоне их великой, уничтожающей всё на пути страсти.       Слова Эла о дубовом кабинете и шелковой ленте вызвали в Кайрене такой мощный прилив крови, что он с трудом досидел до конца совета, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Глядя на то, как Эл облизывает губы, глядя прямо ему в глаза, Кайрен едва сдерживался, чтобы не разогнать всех этих бесполезных директоров к чертовой матери прямо сейчас и не завалить соулмейта на этот самый стол. Он видел шок на их лицах и кожей чувствовал торжество Элиона. Теперь они все, до последнего охранника, знали: этот «мальчик» — не просто соулмейт, он — единственный человек, способный приручить и подчинить себе саму суть Директора Керна.       В машине, чувствуя вес Элиона на своих коленях и его требовательные руки, Кайрен понял, что его жизнь бесповоротно изменилась. Он больше не хотел контроля над рынками или миром — он хотел тотального контроля над этим телом, которое так нагло и сладко требовало его внимания.