​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

​Элион

      ​Двери лифта на верхнем этаже бесшумно разъехались, и я вышел в приемную, на ходу отправляя через нашу связь короткий, пронизанный иронией импульс. Я буквально физически ощущал, как по ту сторону тяжелых дубовых дверей кабинета Кайрен нарезает круги, едва сдерживая порыв бросить все дела и лично отправиться на мои поиски. ​      «Уже поднимаюсь, не переживай. Мы расстались всего на час, а ты уже ведешь себя так, будто я пропал в другой галактике. Вот что бывает, когда проводишь вместе 24/7 — никакой самостоятельности, муж», — мысленно поддел я его, приправляя сообщение порцией ехидного тепла. ​      Мираэль, заметив мое возвращение, лишь понимающе и немного устало улыбнулась. Она только что видела, как из кабинета вылетели замы — красные, взмыленные и явно получившие нагоняй за медлительность, хотя истинная причина недовольства босса была вовсе не в их отчетах.       ​Я вошел в кабинет без стука. Кайрен стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, но как только щелкнул замок, он резко обернулся. Его лицо, до этого напоминавшее застывшую маску ледяного гнева, на мгновение расслабилось, но тут же приняло выражение холодного неудовольствия. ​— Час, Элион? — голос Кайрена вибрировал от низких нот, которые обычно не сулили подчиненным ничего хорошего. — Ты сказал «прогуляюсь», а не «решу устроить инспекцию половины здания». ​      Он подошел ко мне вплотную, сокращая дистанцию до минимума, и властно положил ладони мне на талию, притягивая к себе. В его взгляде всё еще читалось то самое собственническое беспокойство, которое я так любил провоцировать. ​— Я просто налаживал социальные связи, — невинно ответил я, обхватив руками шею мужа и переплетая пальцы на его затылке. Мое кольцо приятно холодило его кожу. — Брукс теперь знает свое место, а ребята Варда получили заслуженную порцию внимания. Ты должен меня поблагодарить: я поднял корпоративный дух до небес. ​      Кайрен недовольно прищурился, вдыхая мой запах, медового улуна и дикого меда, который за этот час успел выветриться из кабинета, оставив после себя лишь пустоту. ​— Мой «дух» был бы гораздо выше, если бы ты сидел в том кресле и просто... был рядом, — проворчал он, хотя его руки уже начали непроизвольно поглаживать мою спину, прощая мне всё на свете. — Твои саркастичные мысли через связь отвлекают меня от графиков. ​— О, неужели великий Кайрен Керн не может сосредоточиться на цифрах из-за одного несносного парня? — я усмехнулся, притираясь носом к его щеке. — Привыкай. Теперь это твоя новая реальность. Я буду отвлекать тебя всегда, везде и при любых обстоятельствах. ​      Кайрен тяжело вздохнул, признавая поражение, и крепче прижал меня к груди. Несмотря на напускное недовольство, в нашей связи сейчас царил абсолютный штиль. ​— Ладно, — Кайрен нехотя отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза. — Раз ты закончил свой крестовый поход по этажам, может, соизволишь пообедать со мной? ​      Я хитро прищурился, и в голове мгновенно созрел план нового, еще более грандиозного эпатажа. Я посмотрел на мужа самыми невинными глазами Бэмби, которые только мог изобразить, и легонько потянул его за лацканы дорогого пиджака. ​— Пообедаем. Но мы не будем заказывать еду в кабинет, Кай. Мы пойдем в общую столовую, в кафетерий, ко всем остальным.       ​Кайрен замер, глядя на меня так, будто я предложил ему добровольно прыгнуть в активный вулкан. Его голос зазвучал глухо, когда он снова отвернулся к окну: ​— Эл, столовая? Ты серьезно? Я только что выдержал взгляды людей, которые гадают, насколько сильно я «размяк». Идти в общий зал сейчас — это всё равно что выставить себя экспонатом в зоопарке. Я не хочу, чтобы каждый клерк, жуя свой ланч, представлял меня твоим «котиком». Это подрывает всё, что я строил годами. ​— Ты строил страх, Кай. И он никуда не делся, — я подошел к нему со спины, но не касался, давая пространство. — Но ты боишься не за имидж. Ты боишься, что я снова стану твоим уязвимым местом. Ты думаешь: «Если я покажу им свою нежность к нему, я дам им в руки нож». Так?       ​Кайрен резко развернулся, его взгляд холодный и пронзительный. ​— А разве нет? В Вене я уже совершил эту ошибку. До того дня мир не знал, кто ты для меня. Они думали, что я просто развлекаюсь с симпатичным аналитиком, сплю с тобой ради красивой мордашки… Я молчал, я не давал интервью, я не кричал о нашей связи, надеясь, что эта тишина станет твоим щитом. Но тебя всё равно вычислили. Тебя украли, Эл! Я чуть не потерял рассудок. А теперь ты сам выходишь под софиты и говоришь врагам: «Смотрите, я его душа, захватите меня — и вы будете вить из него веревки». Это не мудрость. Это безумие. ​      Я медленно выдохнул. Ехидная улыбка, которая всего минуту назад бесила Брукса, исчезла. Лицо стало спокойным, взгляд — глубоким и тяжелым. Я снял маску проказника. Сейчас перед ним не «заноза», а тот, кто прожил ад на Земле и переродился здесь, рядом с ним. ​— Послушай меня сейчас как взрослого человека, Кай.       ​Я сделал шаг вперед, глядя ему прямо в глаза, не позволяя отвести взор. ​— Раньше я был твоим слабым местом, потому что мир не знал, кто я. Я был «никем» — легкой добычей, которую можно было забрать, пока ты отвернулся. Твоя секретность не защитила меня, она сделала меня незаметной целью. Но посмотри на нас сейчас. Мы — соулмейты, на наших пальцах кольца. Теперь я не «мордашка для развлечений». Я — часть Империи Керн.       ​Я кладу руку на его грудь, чувствуя, как под ладонью частит его сердце. ​— Демонстрация любви — это не слабость. Это высшее проявление силы. Только по-настоящему могущественный хищник может позволить себе быть ласковым на виду у всех, потому что он знает: никто не посмеет даже дышать в нашу сторону. Идя со мной в ту столовую, ты не показываешь им «размазню». Ты показываешь им человека, который настолько уверен в своей власти, что ему плевать на их шепотки. ​      Я чуть тише добавил, проникая взглядом в самую его суть: ​— Если мы будем прятаться по пентхаусам, они решат, что ты всё еще боишься за меня. Если мы выйдем к ним, они поймут, что ты стал в сто раз опаснее. Потому что теперь у тебя есть я — тот, кто прикроет твою спину, пока ты смотришь вперед. Враги боятся не того, кто холоден, Кай. Они боятся того, кому есть что терять, и кто при этом улыбается им в лицо. Ты показал им, что у тебя есть всё. Теперь покажи, что ты больше не боишься это потерять, потому что теперь мы — одно целое.       ​Кайрен долго молчит, вглядываясь в мое лицо, и я чувствую по нашей связи, как его лед начинает трещать, уступая место этой новой, обжигающей уверенности. ​— Ты действительно думаешь, что это сработает? — хрипло спрашивает он. ​— Я знаю это. Пойдем, титан. Пора пообедать у всех на виду. И ещё я тот, кто затащил своего босса в обычное кафе к сотрудникам, определенно заслуживает медаль.       ​Кайрен еще несколько секунд пытался сопротивляться, но, как обычно, проиграл. Он обреченно выдохнул, понимая, что сегодня корпоративная этика «Керн Групп» будет окончательно разрушена. ​— Медаль он заслуживает... — пробормотал Кайрен, поправляя рукава. — Пойдем. Но если кто-то подавится при моем виде, отвечать за реанимацию будешь ты. ​      Я торжествующе рассмеялся и, крепко вцепившись в руку мужа, потащил его к выходу, предвкушая лица сотрудников, когда те увидят своего недосягаемого босса с подносом в руках.

***

Кайрен

      Я стоял у панорамного окна, и мои пальцы, сцепленные за спиной, побелели от напряжения. Каждый раз, когда Эл исчезал из поля моего зрения дольше, чем на десять минут, в моей груди начинала ворочаться тяжелая, холодная тревога. Я слишком хорошо помнил тот день, когда мачеха — эта расчетливая змея — решила, что он станет идеальным рычагом давления на меня.       Она не собиралась проливать кровь, ей нужны были только мои акции и деньги, но сама мысль о том, что Эл находился в руках её наемников, пока она торговалась со мной за выкуп, до сих пор заставляла мою кровь закипать. Я боялся не за свои счета, а за то, что в этой грязной игре он может пострадать просто потому, что я не смог его защитить.       Когда двери наконец открылись, и я почувствовал через нашу связь его ехидный, теплый импульс, я на секунду зажмурился от облегчения. Но гордость и въевшаяся в подкорку привычка всё контролировать заставили меня нацепить маску холодного недовольства. — Час, Элион? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.       Я притянул его к себе, вдыхая родной аромат меда и улуна, который действовал на меня лучше любого транквилизатора. Пока он рассказывал про «социальные связи», я боролся с желанием просто запереть дверь и не выпускать его из этого кабинета. Но когда он озвучил свою безумную идею про общую столовую...       Внутри всё похолодело. Кафетерий? Для меня это было сродни прогулке по минному полю. Я не смог промолчать. Весь тот ком противоречий, который я копил в себе после его похищения и того скандального интервью, потребовал выхода. Я ведь тогда проглотил его выходку с «котиком» только потому, что надеялся: если я буду держаться в тени его эпатажа, это хоть как-то сохранит его безопасность. Я думал, что если буду выглядеть «прирученным», враги решат, что я больше не представляю угрозы, и оставят его в покое. Но то, что он предлагает сейчас было лишним, оно только подставило его под еще более яркие софиты. — Это безумие, — выдохнул я, глядя в его бесстрашные глаза.       Раньше я свято верил, что секретность — его единственный щит. Я скрывал нашу связь, чтобы мачеха и такие, как она, не поняли, как легко меня сломать, просто забрав его. Это не сработало — его всё равно вычислили и украли ради акций. Но пойти в кафетерий сейчас означало окончательно признать: я выставляю свою самую большую ценность на всеобщее обозрение.       Я хотел сказать, что каждый взгляд на него там будет напоминать мне о том, как легко превратить его в инструмент шантажа. Но Эл смотрел на меня так, будто видел всё моё нутро. Его слова о том, что скрытность сделала его «незаметной целью», а открытость сделает частью монолита, ударили по моему страху сильнее, чем любая угроза.       Он предлагал мне перестать прятать его, как запретный актив, который боятся потерять. Он предлагал выйти и объявить всем: «Он — это я. И если вы тронете его, вы получите не деньги, а мою ярость, которая сотрет вас в пыль». — Ты действительно думаешь, что это сработает? — мой голос сел, превратившись в хрип.       В нашей связи я ощутил такую мощную, непоколебимую уверенность, что мой собственный страх за него начал трансформироваться в глухую, защитную ярость. Он не боялся быть моим «слабым местом», он хотел быть моим знаменем. И я понял: пряча его, я сам признаю, что мачеха всё еще имеет власть надо мной через мой страх за его жизнь. — Медаль он заслуживает... — пробормотал я, сдаваясь.       Я чувствовал, как старый, настороженный Кайрен Керн уступает место человеку, который готов идти в этот «зоопарк» с гордо поднятой головой. Когда он вцепился в мою руку, я поймал свое отражение в зеркале. Танталовое кольцо на моей руке тускло блестело.       «Смотрите», — подумал я, ощущая, как губы кривятся в хищной, собственнической усмешке. — «Запоминайте, чьё это кольцо. И пусть хоть кто-то из вас попробует снова впутать моего мужа в свои грязные сделки. Я больше не прячусь. И вам лучше начать бояться прямо сейчас, потому что теперь я буду защищать его открыто».