​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Утро продолжилось в лихорадочном, почти сбивающем с толку темпе. Старались не смотреть друг на друга слишком долго или слишком пристально — в нашей связи всё еще гуляли такие мощные разряды, что мы рисковали просто не выйти из этой комнаты до самого вечера. Чистка зубов превратилась в молчаливый, почти медитативный ритуал, где каждый был занят своими мыслями, а расчесывание волос — в безнадежную попытку хоть немного усмирить тот хаос, что остался после ночного шторма. Кайрен, сохранив на лице выражение абсолютной невозмутимости, зашел в ванную и, как и обещал, «решил вопрос» самостоятельно, пока я занимался заказом завтрака у штата Асвальда.       Ели прямо в спальне, не желая покидать наш кокон. Кофе обжигал горло, но этот жар был необходим, чтобы окончательно проснуться. Омлет казался лишним, почти безвкусным — был сыт до краев той наэлектризованной атмосферой, что всё еще вибрировала в каждой молекуле воздуха. Мы оделись. Надел тонкую рубашку из дорогого хлопка, которая, как ни старался, не могла скрыть багровые засосы на шее. Да я, честно говоря, и не особо прикладывал усилия, чтобы их спрятать. Это были мои медали, мой личный триумф.       Когда спустились к парковке, Кайрен сухо, по-деловому кивнул водителю и сам сел за руль другой темно-синей машины, решив вести самостоятельно. Стоял у пассажирской двери, завороженно наблюдая за его безупречным, холодным профилем. На нем был идеальный костюм, ни одной лишней складки, лицо — непроницаемая, высеченная из камня маска властного директора империи. Глядя на эту вопиющую безупречность, просто не смог удержаться. Ехидство, накопившееся за утро, буквально рвалось наружу, требуя хоть какой-то реакции от этого айсберга. — Ну что, Кай, — приподнял бровь, наслаждаясь моментом нашего уединения перед официальным визитом. — Разобрался сам со своей «утренней проблемой»? Или тебе всё еще требуются услуги... квалифицированного профессионала?       Ожидал, что посмотрит на меня снисходительно, возможно, хмыкнет или просто проигнорирует провокацию, сохраняя свою маску ледяного и недоступного Керна. Но Кайрен умел удивлять в самые неожиданные моменты. Он замер, медленно повернул голову ко мне и с самым серьезным, почти протокольным видом, каким обычно подтверждают условия слияния корпораций, кивнул. — Эту проблему я решил, Эл, — произнес он тем самым тоном, которым зачитывает годовые отчеты перед советом директоров. — Но должен признать: это было посредственно. Намного лучше было бы, если бы ты своим ртом поработал. Это довело бы меня до окончательного безумия. А вид был бы еще шикарнее: ты на коленях, с моим членом во рту, и никакой дерзости — только ты и я. А так, механически, как сделал я сам — это совершенно неинтересно.       Застыл на месте, чувствуя, как мозг на долю секунды перестал обрабатывать информацию. Смысл его слов дошел до меня через мгновение, и жар стремительно, неудержимой волной залил лицо. Превратился в настоящую красную помидорку, не в силах вымолвить ни слова в ответ. Этот гад сказал это так буднично, так официально, что если не вслушиваться в суть, можно было подумать, будто мы обсуждаем падение котировок на бирже Инарды. — Гад... — тихо пробубнил, чувствуя, как горят даже кончики ушей. — Клянусь, я отомщу. Вот увидишь.       Сорвался с места, дернул ручку задней двери — как можно дальше от этого провокатора! — и буквально рухнул на заднее сиденье, демонстративно и обиженно отвернувшись к окну. Видел в отражении свои пунцовые щеки и слышал, как Кайрен тихо, почти беззвучно, но так торжествующе посмеивается, упиваясь тем, как легко и элегантно он выбил почву у меня из-под ног одной фразой.       Ехали к зданию городской администрации в густом, почти осязаемом молчании, но наша связь буквально гудела от избытка противоречивых эмоций. Со стороны Кайрена волнами накатывало подавленное, сытое веселье — он явно наслаждался своей маленькой победой. С моей же стороны полыхало праведное негодование, смешанное с лихорадочным поиском способа вернуть этот «удар». В отражении тонированного стекла видел свои пунцовые щеки и то, как предательски подрагивают кончики пальцев. Кайрен же вел машину с тем самым пугающим спокойствием, которое обычно предшествует глобальным переменам в экономике, лишь изредка бросая на меня через зеркало заднего вида короткие, ироничные взгляды.       Когда темно-синий зверь на четырех колесах плавно затормозил у величественного, подавляющего своей монументальностью здания Департамента регистрации, я не стал ждать. Выскочил из машины первым, едва она успела полностью остановиться, демонстративно игнорируя протокольное желание Кайрена открыть мне дверь. Свежий утренний воздух Орисая немного остудил пылающее лицо, возвращая способность мыслить стратегически.       На широких гранитных ступенях мой взгляд внезапно выхватил движение — пара журналистов с длиннофокусными камерами притаились за массивными колоннами, стараясь быть незаметными. В этот момент в мозгу, словно аварийный сигнал, вспыхнула яркая лампочка. Коварство, спавшее под слоем утреннего смущения, мгновенно пробудилось и расправило плечи.       «Ох, Кайрен... — пропел я про себя, чувствуя, как губы растягиваются в предвкушающей, почти злодейской ухмылке. — Тебе пизда. Если ты думал, что можешь безнаказанно вводить меня в краску своими "протокольными отчетами" об оральном сексе, то ты крупно ошибся. Сегодня я разрушу твою репутацию неприступной, стерильной ледяной скалы прямо здесь, на глазах у всей этой бюрократической машины. Орисай вздрогнет от того, как выглядит твой "порядок" на самом деле».       Мгновенно взял себя в руки, глубоко вздохнул и стер все лишние, предательские мысли, чтобы он не успел прочесть их через нашу связь до того, как ловушка захлопнется. Когда Кай подошел ко мне на ступенях и привычно-властным, тяжелым жестом положил руку на поясницу, притягивая к себе, я не стал ершиться. Напротив, я лишь кротко, почти невинно и даже как-то трогательно прижался к его боку, пряча торжествующий блеск в глазах.       Мы вошли в здание. Это не было просто «посещением учреждения» — это было похоже на торжественный проход королей через толпу онемевшей челяди. Суетливые чиновники в серых костюмах, вечно спешащие помощники с кипами бумаг, какие-то руководители среднего звена — все они замирали на месте, едва завидев монолитную фигуру Кайрена Керна. Но стоило их взглядам переместиться чуть ниже, на меня, как в холле повисала по-настоящему гробовая, звенящая тишина.       Люди буквально застывали с полуоткрытыми ртами от шока, забывая, куда шли. Они видели «великого и ужасного» Керна, о чьей дисциплине и холодности ходили легенды, и парня рядом с ним, на чьей шее, прямо над воротником дорогой рубашки, отчетливо и бесстыдно красовались свежие, яркие, налитые кровью засосы. Эта маленькая, но вопиющая «перчинка» производила эффект разорвавшейся тепловой бомбы в стенах этого стерильного, пропитанного скукой госучреждения. Моя «багровая география» кричала о том, что происходило за дверями спальни этой ночью, и этот крик эхом отдавался от мраморных стен.       В нужном кабинете шум коридора мгновенно отрезало тяжелой дубовой дверью. Клерк — мужчина лет пятидесяти с потухшим взглядом — вскочил со своего стула так резко, будто прямо перед его столом материализовалось привидение или разъяренный дракон. Его глаза округлились до размера чайных блюдец, он засуетился, судорожно поправляя очки и пытаясь изобразить подобие гостеприимства, хотя его руки ощутимо дрожали. — Господин Керн! — выдавил он из пересохшего горла, невольно облизывая губы. — Какая честь... какая неожиданность. Мы... мы подготовили всё необходимое, как и было запрошено вашим секретариатом.       Он полез в недра массивного стола и с каким-то почти религиозным благоговением достал пухлую кожаную папку, дрожащими пальцами выкладывая перед нами официальные бланки. — Вот ваши предварительные документы. И... вот те самые бланки с водяными знаками, которые необходимо заполнить для немедленной регистрации брака.       Мы сели за стол. Я физически чувствовал на себе тяжелый, недоуменный взгляд клерка, который то и дело бессознательно соскальзывал на мою шею, задерживаясь на ярких отметинах, а затем в диком ужасе возвращался к лицу Кайрена. Кайрен же сохранял абсолютное, поистине пугающее спокойствие, будто всё так и должно быть.

***

Кайрен

      Наблюдал за тем, как Эл старательно выстраивает из себя невинную, кроткую жертву, хотя его уши всё еще предательски, ярко полыхали после моего «отчета» в машине. Признаться, сам не ожидал от себя такой прямолинейности, но его бесконечное ехидство и попытки прощупать границы моего терпения требовали немедленного и эффективного подавления. Видеть его настолько смущенным, дезориентированным и лишенным слов было отдельным, изысканным видом удовольствия, который я с наслаждением смаковал каждую секунду пути до Департамента.       Когда мы шли по стерильным, пропахшим формализмом коридорам, буквально кожей чувствовал каждый шокированный, судорожный вдох сотрудников. Знал, что именно они видят: мою непоколебимую, привычную власть и его кричащие багровые метки. Это не было оплошностью. Это было моё осознанное заявление этому миру. Мне не нужно было произносить ни слова — мои следы на его коже, оставленные в пылу ночного безумия, кричали о том, что этот мальчик принадлежит мне по праву силы, по праву крови и по праву нашей неразрывной связи.       Мы сели за стол. Несчастный клерк выглядел так, будто находился в шаге от глубокого обморока, раздавленный важностью момента и моим присутствием. Я ощущал под столом теплое колено Эла, которое он намеренно прижал к моему. Он был напряжен, словно натянутая до предела струна, и эта его «искристая», бьющая через край энергия подсказывала: хищник внутри него уже что-то задумал. Но сейчас было не до его блестящих интриг.       Передо мной лежал документ — тяжелая, плотная бумага с гербовыми печатями Республики Орисай. Этот лист должен был навсегда привязать его ко мне не только в полумраке спальни, но и перед лицом закона, перед всей этой планетой. Посмотрел на чистый бланк, затем перевел взгляд на профиль Эла. Его лицо в профиль казалось безупречным изваянием, а в глазах, скрытых за густыми ресницами, всё еще жила та самая дерзость, которую я так любил и которую мечтал подчинять себе снова и снова до конца своих дней.       Вспомнил, как в начале нашего пути я верил только в сухие алгоритмы и жесткие контракты. Смешно. Сейчас я подписывал самый важный контракт в своей жизни, и в нем не было ни одного пункта о прибыли или убытках. Только мы. Только эта иррациональная, выжигающая нутро потребность быть рядом. — Приступим, — коротко бросил клерку, чей испуганный взгляд снова метнулся к шее Эла и тут же трусливо вернулся к бумагам.       Взял массивную перьевую ручку, чувствуя её приятную, холодную тяжесть в пальцах. Внутри всё замерло в предвкушении того самого финального штриха, который превратит нас из соулмейтов в супругов официально. Но многолетняя привычка, въевшаяся в подкорку еще в Инарде, взяла верх над эмоциями. Я — человек контрактов. Я не ставлю имя там, где не изучен каждый символ, даже если это документ о моей вечной любви. Вместо того чтобы размашисто расписаться, я медленно, с почти пугающей клерка тщательностью, пододвинул бланки к себе. — Подождите, — бросил я коротко, и чиновник вжал голову в плечи, будто я только что объявил о начале войны.       Я начал читать. Внимательно, строчка за строчкой, проходясь взглядом по официальным формулировкам Республики Орисай. Мой взор скользил по пунктам о разделении имущества, о гражданских правах и обязанностях супругов. Но чем дальше я углублялся в текст, тем сильнее во мне нарастало странное предчувствие. Я чувствовал, как Эл рядом затаил дыхание, и его колено едва заметно дрогнуло против моего.       Не спешил. Я перечитывал абзацы, осознавая, что этот бумажный щит — не просто формальность. Это был фундамент, на котором собирался воздвигнуть нечто незыблемое.