​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Кайрен выключил воду, и наступившая тишина показалась оглушительной. В этом вакууме, заполненном лишь оседающим паром, был слышен только наш тяжелый, рваный ритм сердец — два сумасшедших мотора, работающих на пределе возможностей. Мерный плеск капель, стекающих в слив, отсчитывал секунды нашего возвращения в реальность. Воздух в душевой всё еще обжигал легкие, он был пропитан нами: запахом геля, соленой воды и тем густым, мускусным ароматом страсти, который невозможно ни с чем спутать. Кай первым вышел из кабины. Я смотрел на его спину — на литые мышцы, по которым всё еще бежали струйки воды, на красные полосы от моих ногтей, оставленные в пылу борьбы. Он сорвал с крючка два огромных пушистых полотенца. Обернув одно вокруг своих бедер, он развернулся ко мне.       Его движения были лишены суеты. Кайрен принялся бережно вытирать меня, и в этой смене его настроения — от яростного хищника до заботливого мужа — была вся суть нашего союза. Я стоял, прислонившись спиной к прохладной раковине, чувствуя, как полотенце в его руках впитывает влагу с моей кожи, но не может унять тот жар, что полыхал внутри. Мое тело всё еще мелко подрагивало от пережитого пика. Кожа горела везде: там, где он сжимал пальцы на моих бедрах, там, где его губы впивались в мою шею, и особенно там, где он только что преподал мне урок «внимания к деталям», терзая мои соски до исступления.       Я поднял взгляд на Кайрена. Мокрый, взъерошенный, с темными, всё еще не остывшими глазами, он выглядел как бог, сошедший с Олимпа в современную душевую кабину. Я не выдержал и мягко улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается паточная нежность. — Ох, Кай… — выдохнул я, перехватывая его широкую ладонь и заставляя его на секунду замереть. — Ты просто невыносим. Но я люблю тебя любым. Таким, какой ты сейчас — дикий, необузданный, сносящий всё на своем пути, как шторм. Или когда ты хочешь спокойствия и тишины, просто сидя рядом со мной на палубе и глядя на горизонт.       Я потянулся к нему, игнорируя слабую дрожь в коленях, и нежно коснулся губами его подбородка. Едва заметная щетина приятно покалывала кожу. — Даже когда ты надеваешь свою ледяную маску босса Керн Групп, от которой у твоих подчиненных поджилки трясутся… я всё равно вижу тебя настоящего. Какой же ты страстный, Кайрен.       Я издал тихий, чуть сконфуженный смешок и осторожно попытался выпрямиться, но тут же охнул, прижимая ладонь к пояснице. Острая вспышка боли напомнила мне, что кафельные стены — не самая мягкая опора для акробатических этюдов на весу. — Знаешь… кажется, теперь я сам чувствую себя стариком, — пробормотал я, морщась. — Похоже, я немного переоценил гибкость своего позвоночника. Поясница просто отваливается.       Кайрен замер. В его глазах мгновенно вспыхнула смесь из чистого мужского торжества («Я же говорил!») и глубокой, почти болезненной заботы. Он отбросил полотенце в сторону, и прежде чем я успел возразить, подхватил меня на руки. Я инстинктивно обхватил его шею, прижимаясь лицом к его горячей груди. — Вот видишь, — негромко произнес он, направляясь в спальню. Каждое его слово вибрировало в его грудной клетке, отдаваясь во мне. — Мои «заржавевшие кости», как видишь, всё еще справляются с нагрузкой, а твой юношеский задор дал сбой при первой же серьезной проверке на прочность.       Он бережно, словно я был сделан из тончайшего фарфора, уложил меня на кровать. Простыни были сухими и прохладными, они пахли свежестью и тем едва уловимым ароматом дома, который мы всегда возили с собой. Кай устроился рядом, нависая надо мной. Его большая ладонь, горячая и тяжелая, легла точно на мою поясницу. — Расслабься, — скомандовал он. Это был тон Директора, не терпящий возражений, но за ним стояла такая мощная волна нежности, передаваемая через связь, что я послушно выдохнул. — Я не дам тебе превратиться в «тряпочку» окончательно. Раз уж ты любишь меня любым, то терпи: сейчас я буду твоим личным терапевтом.       Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовал, как каждая мышца в моем теле медленно превращается в расплавленный воск. Кайрен не просто делал массаж — он вкладывал в каждое движение ту самую властную заботу, которая пугала и восхищала меня одновременно. Его ладони, широкие, горячие и чуть шероховатые, двигались по моей пояснице с точностью хирурга. Он находил каждый зажим, каждый узел боли, оставшийся после наших «акробатических этюдов» в душе, и безжалостно их разглаживал.       Через нашу связь я ловил его состояние. Это был густой, темный поток удовлетворения. Кайрен наслаждался. Ему нравилось это ощущение — когда я, вечно дерзкий, острый на язык и непредсказуемый, лежал под его руками абсолютно беззащитный и покорный. — Ну что, мой «энергичный» мальчишка, — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до костей даже сквозь подушку. — Кажется, твой хребет всё-таки имеет предел прочности.       Я что-то нечленораздельно промурлыкал, чувствуя, как его пальцы с силой надавили на точку у основания позвоночника. В глазах на мгновение вспыхнули искры, а затем пришло такое облегчение, что я едва не пустил слюну в наволочку. — Ты… ты просто невозможен, — выдохнул я, едва ворочая языком. — Это незаконно — быть настолько сильным в душе и настолько… точным в постели.       Я перевернулся на бок, чувствуя, как простыни приятно холодят разгоряченную кожу. Кайрен сидел рядом, наблюдая за мной тем самым взглядом, которым ювелир смотрит на свой самый ценный и капризный алмаз. На его обнаженной груди всё еще блестели редкие капли воды, а красные полосы от моих ногтей на его плечах выглядели как орденские ленты. — Знаешь, — я протянул руку, касаясь его колена, — я ведь не шутил. Там, в воде… я на секунду подумал, что ты меня просто сломаешь. И самое страшное, Кай, что мне это чертовски понравилось.       Кайрен перехватил мою ладонь, переплетая наши пальцы. Его хватка была железной, неоспоримой. — Я никогда тебя не сломаю, Эл. Только пересоберу заново, если понадобится, — он чуть прищурился, и в глубине его зрачков промелькнуло что-то опасное. — Но твой вызов принят. Больше никаких шуток про возраст. Иначе в следующий раз мы не ограничимся душем. — Хорошо. Знаешь, здесь действительно круто, — тихо произнес я, обводя взглядом роскошную каюту. — Нам было это нужно. Нам обоим. Но я вдруг подумал… Кай, ты там всё урегулировал с делами компании? Я не хочу, чтобы ты потом разгребал завалы в три смены из-за того, что мы тут… задержались в душе. Если нужно, мы можем поехать назад. Я пойму. Я не хочу быть твоим якорем, который тянет на дно твою эффективность.       Я замолчал, прислушиваясь к себе. «Аврору» едва заметно покачивало. Раньше я этого почти не замечал, но сейчас, когда адреналин спал, вестибулярный аппарат решил объявить забастовку. Легкая, противная тошнота подступила к горлу. — И, честно говоря… — я виновато улыбнулся, чувствуя, как бледнею. — Кажется, меня всё-таки немного укачало. В голове всё плывет. Знаешь, мне очень хочется почувствовать твердую почву под ногами. Настоящую землю, Кай. Которая не пытается уйти в сторону, когда я пытаюсь на нее опереться.       Кайрен мгновенно нахмурился, его лицо приобрело выражение предельной концентрации. Он коснулся ладонью моего лба, проверяя температуру, и я почувствовал, как по связи ко мне течет его спокойствие — холодное, устойчивое, непоколебимое. — Твердая почва, значит? — он задумчиво прищурился. — Пожалуй, ты прав. Нам пора возвращаться. Но не потому, что дела компании не терпят, а потому, что моему мужу нужно заземлиться. К тому же… — он сделал паузу, и его взгляд стал пугающе проницательным, — у меня есть предчувствие, Эл. Мир скоро станет гораздо сложнее, чем просто интриги в совете директоров. И нам нужно стоять на ногах очень крепко, чтобы не упасть, когда земля действительно начнет дрожать.       Сейчас… сейчас я просто закрыл глаза, позволяя Каю держать мою руку, и мечтал о запахе настоящей, сухой земли.

***

Кайрен

      Я выключил воду. Тишина, наступившая в душевой, была тяжелой, почти осязаемой. В этом густом пару, пропитанном запахом Элиона и нашей общей страстью, я слышал только одно — его бешено колотящееся сердце. Этот ритм был для меня лучшей музыкой. Пар медленно оседал на кафеле, превращаясь в холодные капли, но внутри меня всё еще кипело. Я сорвал полотенца с крючка. Одно на бедра — привычка к дисциплине даже в такие моменты, — вторым я занялся им. Элион стоял, прислонившись к раковине, и выглядел так, будто я только что вытряс из него душу. В каком-то смысле так оно и было. Его кожа, покрасневшая от горячих струй и моих рук, подрагивала.       Я вытирал его бережно, почти фанатично. Мои пальцы, еще недавно безжалостно сжимавшие его бедра и соски, теперь едва касались его, впитывая влагу. Я чувствовал через связь его безграничную любовь. Он смотрел на меня так, как смотрят на бога и на единственное спасение одновременно. — Ох, Кай… — его голос был тихим, севшим от стонов. — Я люблю тебя любым.       Он начал перечислять: дикого, ледяного, босса, хищника… Я слушал его и чувствовал, как внутри меня ворочается то самое темное, собственническое чудовище, которое я так долго усмирял. Он видел все мои маски и принимал их все. Это была высшая форма преданности, которую я, человек, привыкший к предательствам в совете директоров, ценил больше жизни.       Когда он попытался выпрямиться и охнул, схватившись за поясницу, мое торжество мгновенно сменилось инстинктом защитника. — Знаешь, теперь я сам чувствую себя стариком… — его виноватая улыбка заставила мое сердце пропустить удар.       Я не стал отвечать. Слова здесь были лишними. Я просто подхватил его на руки — он весил для меня не больше, чем охапка цветов, несмотря на всю его «энергию». Прижимая его к своей груди, я чувствовал его хрупкость. В этом и был парадокс: мой соулмейт мог сжечь миры своим хаосом, но в моих руках он всегда оставался тем, кого нужно нести через шторм. — Мои «заржавевшие кости» всё еще справляются, — произнес я, направляясь в спальню. Я чувствовал, как его пальцы перебирают мои мокрые волосы на затылке. Это было чертовски интимно.       Я уложил его на кровать. Эл выглядел таким разомлевшим и измотанным, что я на секунду почувствовал укол совести. Впрочем, только на секунду. Я устроился рядом, положив ладонь на его поясницу. Под моей кожей я чувствовал, как напряжены его мышцы. — Расслабься, — я пустил по связи волну тепла и абсолютного спокойствия. — Я не дам тебе превратиться в «тряпочку».       Я разминал его тело, чувствуя, как он постепенно обмякает под моими пальцами. Его мурлыканье в подушку было лучшей наградой. Но когда он перевернулся и заговорил о делах компании… я увидел в его глазах то, что всегда заставляло меня уважать его больше всех остальных. Он беспокоился о моей нагрузке даже тогда, когда у самого дрожали руки. — Я не хочу быть твоим якорем… — прошептал он.       «Глупый мальчишка», — подумал я. Он никогда не был якорем. Он был ветром в моих парусах.       Но его бледность меня насторожила. Когда он признался, что его укачало, я мгновенно перешел в режим «альфа». Я коснулся его лба — температуры не было, просто реакция на откат адреналина и качку. Но его просьба о «твердой почве» отозвалась во мне странным резонансом.       Я прикрыл глаза, концентрируясь. Через связь я начал транслировать ему ощущение гранитной скалы. Я стал для него той самой землей, которой ему не хватало. Неподвижной, мощной, вечной. — Твердая почва, значит? — я посмотрел на него серьезно. — Мы вернемся, Эл. Прямо сейчас.       Я понимал, что наш отдых закончен. Внутри меня уже просыпался Директор, стратег, боец. Предчувствие, которое я не мог игнорировать, шептало, что покой — это роскошь, которую нам больше не дадут. Где-то там, за пределами этой яхты, мир уже начал трещать по швам. И я знал: чтобы удержать Элиона на ногах, когда начнется настоящее землетрясение, мне самому нужно стать чем-то большим, чем просто человеком. — Держись за меня, — я сжал его ладонь, чувствуя, как он доверчиво закрывает глаза. — Я — твоя почва. И я никогда не уйду у тебя из-под ног.