​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Утро в Орисае не просто наступило — оно бесцеремонно ввалилось в спальню сквозь неплотно задернутые шторы, заставляя безжалостное солнце высвечивать на измятых шелковых простынях каждую складку и каждое пятно, оставшееся после вчерашнего безумия. Открыл глаза, чувствуя каждую отдельную мышцу и каждый оголенный нерв. Ощущение было такое, будто по телу несколько раз проехался тяжелый бронированный кортеж Инарды, а потом вернулся, чтобы проверить, остался ли хоть кто-то в живых. Внутри всё еще сохранялось то самое пугающее и одновременно сладкое фантомное чувство наполненности его горячей, требовательной плотью. Кожа, теперь превратившаяся в карту багровых отметин от губ и зубов Кайрена, отзывалась резким, колючим покалыванием на каждое соприкосновение с тканью. Эти следы были везде: на плечах, на внутренней стороне бедер, на ключицах — Кайрен не оставил на мне ни одного «чистого» сантиметра, методично вписывая себя в мою физиологию.       Рядом послышалось довольное, ровное и пугающе спокойное дыхание. Понял: он уже давно не спит. Кайрен полулежал, вальяжно опершись на локоть, и с нескрываемым, почти материальным превосходством рассматривал плоды своих ночных трудов. В его синих глазах, обычно напоминающих ледники, не было ни капли раскаяния или тени вины — только сытая, хищная удовлетворенность крупного зверя, который не просто пометил, а окончательно закрепил за собой территорию.       Со стоном перевернулся на спину, чувствуя, как мучительно и тягуче ноют бедра, а в районе ануса всё еще сохраняется непривычное тепло. Бросил на него взгляд, в котором ядовитый сарказм пополам смешивался с затаенным, глубоким обожанием. — Ах ты гад такой... — прохрипел, едва узнавая собственный голос. После ночных криков и надрывных стонов он звучал непривычно низко, приобретая вибрации, подозрительно похожие на его собственные. — Решил мне отомстить тем же оружием? Решил вернуть должок за ту мою «нежность» в наказания? Это было мелко, Кайрен. Очень мелко и по-детски — специально доводить до такого состояния, чтобы сегодня едва мог передвигать ноги.       Приподнялся на локтях, шипя от резкого дискомфорта в пояснице, и посмотрел прямо в самую суть его синего пламени.       Мой взгляд внезапно полыхнул таким обещающим, обжигающим жаром, что воздух в комнате, едва успевший остыть к утру, снова начал стремительно густеть. Медленно облизал губы, отчетливо чувствуя на них фантомный вкус его кожи, смешанный с солью и мускусом. Я видел, как в его зрачках просыпается азарт, как он ловит каждое моё микродвижение, словно хищник, изучающий новую тактику противника. — Вот наберусь сил, Кай, и ты очень сильно пожалеешь, что проигнорировал мои просьбы ночью, — голос опустился до едва слышного, вибрирующего шепота. — Припомню это в самый неподходящий, самый уязвимый для тебя момент. Обещаю: будешь умолять меня о пощаде точно так же, как я вчера.       Сделал намеренную, издевательскую паузу, провокационно и медленно очерчивая пальцем контур собственного соска — того самого, который он едва не прокусил в порыве своей собственнической страсти. Кожа там была пугающе чувствительной, и от этого простого жеста по моему собственному позвоночнику пробежала волна электричества. — И знаешь что? Я буду еще медленнее, чем ты. Гораздо медленнее. Я выверну твою хваленый самоконтроль наизнанку, растягивая каждое мгновение до бесконечности, пока ты не забудешь не то что правила протокола, а собственное имя. Ты будешь плавиться в моих руках, Кайрен, и я не позволю тебе сорваться в финал, пока сам не решу, что с тебя хватит.       Сделал это специально. Вложил в эту угрозу всю дерзость, на которую был способен мой характер, смешивая её с той безграничной властью, которую я теперь имел над его чувствами. Результат не заставил себя ждать — он был мгновенным и сокрушительным. Кайрен замер, его дыхание сбилось, а зрачки расширились настолько, что почти полностью поглотили синюю радужку, превращая его взгляд в две бездонные черные дыры. Одеяло в районе его паха о      тчетливо, тяжело и крайне красноречиво приподнялось, обозначая весьма внушительную и твердую «утреннюю проблему». Дорогая ткань едва сдерживала его член, который уже сейчас, от одних только моих слов, жаждал немедленного продолжения ночного марафона.       Наблюдал за его реакцией с триумфом. Кайрен, не говоря ни слова, начал подаваться вперед, его рука — та самая рука, которая может обрушить биржевые индексы — уже потянулась к моему затылку. Он явно намеревался впиться в мои губы, смять это дерзкое признание и превратить угрозу в очередной раунд яростной страсти прямо здесь, на этих влажных, пахнущих нами простынях. В его глазах читалась готовность принять вызов и прямо сейчас доказать, кто в этих стенах является истинным хозяином положения. Почуял его хищное намерение за долю секунды до того, как его пальцы сомкнулись бы на затылке. Воздух между нами буквально затрещал от статического электричества его вожделения. Но вместо того, чтобы покорно прогнуться и позволить снова утянуть себя в пучину этой сладкой, изматывающей агонии, ловко увернулся, выставив ладонь вперед и упираясь ею в его горячую, вздымающуюся грудь.       На губах заиграла торжествующая, манящая и до краев наполненная осознанием собственной власти ухмылка. Видел, как в его глазах вспыхнула ярость пополам с восхищением от такой дерзости. — О нет, дорогой мой. Даже не думай, — голос окреп, приобретая ту самую бархатистую уверенность, которая всегда действовала на него как красная тряпка. — Решай свою возникшую «проблему» самостоятельно. В ванной. Ручками, Кай, исключительно ручками.       Изящно, почти по-королевски отсалютовал ему двумя пальцами, не сводя взгляда с его потемневшего лица. — У нас сегодня по плану великий, исторический день. Нам нужно привести себя в порядок, доехать до города и наконец-то поставить подпись под той самой бумагой о нашем браке, ради которой ты извел столько нервных клеток и моих, и своих. Не станем заставлять почтенных бюрократов Орисая ждать, пока уляжется твоя эрекция. Это было бы крайне... непрофессионально с твоей стороны.       Поднялся с кровати, превозмогая резкую, выбивающую искры из глаз ломоту в пояснице и ноющее тепло в бедрах. Не стал поспешно прикрываться простыней или искать одежду. Встал с достоинством истинного правителя, медленно расправив плечи и намеренно демонстрируя ему каждый след от его губ, каждую яркую ссадину на коже от его жестких пальцев и багровые отметины на шее.       Для меня это не были знаки подчинения. Это были наши общие медали за отвагу, свидетельства той битвы, в которой не было проигравших. Стоял перед ним абсолютно нагим, освещенный ярким утренним солнцем, и чувствовал себя более защищенным и могущественным, чем в самом дорогом костюме Керноса.       Не оборачиваясь на застывшего в тяжелом, пульсирующем возбуждении мужчину, направился к выходу из спальни в сторону ванной комнаты. Физически ощущал, как его обжигающий, тяжелый взгляд буквально ощупывает мой позвоночник и лопатки, прожигая насквозь. Походка была чуть неровной, скованной ночной нагрузкой, но в каждом шаге, в каждом движении бедер сквозила непоколебимая уверенность хозяина положения. Я знал, что сейчас он не просто хочет меня — он преклоняется перед этой наглостью.

***

Кайрен

      Смотрел ему вслед, не в силах оторвать взгляда от этой вызывающей, кошачьей грации, и чувствовал, как мой собственный член пульсирует от невыносимого, почти болезненного желания сорваться с места. В голове вспыхнул короткий, яростный импульс: настичь его в три прыжка, повалить прямо на мягкий ковер у порога и делом показать, что бывает с теми, кто так дерзко и безнаказанно бросает вызов главе «Керн Групп». Каждая клетка моего тела требовала немедленного реванша, требовала смять эту гордость и снова услышать его надрывные стоны под моим напором. Но за этим физическим голодом стояло нечто гораздо более глубокое и пугающее — бесконечное, ослепляющее признание.       Элион умел играть на моих внутренних струнах так, как не осмеливался никто в этом мире. Он нашел те самые рычаги управления, о существовании которых я и сам не подозревал, скрывая их за броней из цифр и холодного безразличия. Его наглость, эта его осознанная власть над моим состоянием — это было именно то, что ценил в нем больше всего. Он не просто принял мою фамилию и мое тело, подчинившись праву сильного. Он умудрился приручить того самого зверя, который годами выжигал во мне всё человеческое, оставляя лишь эффективную, но мертвую функцию.       Медленно и тяжело выдохнул через сжатые зубы, пытаясь силой воли унять бешеный, оглушительный стук сердца. В эту ночь, в этом поместье посреди Орисая, мы окончательно и бесповоротно уравняли свои позиции. Эл закрепил свою абсолютную власть над моей душой, но и я получил в ответ полную, безоговорочную власть над его чувствами. Мы больше не были игроками в кошки-мышки, не были ведущим и ведомым. Мы стали двумя равноценными половинами одного сложного целого, титановыми соулмейтами, чья связь теперь была прочнее любой брони, созданной в моих лабораториях. — Ты еще очень дорого заплатишь за это, Эл, — произнес негромко, почти шепотом в опустевшую, пронизанную солнечными лучами спальню.       Почувствовал, как губы сами собой растягиваются в непривычной, хищной, но искренней улыбке. Злость на его утренний побег таяла, вытесняемая азартом предстоящей игры. Подпись в департаменте действительно будет самой легкой и необременительной частью его сегодняшнего «наказания». Я найду способ заставить его вспомнить каждое сказанное слово, когда мы снова окажемся наедине.       Поднялся с постели, полностью игнорируя протестующее, тяжелое напряжение в паху и ломоту в мышцах после бессонной ночи. Направился в душ, чувствуя, как внутри кристаллизуется абсолютная уверенность. Сегодня Орисай увидит нас не просто как самую влиятельную и богатую пару сектора, а как двух людей, которые сумели подчинить себе саму судьбу. Последний штрих к строительству моей личной империи был уже на кончике пера, и этот штрих пах чернилами на официальном бланке и кожей Элиона.