​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Тяжелая, обитая кожей дверь номера захлопнулась за нашими спинами с глухим, окончательным щелчком. Этот звук сработал как рубильник: шум вечерней Небесной бухты, гул ресторана, отголоски вежливых политических разговоров о пошлинах и квотах — всё это мгновенно отрезало звукоизоляцией, оставив снаружи.       Мы остались одни в огромном люксе. Единственным источником света в просторной гостиной были уличные фонари на набережной и далекие огни небоскребов. Их мягкий, голубовато-холодный отблеск пробивался сквозь панорамные окна во всю стену, рисуя на паркете и мебели длинные, ломаные тени. В этом призрачном, неверном свете Кай казался еще выше, еще шире в плечах, почти пугающим в своей мрачной, сфокусированной собранности. Он снял пиджак еще в лифте, и теперь белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, резко контрастировала с полумраком.       Он не дал мне сделать и шага к выключателю.       Одним резким, текучим движением хищника он преодолел разделявшее нас пространство и впечатал меня спиной в дверь. Я даже не успел выдохнуть, как оказался в ловушке между прохладным деревом и его горячим, твердым телом. Я чувствовал, как бешено, заполошно колотится мое собственное сердце, встречаясь с ровным, тяжелым, как удар молота, ритмом в его груди.       От Кая пахло сногсшибательно: дорогим парфюмом с нотками сандала, хорошим выдержанным виски и тем самым специфическим запахом мужчины — «холодным жаром», который исходил от него только в моменты пикового напряжения или ярости. — Ты сегодня был слишком хорош, — прошептал он, склоняясь ко мне. Его губы почти касались мочки моего уха, обжигая кожу горячим дыханием. Голос Кая вибрировал на низких частотах, пробирая до самых костей, вызывая дрожь в коленях. — Неприлично хорош. Ты очаровал этих ледяных близнецов так, что они смотрели на тебя, как на сошедшее с небес божество… Я видел, как Мирош пожирал тебя глазами. Я видел, как Мира ловила каждое твое слово.       Его рука — большая, горячая ладонь — легла мне на шею, чуть сжимая, фиксируя, заставляя поднять подбородок. — Я весь вечер сидел там, сохранял лицо, кивал Асвальду, обсуждал логистические узлы... а внутри буквально сгорал от черной, ядовитой ревности, — признался он, и в его голосе прорезался рык. — Мне хотелось просто встать, перекинуть тебя через плечо, как трофей, и унести подальше от их восторженных, жадных лиц. Спрятать тебя. Запереть.       Кай не стал ждать ответа. Он собственнически впился в мои губы, сминая их в глубоком, жестком, требовательном поцелуе. Это была не ласка, это была метка. Его язык ворвался в мой рот по-хозяйски, исследуя, покоряя, сплетаясь с моим. Его свободная ладонь скользнула под тонкий шелк моей рубашки, обжигая кожу, пальцы больно, но приятно впились в бок, словно он хотел содрать с меня всё лишнее, добраться до сути, убедиться, что я всё еще здесь, материален и принадлежу ему. — Помнишь наш разговор утром? — Кай отстранился лишь на миллиметр, позволяя нам обоим глотнуть воздуха. Его глаза в полумраке горели темным, опасным огнем, в котором плавился лед Директора. — Про то, что у тебя «рот не болит»? И про то, чем именно ты сегодня должен поработать, если я захочу продолжения банкета?       Я тяжело дышал, чувствуя, как по нашей связи передается его властное, почти первобытное желание. Смущение и светскость, которые я чувствовал в ресторане, теперь окончательно выгорели, сменившись горячим, осознанным ответом. Мое тело отозвалось мгновенно — кровь отхлынула от головы и ударила вниз живота.       Я не стал спорить. Вместо этого я медленно, не сводя с него преданных, затуманенных глаз, начал опускаться вниз. Я скользнул вдоль двери, опускаясь на колени прямо перед ним на мягкий ковер. — Ты сейчас похож на хищника, Кай, — тихо произнес я, глядя снизу вверх на своего мужчину. Я провел ладонями по его напряженным бедрам, чувствуя под пальцами дорогую шерсть брюк и стальные мышцы под ней. — Такой же властный... опасный... и только мой. Я сделаю для тебя всё. Всё, что попросишь.       Мои пальцы легли на пряжку его ремня. Щелчок металла в тишине прозвучал оглушительно громко. Я решительно расстегнул его ремень, потянул молнию вниз. Когда я освободил его, я на мгновение замер, любуясь. В свете ночных огней кожа Кая казалась литой, бронзовой, а каждая вена на его внушительном органе была напряжена до предела, пульсируя от притока крови. Он был великолепен в своей возбужденной мощи.       Я подался вперед. Мои губы, горячие и влажные, коснулись самой чувствительной точки головки, заставляя Кая рвано выдохнуть сквозь стиснутые зубы и запрокинуть голову.       Я начал медленно. Я не спешил. Я пробовал его на вкус, дразня кончиком языка, обводя вокруг, слизывая прозрачную капельку предсемени. Я чувствовал, как его колени дрогнули, как он судорожно запустил пальцы в мои волосы, сжимая их у корней, направляя, но не давя.       Я работал самозабвенно. Я раскрыл горло и принял его глубоко, заглатывая член, стремясь заполнить себя им до основания. Слышать эти низкие, гортанные стоны моего мужчины, чувствовать, как его бедра непроизвольно дергаются навстречу моим движениям — это было моей личной, сладчайшей победой. Я ласкал его языком, уделяя особое внимание уздечке, меняя ритм, играя с давлением. Кай судорожно вцепился в мои плечи, его ногти впивались через ткань рубашки.       Я обхватывал его губами максимально плотно, создавая тот самый вакуум, от которого, как я знал, у него темнеет в глазах. Я втягивал щеки, работая головой, заставляя его балансировать на грани безумия. — Боже, Эл... — голос Кая сорвался на откровенный хрип, когда я ускорил темп, чувствуя его приближение. — Блять... Хватит... я больше не выдержу. Если ты не прекратишь, я кончу прямо тебе в глотку здесь же.       Он не выдержал. Его выдержка лопнула как перетянутая струна.       Рывком, с нечеловеческой силой подняв меня с колен за подмышки, Кай буквально оторвал меня от пола. Он подхватил меня под бедра, заставляя инстинктивно обхватить ногами его талию, и в несколько широких шагов преодолел расстояние до огромной кровати.       Он бросил меня на мягкие, прохладные простыни, нависая сверху всей своей мощью. Его руки работали быстро и грубо — пуговицы моей рубашки отлетели в стороны, брюки были стянуты вместе с бельем за секунды. Он избавился и от своей одежды, отшвырнув ее в темноту. — Теперь моя очередь, — выдохнул он, и его глаза сверкнули в темноте.       Его ласки были жадными, почти болезненными. Он целовал каждый сантиметр моего тела, оставляя новые, яркие, багровеющие отметины там, где кожа была еще чистой — на ключицах, на животе, на внутренней стороне бедра. Он метил территорию, перекрывая взгляды близнецов своими укусами. Я метался по подушкам, выгибаясь дугой и впиваясь ногтями в его широкую спину, оставляя царапины.       Кай не стал возиться с долгой подготовкой — мы оба были слишком взвинчены этим вечером, смазки и естественного желания было достаточно.       Он развел мои ноги максимально широко и вошел. Одним мощным, заполняющим, карающим движением до самого упора. — А-ах! — я вскрикнул, запрокидывая голову, чувствуя, как легкие сдавливает от полноты, как меня растягивает и заполняет его горячая плоть.       Кай двигался тяжело и уверенно, задавая сумасшедший, рваный ритм. Кровать скрипела, ударяясь изголовьем о стену. Шлепки тел друг о друга звучали как аплодисменты нашей страсти. Он вбивался в меня, вымещая всю ревность, всё напряжение переговоров, всю свою любовь. — Только мой... — шептал он как мантру, вбиваясь в меня, ловя губами каждый мой стон, не давая закрыть рот. — Ты слышишь? Только мой, Эл. Навсегда. Никто не смеет смотреть на тебя. Никто.       Я плавился под ним, отвечая на каждый толчок, сжимая его мышцами, умоляя не останавливаться.       В момент финала мир вокруг нас просто перестал существовать. Остались только белые вспышки ослепительного света перед глазами, судорожные, ломающие ребра объятия и один на двоих рваный выдох, когда напряжение наконец разрешилось мощным выбросом, оставляя после себя звенящую пустоту и блаженство.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен лежал в тишине, нарушаемой только гулом кондиционера. Он чувствовал, как его бешеное сердцебиение постепенно замедляется, возвращаясь к норме. Он притянул к себе распаренное, обмякшее тело Элиона, укрывая их обоих сбившимся одеялом, создавая кокон.       Его большая рука медленно, успокаивающе скользила по влажной спине парня, перебирая позвонки.       Внутри наконец воцарился абсолютный покой. Та черная, едкая ревность, которая терзала его весь ужин, испарилась без следа, сгорев в этом пламени страсти. Он смотрел на Эла — взъерошенного, сонного, с припухшими, покрасневшими от поцелуев губами и свежим засосом на шее — и чувствовал, как его грудную клетку заполняет тяжелая, безграничная, теплая нежность.       Он вспомнил картину, как Эл стоял на коленях на ковре, как покорно и преданно его член принимали эти губы, как этот гордый и яркий парень отдавался ему без остатка. Это немое признание в верности было для Кайрена ценнее любых миллиардных контрактов с Республикой Орисай. — Твое искупление принято, любимый, — прошептал он с легкой усмешкой, целуя Эла в мокрый висок и вдыхая его запах. — И теперь весь мир увидит эту печать. Завтра водолазку надеть я тебе не позволю.       Эл пробормотал что-то невнятное, уткнулся носом ему в подмышку и окончательно расслабился, засыпая на груди своего титана. Кайрен закрыл глаза. Всё было правильно. Всё было на своих местах.