​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Ресторан отеля «Жемчужина Неба» представлял собой исполинскую, залитую лунным светом террасу, которая, казалось, вопреки всем мыслимым законам физики, парила прямо над лазурной бездной океана. Прозрачный пол, выполненный из многослойного сверхпрочного структурного кристалла, создавал пугающую и одновременно завораживающую иллюзию отсутствия опоры. Глядя вниз, прямо под свои босоногие ступни, можно было видеть, как глубоко внизу, среди фосфоресцирующих рифов, лениво проплывают неоновые стайки рыб, похожие на живые, пульсирующие росчерки электрических молний. Теплый вечерний бриз, насыщенный влагой и солью, гулял между столиками, принося с собой целую палитру запахов: от нежного благоухания цветущих лиан до терпкого аромата дорогого кубинского табака и тяжелых, статусных парфюмов, за которыми скрывались миллионные состояния.       Мы заняли, пожалуй, лучший столик у самого края бездны, где шум прибоя, разбивающегося о скалы далеко внизу, едва перекрывал приглушенный, мелодичный звон столового серебра и мерный, убаюкивающий гул светских бесед на трех языках Инарды. Вокруг нас кипела жизнь в её самом концентрированном проявлении: официанты в безупречных белоснежных ливреях скользили между гостями с грацией профессиональных балетных танцоров, а богатые бездельники и воротилы бизнеса лениво обсуждали котировки акций и новые колониальные налоги, потягивая из запотевших бокалов вино, стоимость которого равнялась годовому бюджету небольшого земного города.       Кай вел себя подчеркнуто небрежно, почти лениво, но в каждом его мимолетном движении, в каждом повороте головы сквозила такая естественная, властная грация, что у меня внутри всё буквально сворачивалось в тугой, пульсирующий узел. Он отодвинул стул для меня, задержав свои огромные, горячие ладони на моих плечах чуть дольше, чем того требовал светский этикет. Это прикосновение было весомым, собственническим. Это было похоже на то, как матерый хищник кладет лапу на свой главный трофей, очерчивая в воздухе невидимую, но осязаемую границу: «Этот человек — мой. Вход запрещен».       Я же, хоть и пытался сохранять лицо и казаться искушенным завсегдатаем таких мест, чувствовал себя натянутой до звона струной. Я буквально кожей, каждым волоском на затылке ощущал эти липкие, жадные, бесцеремонно оценивающие взгляды, которыми посетительницы — а местами и весьма заинтересованные посетители — ощупывали моего мужчину. Его мощные плечи под тонким трикотажем, его волевой подбородок, его руки... Казалось, воздух вокруг нашего столика наэлектризован чужим желанием. — Расслабься, сокровище, — негромко, с едва уловимой вибрацией в голосе произнес Кай. Он заметил, как я в очередной раз впился яростным взглядом в компанию за соседним столиком, где две девицы в бриллиантах едва не свернули себе шеи. — Смотри лучше сюда. Тебе это точно понравится.       Официант, возникший словно из воздуха, принес наш заказ, и на мгновение я действительно забыл о ревности, захлебнувшись эстетическим восторгом. Передо мной стояло блюдо с прозрачными, почти призрачными морепродуктами, которые пульсировали изнутри нежно-бирюзовым, живым светом. Рядом на тарелке лежали «меняльщики вкуса» — те самые легендарные экзотические плоды Керноса, похожие на крупные жемчужины. Я с детским, неприкрытым восторгом наблюдал, как цвет густого соуса на тарелке переливается от жемчужно-белого к глубокому ультрамариновому при каждом прикосновении холодного металла приборов. — Попробуй, — Кай, перехватив инициативу, подцепил вилкой кусочек этого светящегося кулинарного безумия и медленно поднес к моим губам.       Я послушно приоткрыл рот, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает во мне дыру. Взрыв вкусовых рецепторов был запредельным: сначала язык обожгла прохладная, острая свежесть океанской бездны, а следом, после тонкой дольки фрукта, по небу разлилась пряная, густая сладость карамельного меда. Кай продолжал кормить меня, полностью игнорируя мои собственные приборы, лежащие на скатерти. Это было настолько интимно, настолько вызывающе в своей простоте, что по залу прошел ощутимый, колючий шепоток. Он намеренно, с каким-то холодным изяществом демонстрировал всем присутствующим, что всё его внимание, вся его забота и страсть принадлежат только мне, превращая наш обычный ужин в акт публичного, почти сакрального обожания.       Однако наша хрупкая идиллия была бесцеремонно прервана. От бара, отделанного натуральным розовым перламутром, в нашу сторону отделились две фигуры. Это были не просто случайные туристки, а настоящие, породистые хищницы в шуршащих шелках. Одна — высокая брюнетка с глазами цвета ночного океана, вторая — вызывающе рыжеволосая, в наряде из тончайшей ткани, который облегал её изгибы так плотно, что казался искусной татуировкой на коже.       Дамочки подошли вплотную, не дожидаясь приглашения. В их взглядах не было ни капли стеснения или вежливости — только голый, хищный азарт коллекционеров редких экземпляров. Они беспардонно сканировали Кая, задерживаясь на его губах и руках, но и меня не обделили вниманием, окинув коротким, оценивающим взглядом. Видимо, они решили, что такая пара — это редкий джекпот, который грех не попытаться сорвать. — Какой дивный, тягучий вечер, не правда ли? — голос брюнетки был низким, глубоким и приторным, как нуга. Она нагло, с вызовом оперлась тонкой рукой о край нашего стола, едва не касаясь пальцев Кая. — Мы просто не смогли пройти мимо. В этой бухте редко встретишь столь… гармоничное и честное сочетание мужской силы.       Я мгновенно подобрался, чувствуя, как мышцы спины каменеют. Весь мой «расслабленный» настрой вылетел в трубу вместе с морским бризом. Мой взгляд в одно мгновение стал ледяным, пронизывающим насквозь, способным дробить гранит. Я выпрямил спину, транслируя в пространство такую концентрированную дозу недружелюбия и опасности, что её хватило бы, чтобы остановить небольшую армию. Но этих девиц, привыкших брать от жизни всё, мой отпор только подзадорил. Они восприняли это как вызов. — Мы подумали, что такому вечеру катастрофически не хватает капли женского очарования, — добавила рыжая, стреляя глазами в сторону Кая и одаривая меня снисходительной, почти издевательской улыбкой. — Вы ведь не будете против приятной компании? Вчетвером всегда… интереснее и жарче.       Они пошли напролом, игнорируя ледяной фронт, исходящий от меня. Внутри у меня всё закипело. Мой внутренний хищник оскалился, готовый перегрызть глотку любому, кто решит, что на Кая можно просто так «положить глаз» или, тем более, претендовать на его время. Кай же хранил величественное, давящее молчание. Он даже не посмотрел в сторону незваных гостей — его взгляд был намертво прикован только ко мне. И в глубине его зрачков я отчетливо читал: «Ну же, сокровище. Покажи им всем, чей я на самом деле». Его, черт возьми, безумно и открыто заводила моя ярость.       Я медленно, с пугающим спокойствием отложил шелковую салфетку. — Ваше предложение… излишне и неуместно, — отчеканил я. Мой голос был тихим, почти шепотом, но в нем явственно звенела каленая сталь. — Мой соулмейт не нуждается в дополнительном «очаровании». Как и я.       Девицы высокомерно приподняли брови, явно готовясь к язвительному ответу, но я не дал им ни единого шанса. Я решительно встал, сделал один стремительный шаг к Каю и, прежде чем кто-то в зале успел сообразить, что происходит, властно сел к нему на колени, обхватывая его бедра своими. Я обхватил его лицо ладонями, чувствуя жесткую, будоражащую щетину под своими пальцами, и заставил его смотреть только на меня, отрезая его от всего мира. — Ты ведь никуда не хочешь идти, правда, дорогой? И новые знакомства тебя совсем не интересуют? — в моем голосе проскользнула опасная, медовая ласка, от которой у Кая расширились зрачки.       Кай коротко, почти хищно улыбнулся — той самой улыбкой, которую он берег исключительно для меня одного. Его руки собственнически легли мне на талию, прижимая к себе. — Я принадлежу только тебе, Эл. Ты же знаешь. На все сто процентов.       Не отрывая взгляда от его потемневших темных глаз, я впился в его губы долгим, клеймящим поцелуем. Это не было актом нежности или любви — это было яростное, страстное и максимально публичное заявление прав собственности перед всем рестораном. Я намеренно, ощутимо кусал его нижнюю губу, заявляя на него права так громко и вызывающе, что дамочки у нашего стола буквально позеленели от злости и обиды. Когда я наконец отстранился, тяжело дыша, они уже поспешно ретировались, не выдержав нашего накала и той энергии, что буквально искрила между нами.       Триумф был полным, оглушительным, но мне этого было мало. Ревность всё еще горела в венах расплавленным свинцом. Когда мы наконец вернулись в наш номер «Атлантис», где за огромным стеклом аквариума в таинственном синем свете лениво плавали скаты, я не дал Каю даже дотянуться до выключателя. Я с силой толкнул его к массивной двери и начал лихорадочно, до дрожи в пальцах стягивать с него футболку, путаясь в ткани и рыча от нетерпения. — Вытаращили свои глазёнки… — рычал я, впиваясь губами в его горячую, пахнущую морем шею. — Завтра мы идем на дайвинг. Там будет инструктор, там будут люди на катере, там будет вся эта чертова бухта. И я хочу, чтобы каждый, каждый, кто хоть на одну секунду задержит на тебе свой взгляд, видел — ты занят. Мой. До последней клетки, до каждого волоска.       Я действовал жестко, почти грубо, ведомый инстинктом обладания. Я оставлял на его широких, железных плечах и шее яркие, багровые метки — глубокие засосы и отчетливые следы зубов, которые завтра не скроет ни один, даже самый плотный гидрокостюм. Я буквально «запечатывал» свою территорию, ставил свое клеймо, выжигая конкурентов из реальности. Кай лишь глухо, утробно стонал, закидывая голову назад и полностью подставляя свою шею под мои яростные «атаки», наслаждаясь моей дикостью и тем, как сильно он мне нужен.       Завтра вся Небесная бухта будет знать: этот шикарный, властный мужчина — личная и неприкосновенная собственность одного очень ревнивого, очень опасного и очень счастливого соулмейта. И горе тому, кто решит в этом усомниться хотя бы на миг.

Взгляд Кайрена

      Кайрен стоял, намертво прижатый к двери собственного номера, и позволял Элиону делать с собой абсолютно всё, что тому заблагорассудится. Он чувствовал, как острые зубы парня впиваются в его кожу, оставляя багровые отметины, которые будут гореть и пульсировать еще несколько дней, и это вызывало у него мощный всплеск почти первобытного, темного восторга.       Ему было глубоко плевать на свою безупречную репутацию Директора. Ему было плевать, что завтра люди будут шептаться за его спиной, глядя на его искусанную шею. То, как бесстрашно Эл защищал свои права в ресторане, как он властно сидел на его коленях, бросая вызов всему гламурному миру — это было лучшим, самым ценным подарком за всё время их отношений. Кайрен чувствовал через их связь каждую искру, каждый сполох его ревности, и она была для него ценнее любого золота и признания.       Он крепко обхватил Элиона за бедра, приподнимая его и вжимая в себя так, что между ними не осталось даже молекулы воздуха. «Меть меня, моё сокровище», — думал он, отвечая на его яростный, соленый поцелуй. — «Пусть видят. Пусть захлебнутся своей завистью. Пусть знают, что я сдался тебе без боя и без остатка. И что любая попытка подойти ко мне ближе закончится для них полным крахом».       Кайрен знал, что завтрашний дайвинг среди людей будет непростым испытанием для его хваленой выдержки, но сейчас, в густой темноте номера, под мерное свечение аквариума, он просто наслаждался тем, как яростно, глубоко и по-настоящему его любит этот необыкновенный парень.