​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

Пока Кай и Асвальд Рейн, лидер Республики Орисай, углубились в дебри обсуждения логистических узлов, квот на редкие металлы и таможенных пошлин, на нашей половине стола воцарилась странная, тягучая, почти интимная атмосфера.       Я чувствовал на себе взгляды близнецов — Миры и Мироша. Они смотрели на меня не как на конкурента или украшение, а как на сложнейшую головоломку, ответ на которую ускользал от них всю жизнь. Их движения оставались пугающе синхронными — они одновременно потянулись к бокалам, одновременно моргнули, — но в их обычно стеклянных глазах появилось нечто человеческое. Живой, неподдельный интерес, смешанный с недоверием.       Мирош, чуть наклонив голову, подпер острый подбородок рукой. Его ледяной взгляд скользнул по моему воротнику, который я намеренно оставил чуть расстегнутым. — Асвальд говорит, что чувства — это непозволительная роскошь для людей нашего круга, — тихо произнес он. Его голос был тихим, но в этой тишине звенело напряжение. — Он учил нас, что эмоции можно проявлять только за закрытыми, звуконепроницаемыми дверями. Но вы двое... вы не прячетесь.       Его взгляд задержался на моей шее, а затем метнулся к шее Кая, где под крахмальным воротничком едва угадывался след моего вчерашнего усердия. — Те отметины на шее Кая... — продолжил Мирош, и я уловил нотку зависти в его тоне. — В Орисае это сочли бы верхом неприличия. Грязь на мундире. Слабость. Для человека его статуса, для Директора «Керн Групп», носить на себе следы зубов соулмейта на публичном ужине — это вызов системе. Тебе не страшно так открыто заявлять на него права, Эл? Не боишься, что это ударит по нему?       Я невольно улыбнулся, и в голове пронеслись жаркие, смазанные кадры нашего утра. Я вспомнил, как Кай, вопреки своей обычной ледяной холодности, сам подставлял кожу под мои поцелуи, рыча от удовольствия и позволяя мне «клеймить» его так, как мне вздумается. Он не прятал эти метки. Он носил их как ордена. — Страшно? — я покачал головой, лениво крутя ножку бокала с вином и чувствуя, как внутри разливается тепло от одной мысли о моем мужчине. — Нет, Мирош. Ты смотришь на это под неправильным углом. Кай сам хочет, чтобы мир знал, чье сердце ему принадлежит. И чье тело принадлежит ему.       Я подался чуть вперед, понижая голос до доверительного шепота: — Это не про приличия, не про этикет и уж точно не про имидж. Это про абсолютное, тотальное доверие. Если я хочу оставить на нем след, он подставит шею, потому что знает — этот след оставлен любовью, а не желанием унизить. Если ему нужно, чтобы я был рядом в такой вечер, как этот, держал его за руку под столом — я здесь. Мы не играем в политику друг с другом. Нам хватает этого дерьма за пределами спальни. Внутри мы — просто Кай и Эл.       Близнецы снова переглянулись. Синхронность дала сбой: Мира вздохнула первой. В их глазах отразилось нечто, похожее на тихую, глубоко запрятанную тоску по чему-то, что им запрещали иметь. Они жили в мире, где соулмейты были драгоценным, функциональным дополнением к величию Босса, красивым аксессуаром в его свите, но не частью его сути. Я же предлагал им взглянуть на это как на союз двух равных душ, где нет места иерархии «Господин — Слуга». — Значит, можно быть просто... собой? — тихо, едва слышно спросила Мира, и её идеальная маска фарфоровой куклы треснула. Голос чуть дрогнул. — Не частью его безупречного имиджа, не инструментом аналитики, не функцией... а просто человеком? Просто Элом? — Можно и нужно, — уверенно подтвердил я, накрывая её прохладную ладонь своей горячей рукой. — Главное — не бояться показать ему, что он тоже может быть слабым рядом с вами. Даже самым великим титанам, которые держат на плечах небосвод, иногда нужно просто выдохнуть, снять броню и положить голову на плечо того, кто его не предаст. И задача соулмейта — быть этим плечом, а не еще одним судьей.       Асвальд Рейн, который в этот момент как раз закончил сложную фразу о квотах на поставки иридиевых сплавов, внезапно замолчал на полуслове.       Тишина за столом стала осязаемой, плотной.       Он медленно повернул голову, отрываясь от голограммы с цифрами, и я понял, что он слушал нас всё это время. Его умные, проницательные серые глаза внимательно, сканирующе изучили меня, словно переоценивая мою стоимость, а затем он перевел тяжелый взгляд на Кая. — Кай, — произнес Асвальд, и в его голосе впервые за весь вечер исчез металл, уступив место чему-то, похожему на искреннее тепло и уважение. — У твоего соулмейта редкая, почти пугающая проницательность. Он видит суть вещей, которые мы привыкли прятать за протоколами.       Рейн откинулся на спинку стула, скрестив пальцы. — Я официально приглашаю вас в Республику Орисай. Нам нужно будет лично проконтролировать запуск новых торговых терминалов через месяц. Это масштабный проект, и я хочу, чтобы ты был там.       Затем Рейн наклонился к Каю чуть ближе, вторгаясь в его личное пространство, и добавил тише, но так, чтобы я отчетливо слышал каждое слово: — Я впервые вижу, чтобы мои близнецы — Мира и Мирош — с кем-то так долго, открыто и искренне общались. Обычно они молчат, как красивые тени. Если ты не против, Кай… приезжайте вместе. Обязательно вместе. Им явно пошло на пользу знакомство с Элом. Кажется, он открыл им окна в той комнате, где я привык видеть только глухие стены.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен сидел неподвижно, внешне сохраняя маску идеального спокойствия Директора, но внутри него всё вибрировало. Он слушал Асвальда вполуха, потому что его взгляд был прикован только к Элиону.       Внутри него бушевал сложный, опасный коктейль.       С одной стороны — распирающая, горячая гордость за своего парня. Элион не просто не потерялся на фоне акул большой политики. Он сиял. Он затмевал их всех своей живостью, своей дерзостью, своей красотой. Ему было чертовски лестно слышать признание от такого жесткого и закрытого человека, как Рейн, но гораздо больше его волновало то, как Эл держался. Его сокровище не просто вписалось в общество сильных мира сего — он начал менять это общество под себя, заставляя даже ледяных, выдрессированных близнецов Орисая сомневаться в своих догмах.       С другой стороны — темная, собственническая ревность.       Кайрену казалось, что этот проклятый ужин длится вечность. Он видел всё. Он видел, как Мирош жадно смотрит на губы Эла, когда тот говорит о страсти и доверии. Он видел, как Мира ищет в глазах Эла поддержки, касаясь его руки. Это было слишком. Слишком много Элиона для чужих людей. Слишком много его света расходуется на тех, кто этого не заслужил.       Кайрен чувствовал, как через их связь передается ответный импульс — Эл знал, что за ним наблюдают, и играл на этом. Кай хотел прервать это. Прямо сейчас. Он чувствовал горячее, нарастающее желание забрать Эла, спрятать его в машине, увезти в номер гостиницы, где не будет ни Рейна с его аналитикой, ни его странных близнецов, ни лишних разговоров. Только они двое. И он хотел добавить новых меток на кожу Эла, чтобы перекрыть любые взгляды других.

***

Элион

— Мы подумаем над приглашением в Орисай, Асвальд, — ответил Кай, и его голос прозвучал ниже обычного.       Под столом его рука нашла мою. Его пальцы сплелись с моими в жесткий замок, и он резко, властно потянул меня на себя. Мой стул скрипнул по полу, сокращая дистанцию между нами до минимума. Теперь наши плечи соприкасались, и я почувствовал жар его тела сквозь ткань пиджака. — Это заманчивое предложение, и мы его обсудим, — продолжил он, глядя Рейну в глаза, но его рука сжала мою ладонь почти до боли, посылая сигнал: «Ты мой». — Но на сегодня, я думаю, дела официально окончены.       Кайрен медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах плескалась тьма, обещающая мне очень долгую ночь. — Моему соулмейту пора отдыхать, — произнес он с такой интонацией, что слово «отдыхать» прозвучало как самый развратный синоним слова «трахаться». — Он устал от разговоров.       Я почувствовал, как по моей коже пробежала электрическая искра от этого властного тона. Он не спрашивал. Он забирал свое.       Вечер подошел к концу, и судя по тому, как Кайрен сжимал мою ладонь, вставая из-за стола, наш «отдых» обещал быть очень насыщенным, громким и совершенно лишенным сна.