​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Дверь в спальню закрылась за Кайреном несколько минут назад, но я продолжал сидеть на краю кровати, вслушиваясь в шум воды из ванной комнаты. Моя попытка поиграть в строгого надзирателя с этим «сексуальным постом» трещала по всем швам. Можно было сколько угодно обматываться простыней, строить из себя неприступную крепость и цитировать классиков литературы, но нашу связь обмануть было невозможно. Кайрен ушел красиво — сдержанно, холодно, как истинный Директор, принявший условия невыгодной сделки. Но сейчас через ментальный канал на меня обрушивался настоящий девятый вал. Он фонил так, что у меня, казалось, зубы начинали ныть от этого напряжения. Глухое, вибрирующее желание, перемешанное с тяжелой, тягучей нежностью и едва сдерживаемой жаждой обладания. Воздух в комнате стал тяжелым, наэлектризованным. Моя совесть, которая в этой новой жизни стала на удивление громкой, отчетливо шептала: «Ты его замучил, Элион. Пора платить по счетам».       Я поднялся, поправляя полы шелкового халата. Ткань ласкала кожу, напоминая о том, как вчера её ласкали чужие, сильные руки. Я направился к ванной, чувствуя, как внутри всё замирает в предвкушении.       Я вошел по-хозяйски, не стучась. Кайрен стоял у раковины, опершись на неё руками; его широкая спина была напряжена так, что каждый мускул отчетливо проступал под кожей, словно высеченный из гранита. Он не обернулся сразу, но я почувствовал, как по его телу прошла судорога узнавания. Я прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и дождался, пока он медленно повернет голову, одаряя меня своим фирменным тяжелым взглядом — тем самым, от которого у замов случаются инфаркты, а у меня по телу бегут искры. — Ты так красиво ушел, Кай, что я почти поверил в твое святое терпение, — произнес я, и мой голос в кафельной тишине прозвучал низко, с отчетливой хрипотцой. — Но связь-то не врет. Ты фонишь так, что у меня экран на телефоне греется от твоих мыслей. Давай сюда свою «непреклонность», Директор. Будем её исправлять.       Я оттолкнулся от косяка и в несколько шагов сократил расстояние. Кайрен застыл, его дыхание стало рваным, тяжелым. Я опустился перед ним на колени — медленно, глядя ему прямо в глаза, признавая его власть и одновременно заявляя о своей. Мои руки осторожно, почти благоговейно раскрыли полы его шелкового халата.       Он был великолепен. Его член, уже полностью пробужденный, тяжелый и багровый, рвался навстречу. Я замер на мгновение, рассматривая это произведение искусства. Ровный, внушительный, с набухшими венами, которые змеились по стволу, пульсируя в такт его бешеному сердцу. Кожа на нем была натянута до предела, атласная, горячая и невероятно чувствительная.       Я протянул руку и нежно, самыми кончиками пальцев, обхватил его у основания, чувствуя, как он дернулся в моей ладони, приветствуя меня. — Не бережет тебя хозяин... — прошептал я, подаваясь ближе, так что мое дыхание обжигало головку, где уже заблестела прозрачная капля предсемени. — Вон как тебе плохо, мой хороший. Совсем извелся, бедный. А Кайрену хоть бы хны, строит из себя железного человека, мораль читает про посты и воздержание. Плохой он у нас сегодня, да? Холодный такой...       Я провел большим пальцем по уздечке, не сводя глаз с его реакции. Кайрен судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в край мраморной раковины так, что костяшки побелели. — А ты же у меня такой красивый... — я продолжал ворковать, поглаживая ствол сверху вниз, чувствуя каждое биение крови внутри. — Ровный, налитой, горячий. Мой самый любимый. Помнишь, как ты позавчера меня любил? Как нам было хорошо вдвоем? Ничего, маленький, я здесь. Я всё исправлю. Никакой Директор нам не помешает.       Я подался вперед и коснулся самой верхушки кончиком языка, осторожно слизывая капельку его возбуждения. Вкус Кайрена — мускус, соль и чистая страсть. Я услышал его глухой стон, который вибрацией прошел через пол ванной. Я начал медленно вылизывать головку по кругу, уделяя внимание каждой складочке, каждому миллиметру. Мой язык двигался влажно и настойчиво, дразня уздечку короткими, щекочущими толчками. Затем я раскрыл рот и плавно, дюйм за дюймом, начал принимать его в себя. Горло сначала отозвалось протестом, но я расслабился, позволяя ему войти глубоко. Я обхватил ствол рукой у самого живота, чувствуя пальцами жар мошонки — яйца были тяжелыми, налитыми, готовыми к взрыву. Я начал ритмично двигаться, создавая вакуум, от которого Кайрен пошатнулся.       Я посасывал головку, концентрируясь на самых чувствительных зонах. Я ласкал его языком, обводил губами кольцо под краем плоти, прикусывал его — совсем слегка, ровно настолько, чтобы он потерял связь с реальностью. — Мой... — выдохнул я ему в пах, на секунду отстранившись. — Такой вкусный. Такой большой. Кай, ты слышишь, как он пульсирует? Он хочет меня больше, чем ты пытаешься казаться равнодушным.       Я снова взял его, на этот раз решительнее. Я перешел на глубокий горловой минет, позволяя Кайрену входить в меня до самого упора. Мои глаза заслезились, но это было сладкое мучение. Я слышал, как его контроль рассыпается в прах. Кайрен начал толкаться навстречу, его движения становились яростными, нетерпеливыми. Он схватил меня за волосы, не больно, но властно, направляя мою голову, требуя еще больше этой обволакивающей темноты моего горла.       Я ускорился, работая и ртом, и рукой одновременно. Я ласкал его яйца, перебирал их пальцами, вызывая у него новые и новые вспышки стонов. Вакуум, который я создавал, заставлял его вздрагивать всем телом. Я чувствовал, как он напрягается, как его тело деревенеет, достигая критической точки. — Эл... черт, Эл... — прохрипел он, и я почувствовал, как внутри него начинается лава.       Последние толчки были яростными. Мощная струя горячего семени ударила мне в горло, заполняя рот до краев. Я не отстранился. Я сжал его губами еще крепче, принимая в себя всё — его силу, его разрядку, его любовь. Я чувствовал, как он пульсирует во мне, отдавая всё накопленное напряжение за этот сумасшедший день.       Когда он наконец затих, я медленно отстранился. На моих губах остался след его финала, и я, не отрывая от него глаз, медленно слизал его, проглатывая. Это было моим личным актом капитуляции перед ним. — Вкуснее ничего в жизни не пробовал, Кай, — честно признался я, улыбаясь той самой дерзкой и влюбленной улыбкой, от которой у него всегда теплел взгляд. — Мой пост официально аннулирован.

***

Кайрен

      Когда он вошел в ванную с этим своим несносным, торжествующим видом, я был готов приказать ему уйти, лишь бы не сорваться. Но Элион на коленях — это была сцена, против которой у моей воли не было ни единого шанса. Ни одна система защиты в моем теле не смогла бы заблокировать тот импульс, который пронзил меня при виде его, склонившегося перед моим возбуждением.       Я слушал, как он разговаривает с моим телом. Его слова... нежные, ласковые, почти интимные обращения к моему члену — это было изощренной психологической пыткой. Он признавал его своим, он хвалил его, он дразнил его, игнорируя моё лицо, но обращаясь напрямую к моему инстинкту.       Его голос, его горячее дыхание на моей коже... когда он коснулся меня языком, я понял, что проиграл. Но когда он взял меня в рот — так жадно, так умело и глубоко, — мир просто перестал существовать. Стены ванной, небоскреб, Кернос — всё исчезло. Остался только этот влажный, горячий космос, который засасывал меня целиком.       Я чувствовал каждое движение его языка, каждое нежное касание его пальцев к моим яйцам. Это было за гранью обычного удовольствия. Это была высшая степень доверия. Когда он перешел на горловой минет, вбиваясь в меня так самоотверженно, до слез, до хриплых звуков — я едва не потерял сознание от этого всепоглощающего чувства. Я хотел быть мягче, хотел сдержаться, но его страсть, его напор раззадорили во мне хищника.       Я кончал в него, чувствуя, как каждая клетка моего тела вибрирует от облегчения. Это была не просто разрядка — это было излияние всей той нежности и ярости, которую я копил в себе. И когда он сказал, что это было «вкусно», глядя на меня этими своими невозможными, влажными глазами...       Я понял, что никакой «пост» в этом доме не продержится и часа, если он будет смотреть на меня так. Этот мальчишка выпил мою волю до дна и попросил добавки.       Я потянулся к нему, подхватывая под мышки и поднимая с колен. Его губы были припухшими, взгляд — затуманенным, но в нем светился чистый триумф. Моя связь с ним сейчас была такой чистой и звонкой, что я почти физически ощущал его радость. — Ты невыносим, сокровище, — хрипло произнес я, прижимая его к себе, вжимаясь лицом в его плечо, вдыхая его запах. — Ты просто уничтожил всё моё самообладание за пять минут.       Эл довольно прижался ко мне, обхватывая меня руками. Я чувствовал, как он улыбается мне в шею. Он победил. Снова. И, видит Кернос, я был счастлив быть побежденным именно им. — Завтрак мы всё-таки съедим. Но за твой «подвиг» я буду благодарить тебя еще очень долго, — прошептал я.