​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Огромные, все еще горячие колеса тяжелого байка медленно и плавно замерли у самого гранитного парапета набережной, оставляя на асфальте едва заметный след от разогретой резины. Здесь, вдали от залитых неоном центральных магистралей и вечного шума мегаполиса, огромный город казался непривычно притихшим, затаившим дыхание, а рокот океана, доносящийся из темноты, ощущался более глубоким, утробным и мощным, ритмично вторящим бешеному биению моего собственного сердца. Кайрен еще не успел окончательно заглушить мотор, который всё еще вибрировал под нами, а я уже отчетливо чувствовал, как мой внутренний эмоциональный предохранитель, перегруженный событиями этого дня, вот-вот сгорит с яркой вспышкой.       Лавина эмоций, которую я из последних сил сдерживал всю дорогу, цепляясь за спину мужа, наконец окончательно прорвала плотину и накрыла меня с головой, лишая возможности здраво мыслить.       «Остановись... пожалуйста, Кай. Прямо здесь. Мне жизненно необходимо просто выдохнуть», — послал я ему тихую, рваную, почти умоляющую мысль через нашу ментальную связь, чувствуя, как внутри всё дрожит.       Кайрен мгновенно и послушно щелкнул тумблером, обрывая жизнь стального зверя. Наступившая в ту же секунду тишина после многочасового яростного рева мотора показалась мне по-настоящему оглушительной; она была настолько плотной, что буквально физически давила на барабанные перепонки, заставляя мир вокруг на мгновение потерять четкость. Я едва дождался, пока он поставит тяжелый байк на подножку, и, сильно покачиваясь из стороны в сторону, неловко слез с высокого сиденья. Мои движения казались мне рваными, чужими, словно я управлял марионеткой.       Ноги, всё еще хранившие в себе ту самую бешеную, изматывающую вибрацию двигателя, внезапно, в один миг превратились в бесполезную мягкую вату. Я не упал — просто все жизненные силы за одну секунду вытекли из меня, оставив лишь пустую оболочку. Я плавно, почти грациозно, словно в замедленной съемке, опустился прямо на холодный, еще хранивший дневное тепло гранит набережной. Сел, широко расставив ноги в кожаных штанах и до боли упершись ладонями в неровные камни, отчаянно пытаясь удостовериться, что земля под нами — твердая, настоящая, незыблемая и больше никуда не ускользает от меня со скоростью двести километров в час.       Кайрен мгновенно, практически бесшумно оказался рядом со мной, словно материализовавшись из ночных теней. В этой пронзительной тишине набережной отчетливо и гулко прозвучал лишь один звук — глухой стук его тяжелого шлема, который он, не заботясь о сохранности дорогой экипировки, просто бросил на кожаное сиденье байка. Все его внимание, вся его воля были в этот момент сосредоточены исключительно на мне.       Он опустился на одно колено прямо передо мной на жесткие камни, и его лицо, обычно такое непроницаемое, холодное и величественное, сейчас выражало такую запредельную, почти пугающую степень сосредоточенности и искренней тревоги, что мне на секунду стало даже неловко за свою внезапную слабость перед ним. В его глазах я видел лихорадочный, быстрый поиск причины моего состояния — он буквально сканировал меня своим тяжелым взглядом, пытаясь понять, где именно я «сломался» под этим напором. — Эл? Элион, посмотри на меня сейчас же, — его голос, низкий и вибрирующий от скрытого, едва сдерживаемого напряжения, ворвался в мое затуманенное сознание, возвращая к реальности.       Его ладони, обжигающе горячие даже через плотный слой кожаных перчаток, властно и одновременно бережно обхватили мой шлем, фиксируя голову и заставляя меня посмотреть прямо на него. Сквозь прозрачный визор я встретился с его взглядом — темным, переполненным этой дикой, концентрированной силой, которую он больше не считал нужным сдерживать. Этот внезапный физический контакт стал для меня настоящим спасательным якорем, не давая окончательно уплыть в океан разбушевавшихся эмоций. Я кожей чувствовал исходящий от него жар, его колоссальную силу, которая теперь была направлена не на разрушение наших общих врагов, а исключительно на мою поддержку. — Что с тобой происходит, маленький? — быстро, почти прерывисто спрашивал он, внимательно и тревожно вглядываясь в мои расширенные зрачки. — Мы ехали слишком быстро? Ты не выдержал перегрузок? Снова дало о себе знать плечо? Или это сердце, Эл? Просто скажи мне хоть одно слово, не молчи.       Я дрожащими пальцами нащупал фиксатор и с тихим, механическим щелчком открыл визор шлема. Окружающий мир, до этого момента бывший лишь смазанным потоком огней, мгновенно обрел невероятную, почти болезненную четкость. В лицо ударил резкий, соленый запах залива и ночная прохлада, которая тут же начала остужать мою пылающую кожу. Я видел его глаза прямо перед собой — в их глубокой, темной радужке сейчас в мельчайших деталях отражались золотые и неоновые огни Инарды, превращая их в два драгоценных камня. В них плескалась такая дикая, неистовая тревога, смешанная с нежностью, что я невольно попытался слабо и виновато улыбнуться.       В этот момент я отчаянно хотел сказать ему абсолютно всё, что накопилось во мне. Хотел крикнуть во весь голос, как безумно и глубоко я его люблю. Хотел поблагодарить его за каждую секунду этого невероятного дня: за ту тяжелую, матовую винтовку, которая дала мне почувствовать вкус силы; за едкий, будоражащий запах пороха; за ослепительную белизну яхты; за этого черного стального зверя, который только что пронес нас сквозь пространство. Я хотел сказать, что он — мой единственный истинный дом, моя единственная надежда и мой персональный бог в этом холодном мире стали и денег.       Но мой голос просто пропал, словно его стерли. Я лишь беспомощно открывал рот, судорожно хватая ртом влажный воздух, как выброшенная на берег рыба. К горлу подкатил тяжелый, колючий ком, а к глазам мгновенно подступили жгучие, непрошеные слезы. И это совершенно не была боль. Это был тот самый настоящий эмоциональный передоз — редкий и пугающий момент, когда твоя душа всего за один день выросла в десять раз, впитав в себя слишком много жизни, а тело осталось прежним, маленьким и хрупким. Оно просто физически не справлялось с таким колоссальным объемом концентрированного счастья.       Я вцепился пальцами в его куртку, сминая дорогую, пахнущую дорогой выделкой и бензином кожу, и просто уткнулся лбом в его широкое, надежное плечо, ища опоры. Мои плечи начали мелко трястись в странном, беззвучном и счастливом смехе, который со стороны, наверное, больше походил на надрывные всхлипы. Я перестал пытаться говорить словами и начал транслировать ему через нашу ментальную связь всё без остатка: каждую ослепительную искру восторга, каждое пульсирующее «люблю», каждую каплю своего бесконечного обожания. Я выплескивал в него этот океан света, пока сам не начал чувствовать облегчение. — Кай, кажется, я только что... на мгновение буквально вылетел из реальности, — наконец выдохнул я спустя целую вечность, когда ко мне вернулся дар речи, хотя голос всё еще предательски дрожал. — Извини, что так сильно напугал тебя. Просто... всё это было слишком красиво, Кай. Яхта, стрельба, этот безумный байк... У меня такое чувство, что я всего за сегодня прожил целую полноценную жизнь. Ту самую яркую жизнь, о которой раньше даже мечтать не смел, считая её лишь красивой сказкой для других.       Я медленно подтянул колени к самому подбородку, продолжая сидеть на холодной гранитной плите и чувствуя, как мир вокруг наконец перестает вращаться. — Знаешь, когда мы неслись по набережной, разрезая этот воздух, я на секунду всерьез подумал: а что, если это всё — лишь прекрасный, слишком детализированный сон? — я поднял на него взгляд, в котором всё еще стояла влага. — Что, если я сейчас моргну и проснусь там, где нет никакого «нас», где есть только холод и одиночество? Мне стало так по-настоящему страшно, что я вцепился в тебя еще сильнее, пытаясь врасти в твою спину. Но потом я почувствовал твой запах, почувствовал твою твердую спину под своими ладонями... Спасибо тебе, Кай. За эти невероятные краски. Я никогда не думал, что скорость может быть такой... бесконечно освобождающей.

***

Кайрен

      Я смотрел на него, и внутри меня всё буквально сжималось от такой пронзительной, острой нежности, которую я, при всей своей хваленой выдержке, едва мог контролировать. В тот краткий миг, когда он обессиленно опустился на землю, я на долю секунды перестал дышать — мой разум, привыкший просчитывать худшие сценарии, уже мгновенно рисовал в воображении страшные картины внезапного приступа, скрытой травмы или последствий перегрузки. Но стоило мне коснуться его сознания, как через нашу ментальную связь на меня обрушился не крик боли или мольба о помощи, а ослепительный, невыносимо яркий и чистый свет его запредельных чувств.       Элион просто не выдержал невероятной яркости собственного счастья. Его нервная система, доведенная до предела сегодняшними событиями, дала сбой от избытка восторга, а не от горя.       Я даже не попытался сразу поднять его на ноги. В эту минуту мне было абсолютно плевать на свой статус Директора корпорации, на безупречность дорогой экипировки и на то, как нелепо со стороны может выглядеть сцена, где сам Кайрен Керн сидит на холодном, пыльном камне набережной, как обычный мальчишка. Я просто сел рядом с ним на гранит, чувствуя его холод, и крепко, до хруста притянул своего соулмейта к себе, пряча его от всего мира в своих объятиях. Мой Озоник, мое маленькое, неистовое солнце, которое сегодня светило так ярко и отчаянно, что едва не сожгло само себя дотла. — Тише, мой хороший... Тише, дыши, — негромко шептал я ему прямо в макушку, вдыхая запах его волос и чувствуя, как его судорожное, прерывистое дыхание постепенно начинает выравниваться, подстраиваясь под мой ритм. — Я знаю. Я всё чувствую, Эл. Каждую твою мысль, каждый удар сердца. Больше ничего не говори, просто будь здесь.       Я медленно и ритмично поглаживал его по спине, накрывая своей ладонью лопатки, и методично успокаивал его взбудораженное, рвущееся из груди сердце через нашу незримую связь. Мы просидели так в абсолютной тишине добрых десять минут, слушая лишь плеск воды. Далекий городской шум доносился до нас приглушенно, словно мы действительно находились под каким-то непроницаемым защитным куполом, созданным нашей общей энергией. — Это совершенно не сон, Эл, — произнес я глубоким, уверенным голосом, когда почувствовал, что он наконец нашел в себе силы поднять голову и посмотреть на меня. — И я обещаю тебе: это только самое начало нашего пути. У нас впереди еще вертолеты, багги, гонки по пустыне и еще полмира, который я так жажду тебе показать. Но сейчас... именно сейчас я хочу как можно скорее отвезти тебя домой, пока ты окончательно не превратился в ледяную гранитную статую на этой набережной.       Элион в ответ довольно, почти по-кошачьи замурлыкал, и я с облегчением почувствовал, как к нему стремительно возвращается его привычное, искристое озорство. Он поднялся, крепко опираясь на мою протянутую руку, и в его глазах, всё еще влажных от слез, снова заплясали те самые лукавые искорки, которые я когда-то полюбил всем своим омертвевшим существом. — Домой — это определенно хорошо, — согласился он, поправляя растрепанные волосы. — Но обещай мне прямо сейчас, Кай, что когда-нибудь ты всё-таки дашь мне попробовать самому нажать на газ на том самом багги где-нибудь в глубине пустыни. — Посмотрим на твое поведение, — сухо и привычно ответил я, стараясь сохранить маску строгости, хотя внутри меня уже давно было принято окончательное решение: я отдам ему абсолютно всё, что он только попросит, и даже больше.

***

Элион

      Пока Кайрен прогревал мотор, и его утробный, низкий рокот вновь начал разрезать ночную тишину набережной, я просто не смог удержаться. Поддавшись внезапному импульсу, я достал телефон, и его яркий экран на мгновение ослепил меня, контрастируя с глубокой тьмой залива. Я включил камеру и начал записывать короткое видео, чувствуя, как пальцы всё еще мелко дрожат от остатков адреналина.       В кадре крупным планом оказались мои собственные сияющие глаза, в уголках которых еще поблескивала не успевшая высохнуть влага — свидетельство моего недавнего катарсиса. Волосы, совершенно растрепанные яростным встречным ветром, торчали в разные стороны, придавая мне вид дикого, но абсолютно счастливого существа. На заднем плане, создавая идеальный контраст, возвышалась непоколебимая, широкая спина Кая и матовый силуэт байка на фоне черной воды залива, в которой дрожали отражения ночных звезд и далеких небоскребов. Я светился изнутри так ярко и искренне, что в этот момент, казалось, мог в одиночку заменить собой все фонари на этой пустынной набережной. — Посмотрите на меня сейчас, — прошептал я прямо в микрофон камеры, почти захлебываясь от подступившего к горлу восторга и чувства собственного всемогущества. — Я только что, буквально несколько минут назад, наконец-то узнал, что такое настоящая, ничем не ограниченная свобода. Кайрен... ты абсолютно сумасшедший, и я до безумия люблю каждую чертову секунду этого нашего общего безумия.       Я выложил это видео в сеть мгновенно, без единого фильтра и без какой-либо обработки. Пусть весь этот фальшивый мир видит меня таким — настоящим, взбудораженным и живым. Пусть они знают, что великий Директор Керн не просто управляет этой стальной империей и нашими жизнями — он готов подарить весь этот мир мне одному, просто потому, что я этого захотел.       Закончив с телефоном, я поднял взгляд на Кая. Он смотрел на меня сверху вниз, уже надев свой темный шлем, который делал его похожим на всадника апокалипсиса, но я отчетливо видел его взгляд через визор. Это был его фирменный взгляд — немного снисходительный, по-мужски ироничный, но при этом наполненный такой бездонной, осознанной и бесконечной любовью, что мне на мгновение снова захотелось упасть перед ним на колени. Он терпеливо ждал меня. Ждал, пока его «невыносимое, капризное сокровище» наконец вдоволь натешится своими эмоциями и цифровым признанием. — Ну что, всё? Наснимался? — прозвучал его глубокий, искаженный электроникой голос через гарнитуру шлема, в котором промелькнула едва заметная теплая усмешка. — Всё, мой Император, — я звонко хихикнул, чувствуя невероятную легкость во всём теле. Я одним плавным движением натянул шлем, пряча за темным стеклом свой торжествующий взгляд, и ловко запрыгнул на заднее сиденье байка, снова привычно смыкая руки в крепкий замок у него на талии. — Теперь я официально готов. Вези меня домой, Кай. Я всем своим существом готов к продолжению этой ночи.       Кайрен лишь молча качнул головой, выражая свое притворное смирение перед моими капризами, но я отчетливо, на ментальном уровне, почувствовал его теплое, вибрирующее «обязательно» в своих мыслях. Байк в ту же секунду яростно взревел, и мы снова мощным рывком сорвались в темноту, оставляя за собой на пустой набережной лишь запах соленого океана, жженой резины и затихающее эхо моего счастливого, беззаботного смеха.