​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Прошло несколько томительных, густых минут, прежде чем безумный мир перестал вращаться перед моими глазами, а раскаленное пространство VIP-зала аэропорта Таэра наконец обрело четкие контуры. Тишина, воцарившаяся в этих безупречных мраморных стенах, казалась мне оглушительной, почти осязаемой — она звенела в ушах после того дикого буйства звуков, рваных стонов и хриплого, на грани хрипа, дыхания, которое мы только что устроили. Кайрен медленно, словно нехотя, отстранился от меня. Его кожа под моими ладонями всё еще буквально горела, а дыхание оставалось тяжелым и прерывистым, но я уже видел, как сквозь дымку недавнего экстаза во взгляде моего мужа начинает проступать его легендарная, непоколебимая стальная выдержка.       В этот момент Кайрен изменился. Хищник, только что вбивавший меня в столешницу, исчез, уступив место человеку, который с невероятной, почти щемящей нежностью принялся помогать мне приводить себя в порядок. Я наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки, и моё сердце сжималось от избытка чувств: в его действиях не было ни капли брезгливости или формальности — только глубокая, интимная и бесконечно искренняя забота. Мой великий и ужасный Кайрен сам застегивал на мне пуговицы рубашки, и я кожей чувствовал, как его пальцы, обычно такие уверенные в управлении многомиллиардной корпорацией, сейчас едва заметно подрагивали, когда он поправлял мой воротник.       Он бережно, почти благоговейно стер следы нашего недавнего безумия влажным полотенцем, действуя так аккуратно, словно я был не его вечной «занозой», а самым хрупким и величайшим сокровищем во всей империи Инарда. Я просто стоял, обессиленно прислонившись к холодной стене, и наслаждался моментом, упиваясь тем, как этот властный человек, перед которым трепещут министры и главы секторов, сейчас буквально служит мне. В этом служении было больше власти, чем в любом указе. Я чувствовал себя не просто любимым — я чувствовал себя центром его вселенной, её единственной константой.       Моя кожа всё еще помнила жар его прикосновений, а внутри разливалась густая, медовая истома. Я смотрел на его сосредоточенное лицо, на прядь темных волос, упавшую ему на лоб, и понимал: этот человек принадлежит мне так же безраздельно, как я принадлежу ему. Мы закончили наш интимный ритуал в полном молчании, которое значило больше, чем любые клятвы. Теперь мы были готовы выйти наружу, в мир, который еще не знал, что его правила только что были переписаны в этой ванной комнате.       Когда мы наконец покинули стерильный плен терминала, ночной воздух Таэра встретил меня резким, почти агрессивным порывом колючей свежести. Он мгновенно ворвался в мои легкие, окончательно выветривая дурман мраморной комнаты и заменяя его кристальной ясностью. На специально расчищенной стоянке, окруженной плотным кольцом охраны, нас ждал не просто автомобиль, а личный зверь моего мужа — «Керн-Левиафан V12».       Этот угольно-черный бронированный внедорожник выглядел так, словно его отлили из самой тьмы Таэра: матовый кузов не отражал свет прожекторов, а жадно поглощал его, делая машину почти невидимой на фоне ночи, если бы не узкие, хищные светодиодные «глаза» фар. Десять оперативников сопровождения в безупречной черной форме мгновенно вытянулись в струнку, стоило нам показаться на пандусе.       Я буквально лучился. После той глубокой физической разрядки и нашей яростной ментальной схватки в поднебесье я чувствовал себя не просто живым — я ощущал себя богом, спустившимся на эту грешную землю. Моя энергия бурлила, искрила под кожей, требуя немедленного выхода и новых масштабов. Я шел к машине легкой, почти танцующей походкой, и на моем лице сияла такая ослепительная улыбка самодовольства, что даже видавшие виды бойцы службы безопасности невольно отводили взгляды.       Мой триумф был настолько очевидным и плотным, что его можно было потрогать руками. В этот миг я выглядел как человек, который не просто сорвал джекпот, а купил всё казино вместе с его владельцами и правилами. — Какая крошка, — мурлыкнул я, когда мы подошли вплотную.       Я не удержался и с наслаждением похлопал ладонью по холодному, непробиваемому боку «Левиафана». Сталь под моими пальцами ощущалась надежной и равнодушной. Кайрен тем временем открыл передо мной тяжелую, весом в добрую полтонну, пассажирскую дверь. — Под стать своему хозяину, — я бросил на Кайрена многозначительный взгляд, в котором азарт мешался с обожанием. — Такая же пугающая и бронированная снаружи, но... невероятно роскошная и горячая внутри.       Я одним гибким движением запрыгнул на переднее сиденье, мгновенно окунаясь в густой, обволакивающий аромат дорогой выделки, мускуса и чего-то специфического, что я называл для себя «запахом Керна».       Я принципиально не стал занимать заднее кресло, скрытое за перегородкой для важных персон. Мне было плевать на протоколы безопасности и этикет — я вальяжно расположился на водительском ряду, прямо рядом с тем местом, которое занял Кайрен. Мне жизненно необходимо было находиться в самом центре управления нашей общей реальностью, чувствовать его плечо рядом с моим и видеть каждое движение его рук. Моё тело всё еще хранило отголоски недавнего секса, и эта близость была мне нужна как воздух. Я откинулся на спинку, наблюдая, как Кайрен занимает свое место, и чувствуя, как моё собственническое «я» довольно урчит внутри, предвкушая наше возвращение в сердце Империи.       Я уже был готов расслабиться и позволить Кайрену везти меня в наш пентхаус, но в какой-то миг всё моё существо буквально замерло, пораженное внезапной, острой до боли догадкой. Мой взгляд невольно упал на собственную левую руку, где в мягком свете приборной панели поблескивало кольцо — символ нашей неразрывной, выжженной в душах связи, наше тайное и теперь уже законное оружие. А затем я перевел глаза на пальцы мужа, уверенно лежащие на рулевом колесе «Левиафана».

Пусто.

      В моей голове словно взорвалась сверхновая, разбрасывая вокруг искры праведного гнева. Это было не просто неправильно — это ощущалось как катастрофический системный сбой, как вопиющее нарушение мирового порядка! У меня кольцо есть, я «помечен», а у Кайрена — нет? Внутри меня мгновенно взвилось пламя самого дикого, необузданного собственничества. Как эти люди в Таэре, как все эти хищники из высшего общества и акулы бизнеса узнают, что этот недосягаемый бог, этот ледяной альфа-самец уже окончательно и бесповоротно занят? Как они поймут, что он принадлежит самой вредной, невыносимой и обожаемой занозе в империи?       Я оживился настолько резко, что едва не сорвал ремень безопасности, разворачиваясь к Кайрену всем корпусом. Мои глаза, уверен, сейчас горели огнем, который мог бы расплавить саму броню нашей машины. — Так, — я решительно, со щелчком зафиксировал замок ремня, словно подписывая смертный приговор его холостяцкой свободе. — Планы меняются в эту самую секунду. Мы сейчас едем не в пентхаус отдыхать. Наш курс — «Аурум-Центр». Самый пафосный ювелирный дом Таэра, который обязан работать круглосуточно ради таких, как ты.       Я подался вперед, заглядывая ему в лицо, желая запечатлеть там каждую эмоцию. — У меня есть кольцо, Кай, а у тебя его нет. Это абсолютный непорядок. Это хаос, который я не намерен терпеть. Я хочу, чтобы на твоем пальце тоже была метка. Тяжелая, осязаемая, неоспоримая. Чтобы каждая секретарша, каждая хищная стюардесса и каждая лощеная акула в совете директоров видели издалека — ты мой. Целиком и полностью. От запонок до кончиков пальцев.       Я видел, как Кайрен замер, и в его глазах на мгновение проскользнуло искреннее, почти детское удивление. Но уже через секунду его смыло такой мощной волной нескрываемой, глубокой теплоты, что у меня самого перехватило дыхание. Моя жажда «окольцевать» его, выставить мои права на него перед всем миром, явно пришлась ему по вкусу. Его губы дрогнули, складываясь в ту самую редкую, едва уловимую и бесконечно дорогую мне улыбку, которую он позволял видеть только мне одному. — Хочешь окольцевать меня официально и прилюдно? — его голос прозвучал с легкой, дразнящей усмешкой, пока он нажимал кнопку пуска двигателя.       «Левиафан» мгновенно отозвался на команду своего создателя низким, утробным рыком, от которого завибрировали не только массивные стекла, но и сам воздух вокруг терминала. Мощный V12 под капотом задышал полной грудью, готовый нести нас сквозь неоновую ночь к моей новой цели. — Что ж, я не смею перечить своему законному супругу, — Кайрен уверенно вывернул тяжелый руль, направляя нашего черного зверя на скоростную магистраль, ведущую в сердце Таэра. — Раз ты так решил — значит, мы едем за моим «ошейником».       Я довольно, почти по-кошачьи откинулся на спинку роскошного кресла, наблюдая, как огни столицы сливаются в бесконечные сияющие полосы за окном. В этот момент я был абсолютно, до краев счастлив. Я уже предвкушал, как завтра весь этот напыщенный город сойдет с ума, увидев кольцо на правой руке Кайрена Керна. И самое главное — я надену его лично. Своими руками.

***

Кайрен

      Я вел «Левиафан» по ночной трассе, и каждое движение моей машины отзывалось в моих руках послушной, тяжелой мощью. Мой адреналин, все еще кипевший после нашей несдержанной встречи в терминале, медленно сменялся глубоким, почти физическим удовлетворением, которое растекалось по моим венам подобно дорогому вину. Рядом со мной был мой Эл — живой, искрящийся первобытной энергией, по-хозяйски и совершенно беззастенчиво развалившийся на дорогом кожаном сиденье. Я чувствовал, как его присутствие заполняет салон моего внедорожника плотнее и осязаемее, чем запах эксклюзивной отделки или аромат моего собственного парфюма.       Его внезапное, безапелляционное требование ехать за кольцом прямо сейчас, посреди глухой ночи, заставило моё сердце пропустить удар. В этом был весь мой Элион: импульсивный, дерзкий, не знающий преград и чертовски собственнический. Я краем глаза наблюдал за тем, как мой муж разглядывает неоновые огни Таэра, и в моей груди разливалось странное, пугающе непривычное для меня тепло. Я десятилетиями строил мою империю, я годами кропотливо создавал себе имидж человека, вылитого из стали и льда, но эта маленькая «заноза» всего за несколько недель превратила мою выверенную жизнь в нечто совершенно иное, полное хаоса и подлинного смысла.       «Хочу, чтобы на твоем пальце была метка», — его слова до сих пор вибрировали в моей голове, отдаваясь гулом в моих висках.       Я давно привык к тому, что люди хотят от меня только выгодных контрактов, многомиллиардных инвестиций или высокого покровительства. Но мой Эл... он хотел самого меня. Мою суть, мою принадлежность. Ему не нужны были мои счета или мои активы, ему жизненно необходимо было заявить свои исключительные права на Кайрена Керна как на мужчину. И, видит небо, это признание заводило меня сильнее, чем любая самая удачная сделка в моей карьере. Раньше я целиком и полностью принадлежал моей корпорации, но теперь я добровольно и с наслаждением сдавал ключи от моей свободы этому несносному мальчишке.       Я отчетливо чувствовал нашу ментальную связь — сейчас она была спокойной и глубокой, как океан после разрушительного шторма, но в ней отчетливо пульсировало его торжество. Мой Эл буквально светился изнутри этим пламенем победы. Он похлопывал ладонью по моей приборной панели, его пальцы в кольце выбивали ритмичную дробь, и я понимал: этот парень не просто вернулся со мной в Таэр. Он вернулся сюда абсолютным победителем, и я был его главным трофеем. — Ты уже придумал, как именно оно должно выглядеть? — спросил я, намеренно прибавляя скорость и чувствуя, как мой мощный V12 под капотом отозвался послушным, грозным урчанием. — Учти, в «Аурум-Центре» ради нас сейчас поднимут весь персонал до последнего охранника. У тебя будет лучший выбор, какой только возможен в этой части планеты. Моё слово в этом городе — закон, и сегодня этот закон будет служить твоим желаниям.       Я перехватил руль моей левой рукой, а правую уверенно положил на его колено, накрывая его плоть моей ладонью. Мне до боли нужно было это физическое подтверждение того, что он здесь, что он действительно мой и что всё это — не мой затянувшийся сон. Кожа Эла под моей рукой была горячей, почти обжигающей, невероятно живой.       Я уже представлял, как у парадного входа в «Аурум» засуетились охранники, едва завидев номера моего автомобиля в камерах слежения. Ночная смена наверняка уже лихорадочно распахивала массивные стеклянные двери, включая полную иллюминацию здания. Владелец бутика, я уверен, уже несся туда в автомобиле, застегивая рубашку на ходу, дрожа одновременно от страха перед моим гневом и от предвкушения колоссальной прибыли.       Я бросил мимолетный взгляд на профиль моего Эла. Его непоколебимая решительность «пометить» меня была для меня высшей формой признания. Для всего остального мира я навсегда останусь Левиафаном бизнеса, холодным тираном «Керн Групп», но для него я буду просто мужем. И это кольцо, которое мой Элион выберет для меня сегодня, станет моей самой дорогой, моей самой надежной броней за всю мою жизнь.