​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Дорога до центра заняла совсем немного времени, но салон черного «Призма-Инферно345» — бронированной машины новой серии с хищными обводами — буквально искрил от того напряжения, что скопилось между нами. Кайрен вел машину одной рукой, его пальцы уверенно лежали на руле, а вторая ладонь собственнически покоилась на моем бедре. Он чуть сжимал пальцы каждый раз, когда я начинал ерзать от нетерпения, и это прикосновение сквозь ткань брюк жгло сильнее открытого огня. За панорамными окнами в неоновом мареве проносились небоскребы Таэр, но я видел только отражение мужа в темном стекле — сосредоточенное, предвкушающее и пугающе спокойное.       Мы остановились у невзрачного здания в одном из тихих переулков VIP-сектора. Здесь не было кричащих витрин, только массивные дубовые двери и лаконичная золотая табличка с номером «01». Внутри нас встретил густой полумрак, запах дорогого табака, селективного парфюма с нотами ветивера и новой, тончайшей выделки кожи. Это был закрытый бутик «Ателье Теней», место, где не просто продавали одежду, а шили билеты в любые, самые запретные фантазии элиты Империи.       Тишина здесь была абсолютной, нарушаемой лишь мягким ворсом ковров под ногами. На вешалках из темного дерева висели шедевры портновского искусства. Я медленно шел вдоль рядов, касаясь пальцами тканей. Здесь были мундиры всех эпох и родов войск: тяжелые шинели из кашемира цвета ночного неба, расшитые серебром камзолы, напоминающие об эпохе первых завоевателей, и современные тактические костюмы из матового полимера, который облегал манекены как вторая кожа. В углу я заметил секцию «гражданских» образов: белоснежные рубашки с накрахмаленными воротничками, которые выглядели как орудие пытки для нерадивых школьников, и строгие костюмы-тройки, сшитые так безупречно, что в них можно было подписывать смертные приговоры.       Но я сразу заметил его. Мундир капитана военно-воздушного флота Империи. Это был не просто костюм — это был манифест власти. Глубокий черный шелк с едва заметным отливом, жесткие плечи с золотыми нашивками, указывающими на высший командный чин. Тяжелые латунные пуговицы с гравировкой императорского двора и идеально скроенные брюки со строгими, бритвенно-острыми стрелками. Рядом на подставке лежала фуражка с высокой тульей и золотым шитьем на козырьке.       Я схватил этот комплект, чувствуя его неожиданный вес, и, не дожидаясь консультанта, который тенью следовал за нами, потянул Кайрена за собой в сторону дальних примерочных. — Иди за мной, — скомандовал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Азарт разгорался внутри, требуя немедленного выхода.       Я затолкнул мужа в просторную кабину, больше похожую на роскошный кабинет, обитую тяжелым изумрудным бархатом, и с четким, металлическим щелчком провернул засов. Положив форму на кожаный пуф, я отошел на шаг, скрестив руки на груди. — Надевай. Всё до последней детали. Я хочу видеть, как ты превращаешься в того, кто не знает пощады. Я хочу видеть процесс.       Кайрен усмехнулся — медленно, по-хищному, ничуть не задетый моим командным тоном. Скорее наоборот — его забавляла эта смена ролей. Он начал раздеваться. Его движения были ленивыми, подчеркнуто уверенными. Я наблюдал, затаив дыхание, как он натягивает брюки, которые идеально подчеркнули его мощные бедра, как застегивает белоснежную сорочку, скрывая под ней рельеф мышц, который еще утром ощущал своими губами.       Когда Кайрен накинул тяжелый китель, застегивая его на все пуговицы до самого горла, и поправил фуражку, воздух в кабине стал таким густым, что его можно было резать ножом. Передо мной больше не был «мой Кай». Это был Капитан Керн. Командующий. Человек, чье слово — закон, а чье молчание — приговор. — Кай... — я подошел к нему почти вплотную, чувствуя, как от него веет холодом и неоспоримой силой. — А теперь посмотри на меня так, будто я — всего лишь досадная помеха на твоем пути. Голосом босса. Скажи мне, что я здесь никто.       Кайрен на мгновение прикрыл глаза, словно переключая какой-то внутренний тумблер. А когда открыл их — сердце у меня пропустило удар.       Перед со мной стоял ледяной незнакомец. Его взгляд стал пронзительным, смотрящим сквозь меня, словно я был прозрачным стеклом или досадным пятном на палубе его корабля. Он чуть приподнял подбородок, и по нашей ментальной связи ударило такой мощной, сокрушительной волной доминирования, что у меня предательски подкосились колени. Я почувствовал, как буквально потек от этого зрелища; тело отозвалось на холод в его глазе жаркой, тягучей влагой внизу живота. — Ты слишком много на себя берешь, кадет, — произнес он охрипшим, пугающе ровным тоном. В его голосе не было ни капли прежней нежности, только лязг металла. — Ты думал, что этот полет — прогулка? Ты ворвался в мой отсек, нарушил устав и теперь смеешь смотреть мне в глаза?       Он сделал шаг вперед, вытесняя меня из пространства, заставляя вжаться лопатками в мягкий бархат стены. — Встань на колени, — скомандовал он, и это было не предложение. Это был приказ, не терпящий возражений. — Докажи, что ты стоишь хотя бы секунды моего личного времени. У тебя есть ровно минута, чтобы я не вышвырнул тебя через шлюз без парашюта. Меня прошибло током от макушки до пят. Каждое слово ввинчивалось в мозг. Я вскрикнул, когда рука Кайрена в черной кожаной перчатке — тонкой, пахнущей дорогим составом — резко вцепилась в мои светлые волосы, заставляя закинуть голову и подставить горло. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — прорычал он, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное. — Ты — всего лишь игрушка, решившая, что может управлять капитаном.       Кайрен грубо, почти рывком сорвал с меня одежду. Ткань затрещала, и я остался полностью обнаженным, беззащитным под этим ледяным, препарирующим взглядом. Его ладонь в перчатке скользнула по моей шее вниз, оставляя за собой шлейф мурашек. — Да... именно так... Кай... — простонал я, теряя связь с реальностью. — Для тебя я «Сэр» или «Капитан», ничтожество, — отрезал он, вжимая мою спину в прохладное зеркало примерочной.       Холодный металл пуговиц его мундира впился в мою грудь, создавая невыносимый контраст с жаром моей кожи. Никаких прелюдий. Никаких ласк. Кайрен действовал с пугающей эффективностью военного: смазка, презерватив — всё это было сделано с такой четкостью, что я едва успевал соображать.       И вот он вошел в меня — одним мощным, сокрушительным толчком, заполняя до предела, заставляя меня выгнуться и вцепиться пальцами в его плечи, обтянутые черным шелком. — Тихо, — его голос прозвучал прямо над моим ухом, когда я попытался издать звук. — Ты не имеешь права голоса, пока я не позволю. Терпи. Это твоё наказание за дерзость.       Его взгляд оставался таким же ледяным и надменным, даже когда его тело двигалось в яростном, сокрушительном ритме. В зеркалах, окружавших нас, отражался этот безумный натюрморт: строгий, безупречный черный китель капитана, золотые нашивки на широких плечах, фуражка, чуть сдвинутая на лоб, — и моя бледная, дрожащая кожа, мои ноги, обхватившие его талию, и выражение полной, безграничной капитуляции на моем лице. Каждый его толчок был как удар молота, вбивающий в меня осознание: я полностью, до последней клетки, принадлежу этому человеку. Этому холодному пилоту, который сейчас брал меня так, словно вымещал всю ярость за нарушенный покой своего судна. — Скажи это, — приказал он, ускоряя темп до предела, от которого в глазах начали взрываться сверхновые. — Кому ты принадлежишь, кадет? — Тебе... Капитан... — я захлебывался восторгом и болью, чувствуя, как мир схлопывается в одну точку. — Только вам... делайте со мной что хотите...       Это был идеальный сценарий. И то, как Кайрен сейчас сжимал мои волосы, как он смотрел на меня сверху вниз с этой пугающей, высокомерной улыбкой, говорило об одном: он наслаждался этой игрой ничуть не меньше меня. Мы оба были соучастниками этого преступления против приличий, и ни один из нас не собирался останавливаться.

***

Кайрен

      Когда дверь примерочной захлопнулась с тяжелым, окончательным щелчком, я понял, что назад пути нет. Элион хотел игры? Он хотел увидеть во мне безжалостную машину, лишенную сочувствия? Что ж, я был готов дать ему это. Я годами выстраивал свои внутренние барьеры, и обрушить их, превратившись в «Капитана», было до пугающего легко.       Я раздевался медленно, чувствуя на себе его лихорадочный, горящий взгляд. Эл думал, что он режиссер, но как только я надел этот китель, правила изменились. Шелк мундира был холодным и тяжелым. Золотые нашивки на плечах словно добавили мне веса, окончательно вытесняя «домашнего Кайрена». Когда я поправил фуражку, глядя на себя в зеркало, я увидел там не мужа, а расчетливого хищника. И это отражение мне понравилось.       Я переключил тумблер.       По нашей связи я ударил по нему холодом — не тем, что ранит, а тем, что подчиняет. Я видел, как Элион дрогнул. Видел, как его зрачки расширились, заполняя радужку, и как его дыхание сбилось. Он хотел «Холодного босса»? Получай. — Ты отнимаешь мое время, кадет... — мой собственный голос показался мне чужим. Слишком ровным. Слишком опасным.       Внутри меня в этот момент кипел котел. Вид его бледной кожи на фоне изумрудного бархата, его светлые волосы, за которые мне хотелось вцепиться... Это было на грани. Но я держал маску. Я заставил его встать на колени не потому, что хотел унизить, а потому, что хотел видеть эту тотальную капитуляцию в его глазах.       Когда мои пальцы в черной коже перчатки коснулись его волос, я почувствовал его дрожь. Она передалась мне через кожу, через ментальную связь, отзываясь в моем паху тугой, болезненной пульсацией.       «Смотри на меня...»       Я видел его беззащитность, когда срывал с него одежду. Он был как натянутая струна. Каждый мой жест был выверенным, лишенным лишней суеты. Я не давал ему нежности, потому что знал — сейчас она ему не нужна. Ему нужна была эта грубая, властная определенность.       Когда я вошел в него, я едва не сорвался сам. Его тело было таким тесным, таким горячим, а металл пуговиц моего мундира, впившийся в его грудь, создавал невыносимую, почти болезненную симфонию ощущений. Я смотрел в его глаза — затуманенные, полные восторга и мольбы — и чувствовал себя богом этой маленькой, душной кабины.       Я вбивал в него каждое движение, каждый толчок, наслаждаясь тем, как его ноги обхватывают мой китель. В зеркалах я видел нас: черная сталь мундира и его фарфоровая, покрытая испариной кожа. Контраст был идеальным.       Он звал меня «Капитаном», и в этот момент я действительно им был. Я вел этот корабль прямо в шторм, и мне было плевать, если мы разобьемся о скалы в финале. «Кому ты принадлежишь?..» — этот вопрос был нужен мне больше, чем ему. Мне нужно было услышать это признание, пока я нахожусь в этой роли.       Когда он закричал моё «звание», захлебываясь оргазмом, я почувствовал, как моя ледяная маска дает трещину. Я накрыл его губы своими, заглушая крик, и выплеснулся в него с такой яростью, будто это был мой последний полет.       Я еще долго не отпускал его, прижимая к себе, чувствуя, как его сердце колотится о мой расшитый золотом мундир. Я был Капитаном. А он был моим самым ценным трофеем. И я не собирался возвращать его из этого плена еще очень, очень долго.