​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Моя голова не просто болела — она превратилась в раскаленный сервер, который забыли подключить к системе охлаждения.       Внутри черепной коробки постоянно что-то искрило. Стоило мне закрыть глаза, как на внутреннюю сторону век транслировались обрывки данных, к которым я не имел никакого отношения. Я видел схемы заводов в промзоне Керноса, слышал сухие отчеты логистов пятилетней давности и чувствовал вкус крепкого табака, который Кай курил еще до нашего знакомства. Чужая жизнь вливалась в меня густым, вязким дегтем, забивая поры моей собственной личности.       Я чувствовал себя вором, который взломал сейф с драгоценностями, но теперь не может унести добычу, потому что она слишком тяжелая и тянет ко дну. — Эл, ты бледный. Опять шум? — низкий голос того, кто сидел напротив, ворвался в мой ментальный хаос, как ледокол.       Я приоткрыл один глаз, чувствуя, как по виску стекает тонкая, холодная капля пота. Кайрен смотрел на меня, и в его синих глазах я видел не только тревогу, но и отражение собственного состояния. Мы были как две сообщающиеся системы: моя перегрузка резонировала в нем глухим раздражением, его стальная выдержка помогала мне не сойти с ума. — Нормально, — выдавил я, хотя в горле стоял привкус озона. — Просто... слишком много Орисая. Твоя память подсовывает мне карты города раньше, чем мы туда прилетели. Это как дежавю, которое длится вечность.       Я потер переносицу, пытаясь отодвинуть на задний план чужие тактические схемы и оставить только себя. Свою «тихую девушку», свой сарказм, свою хрупкую идентичность, которая теперь казалась крошечным бумажным корабликом в океане его гравитации. Я адаптировался, да. Но эта адаптация была похожа на попытку засунуть океан в стакан — стекло трещало, и я каждую секунду ждал, что оно лопнет. — Поставь барьер плотнее, — посоветовал обладатель этого властного голоса, не отрываясь от своего планшета. — Не хватай всё сразу. Оставь политику мне, пока мы в воздухе. Я       криво усмехнулся и потянулся к стакану. Легко сказать «не хватай», когда твоя душа приварена к источнику этой информации промышленной сваркой.       Я сделал глубокий вдох, заставляя шум утихнуть, и уставился в иллюминатор. Там, за бронированным стеклом, была пустота и лазурь. А здесь, внутри... здесь начиналась настоящая игра, где цена за каждый «чит-код» была моей собственной вменяемостью.       Салон частного сверхзвукового джета был окутан мягким, приглушенным янтарным светом. Дорогая кожа кресел, полированное дерево панелей, тихий шелест системы климат-контроля — всё здесь кричало о статусе и комфорте. Турбины гудели ровно, едва слышно, создавая опасную иллюзию абсолютной безопасности и покоя.       Но именно в этой стерильной, роскошной тишине, на высоте десяти тысяч метров, назревал ядерный взрыв.       Я сидел в глубоком кресле, поджав под себя одну ногу, и лениво, гипнотически помешивал кубики льда в тяжелом стакане с янтарным виски. Хрустальный звон казался слишком громким. Одной рукой я скроллил ленту новостей на планшете, погружаясь в тот самый информационный шум внешнего мира, от которого мы так успешно и сладко прятались в Небесной Бухте.       Реальность кусалась.       В колонке светской хроники и бизнес-сплетен мелькнуло фото Изольды Равен. Она стояла на фоне своих новых заводов по переработке руды, в безупречном белом костюме, но её глаза были черными дырами. «Она выглядит так, будто планирует не слияние активов, а полномасштабную войну», — подумал я, холодея. Память Кая услужливо подбросила мне воспоминание о том, как он когда-то, еще до меня, жестко перешел ей дорогу, цинично обрубив логистические цепочки и заставив её империю встать на колени. Такие женщины, как Изольда, не забывают унижений.       Я свайпнул дальше, пытаясь отогнать тревогу. На главном экране новостного портала промелькнуло лицо Императора Инарды. Крупный план. Идеальная укладка, волевой подбородок, взгляд отца нации. Он вещал с трибуны о «новом курсе», о «необходимости жестких мер» и «единстве нации перед лицом угроз».       Я почувствовал странный, липкий укол интуиции под ребрами. Это было не просто политическое бла-бла-бла. Это спокойствие на экране казалось пугающим затишьем перед настоящей бурей. Воздух в Империи сгущался.       Кайрен сидел напротив, через проход. Даже здесь, в небе, он оставался воплощением структуры, контроля и подавляющей власти. Он не расслаблялся ни на секунду. Планшет в его широких руках казался естественным продолжением его ладони, органом управления реальностью. Его сосредоточенный, хищный взгляд быстро бегал по строчкам сложных юридических документов, выискивая уязвимости.       Несмотря на то, что компания уже давно была в надежных руках заместителей, Кай продолжал выстраивать наше будущее с точностью безумного архитектора, который не доверяет гравитации. Он строил крепость. Для нас.       Тишина затянулась. Я уже собирался прокомментировать речь Императора, как вдруг Кай заговорил первым. — Кстати, — он даже не поднял глаз от экрана. Его голос звучал так же ровно, буднично и монотонно, как гул двигателей за бортом. — Я сверился с графиком. На следующей неделе, когда мы уже устроимся в резиденции Асвальда в Орисае, нужно будет заскочить в департамент гражданского состояния. Расписаться.       Я моргнул, не отрываясь от новости про налоги. — Угу, на следующей не... — я начал отвечать на автомате, всё еще переваривая информацию о «новом курсе» и думая о Изольде.       Но потом смысл его слов дошел до моего сознания с задержкой в пару секунд. Слова застряли в горле колючим, ледяным комом. — ...Что?!       Мир на мгновение схлопнулся в точку. Турбины замолчали. Время остановилось. Стакан с виски замер в сантиметре от моих губ. Моя рука дрогнула. Я медленно, очень медленно опустил его на лакированный столик, и звук соприкосновения стекла с поверхностью — тук — показался мне грохотом горного обвала в полной тишине.       Я поднял глаза на Кая, надеясь увидеть хотя бы тень улыбки. Надеясь, что это его специфический, черный юмор. Что сейчас он усмехнется и скажет: «Видел бы ты свое лицо».       Но он был абсолютно, смертельно серьезен. Он даже не смотрел на меня. Он просто перелистнул страницу договора на экране, констатируя факт, как прогноз погоды на завтра или график поставок топлива. — Поженимся в среду? — мой голос дрогнул, стал тонким и опасным. В нем начали прорезаться нотки, от которых у его подчиненных обычно случались инфаркты. — Ты сейчас... ты серьезно это сказал? Вот так?       Кай наконец оторвался от планшета. Он посмотрел на меня с легким недоумением, словно я спросил, почему вода моклая. В его взгляде промелькнуло мимолетное, искреннее замешательство. — Да. Среда — оптимальный день, окно между встречей с Советом и обедом с Асвальдом. Я уже всё уладил, юристы подготовили расширенный пакет документов, брачный контракт, защищающий твои интересы на случай моей смерти, и протоколы наследования. Это закроет все вопросы твоей юридической защиты и статуса в Республике. Это логично, Эл. Нам нужны эти бумаги.       Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. С тонким, хрустальным звоном. Это был звук разбивающейся мечты.       Я вскочил с кресла так резко, что лёд в моем стакане жалобно звякнул, а виски выплеснулся на полировку. — Логично?! — выдохнул я, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в глазах темнеет от ярости. — В среду?! Между завтраком и гребаным обедом?! «Заскочить расписаться»?!       Кайрен нахмурился, всё еще не понимая, откуда этот шторм. — Элион, сядь. Ты нервничаешь. Это просто формальность, которая... — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул я так, что, кажется, пилот в кабине вздрогнул.       Я рванул к нему через проход. Я схватил его за плечи, вцепляясь пальцами в его рубашку, и начал трясти этого «непробиваемого сухаря» со всей силой своей обиды и отчаяния. — Кайрен, ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал?! Ты, бесчувственный, прагматичный кусок льда! Ты просто взял мою самую светлую, самую хрупкую мечту и высморкался в неё своими «юридическими протоколами»!       Кай замер. Планшет, его драгоценный инструмент управления миром, выскользнул из его расслабившихся пальцев и с глухим стуком упал на ковровое покрытие. В его глазах отразилось сначала полное непонимание — он искренне не видел проблемы в своей логике. Но затем, через нашу открытую связь, в него хлынул поток моей боли. Густой, горячей, обиженной боли.       Его лицо изменилось. Непонимание превратилось в вину. — Эл, о чем ты... — пробормотал он, пытаясь накрыть мои руки своими. — Это ведь просто бумага. Юридический акт. Защита. — Бумага?! — я почти вскрикнул, отшатываясь от него, как от огня. Мой голос сорвался на злой, ядовитый сарказм. — Я мечтал об этом! Ты слышишь меня, стратег?! Там, в моем прошлом мире, в той серой реальности, я только читал об этом в книгах! Я смотрел фильмы и представлял, как это будет!       Слезы, злые и непрошеные, закипели в уголках глаз. — Каждая нормальная душа, черт возьми, мечтала о свадьбе! Не о подписи в ведомости! Я мечтал о белом костюме, о берегу моря, где шум волн вторит клятвам, а не гулу кондиционера! Я представлял алтарь из цветов, дрожь в руках, кольца, которые значат «навсегда»! Я хотел почувствовать тот момент, когда время останавливается, потому что твой человек смотрит на тебя так, будто ты — всё его небо, вся его вселенная!       Я оттолкнул его грудь, тяжело, со всхлипом дыша. — Я мечтал об этом наравне с тем днём, когда встречу соулмейта! Это был мой свет! А ты?! Ты просто вписал меня в свой календарь?! «Среда, 14:00 — купить акции, 14:15 — жениться на Элионе, 14:30 — обед»?!       Я ткнул пальцем ему в грудь, в то место, где должно быть сердце. — Ты превратил самое сокровенное, самое волшебное событие в запись к стоматологу! Ты убил сказку, Кайрен! Ты взял и задушил её своим прагматизмом!       Кай сделал неуверенный шаг ко мне. Его маска властелина треснула. Голос стал хриплым, умоляющим: — Эл, постой... Я не знал... Наша связь... я думал, она выше церемоний... Мы же и так едины. Но если это важно... — он начал говорить быстрее, пытаясь исправить ситуацию привычным методом — ресурсами. — Хорошо. Будет тебе всё. Хоть замок на острове, хоть миллион этих чертовых роз или весь остров для свадьбы. Я куплю весь цветочный рынок Орисай. Я найму оркестр. Мы сделаем всё, как ты хочешь. Я всё исправлю.       Я посмотрел на него. И горько, коротко, безрадостно рассмеялся. — Уже не надо, Кайрен. Поздняк!       Я развел руками, показывая на пустоту вокруг. — Момент испорчен. Навсегда. Понимаешь? Ты предложил это сейчас не от сердца, не потому что ты этого хотел. А потому что я на тебя наорал. Ты просто хочешь заткнуть пробоину. Теперь любой праздник, любые цветы будут выглядеть как подачка. Как попытка загладить вину. Ты превратил чудо в сухую обязанность. В пункт «выполнить, чтобы жена не истерила».       Я отступил к двери, ведущей в спальный отсек. — Видеть тебя не хочу! Ты гений войны, Кай, но в любви ты иногда такой идиот!       Я замер у самой двери, обернулся лишь на миг. В моих глазах стояли слезы, но подбородок был вздернут. Я медленно, с чувством вскинул обе руки и показал ему два средних пальца. Жест из моего старого мира. Грубый. Понятный. — И знаешь что? Иди лесом, Кайрен Керн! Далеко и надолго! Собирай там свои жалкие оправдания, может, белкам они и зайдут, а мне на них плевать!       Дверь перегородки хлопнула с оглушительным звуком, отрезая меня от него. Я сполз по стене на пол и закрыл лицо руками.

***

Кайрен

      Я остался стоять посреди роскошного салона, как оплеванный. Я смотрел в пустоту, где только что исчез мой соулмейт, оставив после себя запах озона и разбитых надежд. Планшет сиротливо лежал на ковре экраном вниз. В ушах всё еще звенел его срывающийся крик и этот сухой, болезненный, страшный смех.       Я, великий стратег, человек, способный просчитать ходы мировых лидеров и корпораций на десятилетия вперед, оказался абсолютно безоружным, тупым и слепым перед яростью и ранимостью собственного мужа.       Я смотрел на свои пустые руки и не понимал, как мог так катастрофически ошибиться. Для меня регистрация была актом высшей защиты. Я хотел дать ему броню. Я хотел, чтобы ни одна тварь в Республике не смела косо посмотреть на него, зная, что он — законный супруг Керна. Это было проявление моей ответственности. Моей заботы. А в итоге... я своими же руками, этим самым «щитом», разбил то хрустальное, что он хранил в самой глубине своей души. Я растоптал его детскую мечту грязным армейским сапогом.       Весь остаток полета — еще три бесконечных часа — над нами висела звенящая, мертвая, вакуумная тишина.       Элион закрылся в спальне. И не просто закрылся на замок. Он выстроил в своем сознании те самые «ментальные барьеры», которые мы тренировали вчера, превратив их в Великую Стену. Я пытался пробиться. Я пытался послать ему волну раскаяния, нежности, извинения. Я стучался в его разум.       Но натыкался на глухой, ледяной бетон. Он отрезал меня. Он использовал нашу же синхронность против меня.       Я сидел и пил его виски, чувствуя себя самым одиноким человеком во вселенной, несмотря на то, что моя душа была в соседней комнате.       Когда шасси мягко коснулись посадочной полосы частного аэродрома в Орисай, мы оба были измотаны. Я — виной, он — обидой.       Трап опустился.       Эл вышел наружу первым. С идеально прямой спиной, в темных очках, скрывающих глаза. Его лицо было как фарфоровая маска — холодное, прекрасное и абсолютно пустое. Никаких эмоций.       Асвальд, ждавший внизу у кортежа с широкой, приветливой улыбкой и распростертыми объятиями, мгновенно осекся. Его улыбка сползла, как приклеенная. Его цепкий взгляд метнулся от застывшего, ледяного Эла ко мне, спускающемуся следом с мрачным видом висельника.       Он всё понял за долю секунды.       В этом самолете только что произошла катастрофа, которую нельзя было починить ни деньгами, ни властью, ни юридическим протоколом. Мы прилетели победителями внешнего мира, но проигравшими друг другу.