​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Солнце Керноса окончательно скрылось за горизонтом, словно утонуло в пучине, оставив после себя небо фантастического цвета глубокого индиго. Оно было усыпано колючими, нереально крупными звездами, которые не мерцали, а горели ровным, холодным светом. Но тьма так и не пришла на этот берег: стоило последнему лучу погаснуть, как архипелаг под нами ожил, превращаясь в декорацию к самому яркому сну. Песок под шезлонгами вспыхнул мягким, пульсирующим неоновым сиянием, а набегающие волны океана оставляли на кромке берега россыпи искрящихся сапфировых брызг. Эти капли гасли не сразу — они еще долго мерцали в кружеве пены, как мириады крошечных светлячков, решивших устроить бал у наших ног.       Я лежал на шезлонге, всё еще храня свое гордое, вымученное молчание, но мое самообладание трещало по всем швам, как старая обшивка корабля, попавшего в эпицентр идеального шторма. Кайрен, этот мастер стратегии, явно решил превратить этот вечер в абсолютную, физически осязаемую пытку. Он использовал против меня всё: первобытную магию Керноса, звенящую тишину и мои собственные, до предела обнаженные инстинкты. — Ты, должно быть, проголодался, Элион, — негромко произнес Кай.       Его голос в вечерней тишине прозвучал как низкий, вибрирующий рокот прибоя, отдаваясь приятной дрожью где-то в основании моего черепа. Он медленно подтянул к себе небольшую корзину из темного, ароматного дерева. От неё исходил одуряющий, пряный запах, кружащий голову сильнее любого вина. В корзине лежали плоды, отдаленно напоминающие земные персики, но гораздо крупнее, с тонкой, почти прозрачной кожицей. Сквозь нее отчетливо просвечивала золотистая мякоть, которая буквально вибрировала внутренним светом. На Керносе их называли «солнечными каплями», и сейчас я понимал, почему.       Кай медленно, не сводя с меня потемневшего, тяжелого взгляда, взял один плод. Он не стал использовать нож. Вместо этого он аккуратно, почти нежно надкусил край, и из плода тут же брызнул густой, сахарный сок. Я непроизвольно сглотнул, наблюдая за каждым его движением. Одна янтарная капля медленно скатилась по его подбородку, замерла на мгновение на кадыке, а затем потекла ниже, теряясь в безупречном рельефе его шеи. Кай подался вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. Он отломил сочный, истекающий нектаром кусок и поднес его к моим губам. Когда я слизнул эту сладость, почувствовав на языке вкус дикого меда, специй и расплавленного солнца, Кай не отстранился. Напротив, он продолжал кормить меня из своих рук, но при этом и сам откусывал от того же плода. Он делал это с такой откровенной, почти первобытной чувственностью, что воздух между нами начал искриться от статического электричества нашей связи.       Я смотрел, как он смакует фрукт. Сок продолжал стекать по его длинным пальцам, пачкая безупречную кожу, на которой в неоновом свете песка каждая вена и каждая мышца казались отлитыми из темной стали. Кай медленно поднес один палец к губам и облизал его, задерживаясь на каждом суставе, а затем — нарочито глубоко прикусил подушечку и начал медленно посасывать её, глядя мне прямо в глаза.       Это не был просто ужин. Это был вызов, брошенный прямо в лицо. Каждое движение его языка, каждый жадный глоток сока были направлены на то, чтобы окончательно выбить почву у меня из-под ног.       «Ты это видишь?» — словно спрашивал его взгляд, проникая мне под самую кожу. — «Смотри, как это сладко. Смотри, как я этого хочу. И смотри, какой ты сейчас беспомощный в своем молчании».       Кай взял следующий плод и на этот раз раздавил его в своей мощной ладони прямо над моими губами. Тягучий, липкий нектар потек по моему лицу, затекая в уголки рта. В этот момент я почувствовал себя жертвенным алтарем, на который возлагают самые дорогие дары. Кай склонился еще ниже, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Но вместо долгожданного поцелуя он начал собирать капли сока своими пальцами, а затем — снова медленно и смачно облизывать их, причмокивая от явного удовольствия.       «Зараза... Какая же ты сексуальная, расчетливая, порочная зараза...» — вопил я в своем затуманенном сознании.       Я чувствовал, как «сиропная» нежность нашей связи превращается в бурлящую лаву. Мое тело, подпитанное этим отдыхом и буквально высасывающее живительную энергию из ауры Кая, уже начинало оживать. Я чувствовал, как по венам бежит ток, а недавнее онемение в ногах сменяется колючим, дразнящим покалыванием.       Кай наслаждался процессом, превращая поедание фруктов в эротический перформанс высшей пробы. Он слизывал липкую сладость со своих запястий, посасывал пальцы так неторопливо, что я был готов разорвать в клочья свой обет молчания, а заодно и этот шезлонг. — Вкусно, правда? — прошептал Кай, наклоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание, пахнущее пряным соком и кедром, обожгло кожу. — Ты так стараешься быть «образцовым», сокровище... Но я чувствую через связь, как твое сердце бьется. Оно хочет сорваться с цепи. Ты пахнешь желанием сейчас сильнее, чем эти плоды.       Он выпрямился, слизывая последнюю янтарную каплю с большого пальца, и его улыбка стала по-настоящему хищной. Он видел, что я нахожусь на грани срыва. Я буквально дрожал от подавленного вожделения, глядя на его мощную грудь, по которой всё еще стекали дорожки сладкого нектара, блестя в голубом сиянии песка, словно жидкие драгоценные камни.       «Ты настоящий змей-искуситель, Кай... Гад такой, ты у меня еще попляшешь», — мысленно пообещал я, транслируя ему такую мощную волну страсти и яростного обожания, что Кай на мгновение прикрыл глаза, захлебываясь этим потоком. «Я тебя уничтожу за это. Как только я смогу встать, ты поймешь, что зря дразнил голодного зверя. Твои пальцы... твои губы... я не оставлю на тебе ни одного живого места. Ты будешь молить о пощаде, и я дам её тебе... но очень, очень не сразу».       Кай лишь низко, вибрирующе рассмеялся. Этот звук заставил воздух вокруг нас задрожать. Он небрежно отбросил пустую косточку в сторону и вытер руки, не сводя с меня горящего взгляда. — Я жду этого с нетерпением, Эл, — ответил он по связи, и в его голосе было столько предвкушения, что я понял: финал этой ночи будет стоить каждой секунды этой изнуряющей пытки.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен наблюдал за Элионом, и внутри него разрасталось чувство абсолютного, ничем не разбавленного триумфа. Он видел, как расширяются зрачки соулмейта, как его грудь тяжело и часто вздымается, а кожа покрывается мурашками вовсе не от прохладного ночного бриза. Кормить Элиона этими плодами было его осознанным, хладнокровным планом — он хотел видеть эту восхитительную беспомощность в глазах того, кто обычно контролирует мир своим острым языком.       Каждая капля сока, которую Кайрен слизывал со своих пальцев, была для него актом обладания. Он кожей ощущал ярость Элиона, его ментальные угрозы и это неистовое «змей-искуситель», которое пульсировало в их общей связи. Его это не пугало, напротив — это разжигало в нем ответное, древнее пламя. Он знал, что Эл не просто «хочет» его, он жаждет реванша, жаждет власти. И Кайрен был готов предоставить ему эту возможность, когда напряжение станет окончательно невыносимым.       Стоимость аренды архипелага была полностью оправдана в ту секунду, когда он увидел, как Элион впивается пальцами в края шезлонга, пытаясь удержать себя от того, чтобы не заговорить. Кайрен чувствовал сильное биение его жизни, видел, как энергия восстанавливается под воздействием океана Керноса и его собственного присутствия.       «Ты скоро встанешь, сокровище», — думал Кайрен, глядя на припухшие губы Эла, перепачканные сладким соком. «И тогда мы проверим, чья выносливость на самом деле окажется сильнее. Ты хочешь уничтожить меня? Начни. Я весь твой, до последнего вздоха».       Он видел, как в глазах Элиона разгорается тот самый огонь, который он полюбил больше жизни. Игра в «образцового мальчика» подходила к своему логическому и очень жаркому концу. Кайрен поднялся и медленно протянул руку Элиону, приглашая его сделать первый шаг в эту ночь, где сладость плодов была лишь бледной прелюдией к главному действию.