​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Океан Керноса встретил нас не грохотом прибоя и не яростным ревом шторма, а глубоким, вибрирующим вздохом, который, казалось, шел из самых недр планеты. Было в этом звуке что-то материнское, почти интимное, словно Таэр узнал своего потерянного ребенка и теперь приветствовал его низким гулом. Когда Кай подхватил мое обмякшее тело на руки, чтобы занести в воду, я невольно затаил дыхание, вжимаясь лицом в изгиб его шеи.       Его шаги по дну были пугающе уверенными. Я чувствовал, как напрягаются мышцы его рук под моими бедрами, а мои пальцы судорожно впились в его широкие плечи, когда первая прохладная кромка воды коснулась моей кожи.       Вода оказалась удивительной. Она была теплой, почти идеально соответствующей температуре тела, но при этом ощущалась совершенно иначе, чем земная — более плотной, тяжелой, словно я погружался в расплавленный жидкий шелк, насыщенный неведомой энергией. Я зачерпнул ладонью прозрачную, кристально чистую влагу и, не удержавшись, поднес к губам.       «Соленая...» — пронеслось в голове. Но соль здесь не обжигала слизистую, а оставляла странный, едва уловимый сладковато-пряный привкус, напоминающий экзотические цветы. Океан Керноса словно подпитывал нашу связь: я физически ощущал, как метка на моем запястье начинает пульсировать в унисон с мерным ритмом прибоя.       Я чуть прищурился, напоминая себе о принятой клятве молчания, и послал Каю через нашу связь четкий ментальный образ: полупрозрачный стакан мутной, серой воды с Земли, который я когда-то видел на старом мониторе в приюте, и огромный, ядовито-желтый вопросительный знак над ним.       «Слушай, Кай...» — я ворвался в его мысли внезапно, придав своему внутреннему голосу вкрадчивую, почти научную серьезность. — «А ты абсолютно уверен, что здесь безопасно? Ну, знаешь, этот ваш океан... он такой глубокий, подозрительно плотный. У вас тут Кракен случайно не водится? Ну, знаешь, такой гигантский кальмар с замашками тирана и крайне скверным характером?»       Кай на мгновение сбился с шага, едва не зачерпнув воду краем плавок. В его глазах, отражавших лазурь неба, промелькнуло такое искреннее, незамутненное недоумение, что мне захотелось расхохотаться вслух. Чтобы прояснить ситуацию для «отсталого» соулмейта, я быстро спроецировал в его сознание картинки из своей памяти: огромные, толстые щупальца, обвивающие старинные парусники, зубастые присоски размером с обеденную тарелку и гигантский, холодный глаз чудовища из земных легенд.       «Вдруг я сейчас нырну, а он меня за пятку ущипнет?» — продолжал я резвиться, чувствуя, как его замешательство сменяется привычным смирением перед моим безумием. — «Он ведь наверняка тоже подчиняется твоим корпоративным протоколам? Или он, как и ты, только по субботам в зверя превращается?»       Кай посмотрел на меня как на умалишенного, чье место в палате с мягкими стенами. Он тяжело вздохнул — так вздыхают мученики, — и ничего не ответил. Лишь его глаза на секунду закатились к небу, выдавая всё его «восхищение» моими познаниями в криптозоологии. Он просто покрепче прижал меня к груди, игнорируя все мои изыскания. Но когда Кай наконец отстранился, чтобы выйти на берег и подготовить шезлонги, я буквально забыл и про своих монстров, и про то, как дышать. Моя «молчаливая игра» едва не прервалась позорным, восторженным возгласом.       Боги, Кай в этих новых, возмутительно облегающих плавках был просто преступно хорош. Темная ткань подчеркивала абсолютно всё то, что по идее должно быть скрыто, не оставляя моему воображению ни единого шанса на отдых. Я бесстыдно, по-хозяйски сканировал его взглядом сверху вниз: широкие плечи, на которых в лучах солнца поблескивали капли воды, мощный разворот груди и этот идеальный, прорисованный до каждой жилки пресс. Кубики четко выделялись при каждом его движении, а рельефные бедра выдавали в нем того самого «жеребца», о котором я так дерзко заявил утром его аналитикам.       «Твою мать, Кай... ты издеваешься?» — вопил я мысленно, чувствуя, как внутри всё плавится от одного вида этого совершенства. — «Нельзя быть настолько горячим. Я же буквально капаю слюной на этот песок. Какая там "тряпочка", я готов забыть, что не чувствую ног, лишь бы ты сейчас просто...»       Кай, словно прочитав этот ментальный «поток вожделения», медленно обернулся и одарил меня той самой странной, хищной улыбкой. В ней не было ни капли сочувствия к моему состоянию — в ней было обещание очень красивой, изощренной и очень долгой пытки.       Когда мы вернулись к вилле, настало время для второй части нашей игры. Я, продолжая хранить гордое молчание, повелительным жестом указал на флакон с кремом от загара, а затем — на свою многострадальную спину. Кай подошел неспешно. Он выдавил прохладную массу на свои огромные ладони и начал распределять её по моей коже.       Но это не было обычным уходом. Кай двигался нарочито медленно. Его сильные, мозолистые пальцы задерживались на моей пояснице, очерчивали линии лопаток, едва касались чувствительной кожи за ушами. Каждое движение было пропитано концентрированной сексуальной провокацией. Он не втирал крем — он ласкал меня, используя средство лишь как повод.       Я чувствовал, как он намеренно доводит меня «до ручки». Каждое нажатие его горячих ладоней, каждый скользящий жест по моим бедрам заставляли меня до боли закусывать губу. Я уже хотел было перехватить его руку и повалить его прямо на этот светящийся песок, но стоило мне дернуться, как Кай мягко, но непреклонно прижал меня обратно к шезлонгу.       «Тихо, Элион», — прозвучал в моей голове его глубокий, властный голос. — «Ты же сам обещал вести себя образцово. Твое тело еще не готово к новым подвигам, ты же сам жаловался Блэру, что я тебя "заездил". Так что лежи... и наслаждайся моей заботой. Ты ведь именно этого хотел, правда?»       Я чуть не взвыл от ярости и досады одновременно. Эта хитрая зараза прекрасно понимал, что я хочу его до безумия прямо сейчас, но он намеренно не давал хода нашей страсти. Он «наказывал» меня самым изощренным способом из всех существующих — лаской, которая не вела к завершению.       Я вцепился пальцами в край шезлонга, транслируя Каю смесь из яростного желания, сарказма и бесконечного обожания:       «Ты — садист, Кайрен. Прекрасный, мускулистый садист. Я припомню тебе это "образцовое поведение", когда ко мне вернутся силы. Я не просто тебя съем... Я самолично заставлю тебя капитулировать под моим весом. Ты у меня еще узнаешь, каково это — быть снизу, когда я решу, что твое время командовать вышло. И никакие плавки тебя не спасут от моей мести!»       Кай лишь снова странно и многообещающе улыбнулся, продолжая свои неспешные пытки кремом, пока солнце Керноса медленно клонилось к горизонту, окрашивая океан в цвета расплавленного золота.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен ощущал каждое движение мысли Элиона, каждую вспышку его эмоций, и это доставляло ему почти болезненное, острое удовольствие. Когда мальчишка начал транслировать ему образы каких-то уродливых водных чудовищ с Земли, Кайрену стоило огромных усилий не рассмеяться в голос. «Кракен? Серьезно?» — он лишь диву давался, какая невероятная, фантастическая каша варится в этой очаровательной голове. Элион умудрялся превращать даже самый серьезный момент в фарс, и Кайрен, вопреки своей натуре, начинал это ценить.       Но его внимание быстро переключилось, когда он почувствовал на себе плотоядный, почти физически осязаемый взгляд Эла. Кайрен кожей ощущал, как соулмейт жадно изучает его тело, как его желание вспыхивает ярким костром, отражаясь в их ментальной связи жаркими, неконтролируемыми всполохами. Ему льстило это безграничное обожание. Ему нравилось доминировать, даже в такой мелочи, как нанесение крема на эту нежную, уже многократно помеченную им кожу.       Он намеренно делал касания более интимными, задерживая руки там, где кожа Элиона была наиболее чувствительной. Кайрен видел, как юноша судорожно вцепляется в шезлонг, как его дыхание становится рваным и прерывистым. «Я действительно садист», — с холодным, спокойным удовлетворением подумал он, чувствуя, как его собственное тело мгновенно отзывается на эту игру. Угрозы Элиона занять позицию «сверху» вызвали у Кайрена лишь темную, предвкушающую усмешку. Он был бы не прочь посмотреть на эту попытку переворота, когда придет время.       Он знал, что Элион стоит каждой секунды этого мучительного ожидания. Стоимость этого острова была ничем по сравнению с той симфонией ощущений, которую он собирался извлечь из своего соулмейта этой ночью под шум прибоя. Но сначала — пусть помучается в этой тишине. Пусть осознает, что каждое его дерзкое слово и каждое действие имеют свои последствия. Кайрен продолжал втирать крем, наслаждаясь тихим, яростным сопротивлением Элиона и тем, как светящийся океан Керноса готовится принять их в свои объятия для долгой и совершенно иной игры.