​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Тишина коридора, ведущего прочь от банкетного зала, лишь подчеркивала тот бешеный, рваный ритм, в котором билось мое сердце. Кайрен резко развернул меня к себе, обрывая наш стремительный марш по мрамору коридора, но инерция ярости внутри меня была слишком велика. В моей голове всё еще ядовитым эхом звенело это мерзкое, брошенное Грэмом: «говорящий аксессуар». Внутри меня всё клокотало и бурлило, словно раскаленная лава в жерле вулкана; если бы мысли могли убивать на расстоянии, Виктор Грэм уже превратился бы в горстку серого пепла под ногами своих прихлебателей. Я буквально рычал про себя, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой — дикое, почти первобытное желание с разворота ударить в печень этому напыщенному индюку, размозжить его холеное лицо о поднос с шампанским не проходило, а лишь разгоралось. Кайрен перехватил мой взгляд, и я увидел, что его собственные глаза потемнели до цвета грозового неба. Он почувствовал мою ярость через нашу связь так остро, словно его самого обдавало крутым кипятком. Мой гнев был для него густым, терпким и опасно вибрирующим, он заполнял пространство между нами электрическими разрядами.       Кай резко схватил меня за предплечье, его пальцы стальными тисками сомкнулись на графитовой ткани пиджака, и толкнул первую попавшуюся дверь. Это была пустая малая гостиная — одна из тех комнат для приватных бесед, с тяжелыми бархатными шторами, не пропускающими свет, и глубокими креслами, погруженная в густой, вязкий полумрак. Как только дверь со щелчком заблокировалась, я развернулся, собираясь выплеснуть всё то негодование, что душило меня изнутри. — Кай, ты слышал, что этот ублюдок себе позволил?! — начал я, задыхаясь от возмущения, но слова застряли в горле.       Кайрен не стал спорить. Он не стал успокаивать меня дежурными фразами или логическими доводами Директора. Вместо этого он сделал то, чего я никак не ожидал в этот момент, и что мгновенно выбило воздух из моих легких. Он медленно, с тем самым сокрушительным достоинством, которое не покидало его даже в самые интимные минуты, опустился на колени прямо передо мной.       Светлая ткань его жемчужно-серого пиджака, безупречно чистого, дорогого и отливающего серебром, коснулась пола, собирая пыль и безвозвратно пачкаясь о ворс ковра, но Кайрену было абсолютно плевать на свой идеальный образ. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его синих глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхало такое темное, густое и греховное пламя, что у меня подкосились ноги. — Твоя ярость прекрасна, сокровище, — прошептал он, и его голос физически и ментально отозвался в моем сознании мощной вибрацией. — Но не трать её на мусор вроде Грэма. Трать её на меня. Ты — единственный человек во всех мирах, кто имеет право поставить меня на колени. Я в твоей полной власти, Элион. Это твоя обещанная награда. Покажи мне, насколько ты зол.       Я почувствовал, как ярость мгновенно, за доли секунды, переплавилась в густое, тягучее и невыносимое возбуждение. Вид могущественного Кайрена Керна, хозяина этой империи, в его светлом «ангельском» костюме, стоящего передо мной в позе покорности, был настолько «неправильным», порочным и притягательным, что в глазах потемнело. Я дрожащими пальцами рванул ремень своих графитовых брюк, металлическая пряжка звякнула в тишине комнаты, и Кайрен тут же перехватил инициативу.       Его горячие, широкие ладони легли на мои бедра, уверенно и властно потянув ткань вниз вместе с бельем. Когда я полностью открылся ему, представ во всей своей нагой готовности, Кайрен на мгновение замер. Его взгляд, тяжелый и жадный, прошелся по моему члену, на котором уже выступили капли предэякулята. Он любовался каждой деталью: сеточкой вздувшихся вен, проступающих под тонкой кожей, цветом головки, моими светлыми лобковыми волосами. А затем он подался вперед.       Первый контакт был обжигающим. Кайрен обхватил меня губами, сразу заглатывая на максимально возможную глубину, так что моя головка уперлась ему прямо в глотку. Я судорожно выдохнул, задыхаясь от остроты ощущений, и мертвой хваткой вцепился в его мощные плечи, комкая светлую шерсть пиджака.       Это не было просто техничным минетом — это было поклонение. Кайрен действовал жадно, напористо, вкладывая в каждое движение рта всю свою преданность. Его язык, горячий и шершавый, медленно и тщательно обводил венечную борозду головки, ласкал чувствительную уздечку, а затем он снова и снова насаживался на меня, принимая в себя весь мой ствол до самого основания. Я чувствовал, как его зубы иногда опасно и возбуждающе задевают кожу, как его челюсти двигаются, создавая невероятный вакуум.       «Ты мой повелитель... мой единственный господин...» — мысли Кайрена текли в мой разум раскаленным потоком. — «Я принадлежу тебе каждой клеткой. Пей мою преданность, Эл. Чувствуй, как сильно я хочу ублажить тебя, как я хочу раствориться в твоем удовольствии».       От этих трансляций меня прошиб пот. Я откинул голову назад, упираясь затылком в холодное дерево двери, в то время как внизу всё буквально горело. Кайрен не жалел сил: его левая рука спустилась ниже, пальцы начали ласкать мою мошонку, перебирая яички, в то время как рот превратился в горячий, тесный и влажный тоннель. Звуки всасывания, приглушенные стоны и всхлипы Кайрена в этой мертвой тишине гостиной казались оглушительными.       Каждое движение его языка по моей плоти доводило меня до исступления. Когда Кайрен начал двигаться быстрее, добавляя интенсивности и ритмично вбирая меня в себя до упора, я понял, что стою на самом краю бездны. Я сжал его густые темные волосы, направляя его голову, толкаясь навстречу его рту. Через секунду мое тело прошила мощная, ослепительная судорога. Я излился прямо ему в рот, шумно, на грани крика выдыхая всё то напряжение, что копилось во мне весь этот бесконечный вечер. Гнев, обида на Грэма, ревность — всё это ушло вместе с горячими толчками семени.       Кайрен не отстранился. Он продолжал ласкать меня губами, пока не собрал всё до последней капли, проглатывая мою сперму с таким видимым удовольствием, будто это был нектар богов. Он медленно поднял голову, тыльной стороной ладони вытирая уголок влажных губ. Его жемчужный пиджак был безнадежно помят, колени испачканы, волосы растрепаны моими пальцами, но в его глазах светилась такая безграничная, чистая любовь и обожание, что мое сердце пропустило удар. — Теперь тебе лучше? — тихо спросил он, не поднимаясь с колен, всё еще оставаясь в позе моего раба.       Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в коленях и глядя на этого невероятного, невозможного мужчину. Гнев исчез без следа. Осталось только бесконечное, нерушимое чувство нашей связи — связи, которую не сможет поколебать ни один «чистильщик» в этом мире. — Намного лучше, Кай... намного лучше.

***

Кайрен

      Тишина коридора звенела, но в моей голове стоял другой гул — я чувствовал, как внутри Элиона закипает живое, раскаленное золото ярости. Его гнев был почти осязаемым: терпким, едким, пахнущим грозой и жженой сталью. Это чертово «аксессуар» от Грэма впилось в его гордость, и я ощущал, как мой муж мысленно разрывает этого стервятника на части. Его кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки, а через нашу связь ко мне прилетали всполохи его желания — ударить, уничтожить, стереть в порошок.       Я не мог просто стоять и смотреть. Его боль и гнев были моими. Я схватил его за предплечье, чувствуя под пальцами напряжение каждой мышцы, и толкнул первую попавшуюся дверь. Малая гостиная встретила нас полумраком и тяжелым запахом пыльного бархата. Как только замок щелкнул, Эл взорвался. — Кай, ты слышал, что этот ублюдок...       Я не дал ему договорить. Я знал, что слова сейчас бессильны. Ему не нужны были мои заверения в том, что Грэм — труп. Ему нужно было доказательство его власти надо мной. Его исключительности.       Я медленно опустился на колени. Это был осознанный, почти религиозный жест. Я чувствовал, как ткань моего жемчужно-серого пиджака — безумно дорогого, символизирующего мою чистоту перед инвесторами — касается ковра, собирая на себя грязь этого места. Мне было плевать. В этот момент я не был Директором Керном. Я был мужчиной, который готов был сжечь свою империю, лишь бы этот янтарный взгляд снова стал теплым. — Твоя ярость прекрасна, сокровище, — прошептал я, глядя на него снизу вверх. Я видел, как расширились его зрачки, как гнев в его глазах начал тонуть в густом, темном возбуждении. — Но не трать её на мусор. Трать её на меня. Это твоя награда. Покажи мне, насколько ты зол.       Когда он дрожащими руками рванул ремень, и его плоть освободилась от ткани, я на секунду замер. Я обожал его тело. Каждую венку, пульсирующую на его возбужденном члене, каждую складку нежной кожи на уздечке. Я видел капельки предэякулята на головке — прозрачные и блестящие, как роса на лезвии ножа. Мой язык сам мазнул по губам в предвкушении.       Я подался вперед и обхватил его. Влажное, горячее тепло моего рта приняло его полностью. Я слышал его судорожный выдох — звук, который был для меня ценнее всех контрактов мира. Я заглатывал его глубоко, до самого основания, чувствуя кожей лица тепло его лобковых волос и терпкий запах мускуса, смешанный с ароматом нашего общего пота.       Это было поклонение. Я действовал жадно, работая языком по венечной борозде, собирая каждую каплю его возбуждения. Я хотел, чтобы он чувствовал: я принадлежу ему весь, без остатка. Мои щеки втягивались, создавая плотный вакуум, а рука ласкала мошонку, осторожно перебирая яички, чувствуя, как они подтягиваются от удовольствия.       «Ты мой повелитель... мой господин...» — я транслировал ему эту мысль с такой силой, что она, должно быть, жгла его разум. «Пей мою преданность. Чувствуй, как сильно я хочу тебя ублажить».       Я видел сверху, как мои руки в белых манжетах сжимают его бедра, как мнется мой светлый пиджак под его пальцами. Я слышал свои приглушенные стоны и всхлипы, когда он с силой сжимал мои волосы, направляя мои движения. Мне нравилось это доминирование. Мне нравилось быть на коленях перед ним, чувствуя вкус его семени еще до того, как оно брызнет мне в глотку.       Когда ритм стал неистовым, и Эл начал толкаться мне навстречу, я добавил интенсивности. Я сжал губы сильнее, лаская головку кончиком языка, пока не почувствовал ту самую судорогу, которая прошла через всё его тело.       Горячие, густые толчки заполнили мой рот. Я не отстранился, принимая его семя до последней капли, проглатывая его с жадностью и глубоким удовлетворением. Для меня это был акт причастия. Вкус его спермы на моем языке был вкусом нашей победы, нашей неразрывной связи.       Я поднял голову, чувствуя влагу на губах и подбородке. Я видел его — растрепанного, тяжело дышащего, с затуманенным взглядом. Его гнев испарился, оставив только чистую, кристальную любовь. — Теперь тебе лучше? — тихо спросил я, всё еще не поднимаясь с колен.       В этот момент я был готов остаться здесь навсегда, у его ног. Грэм мог говорить что угодно, но правда была в том, что в этой гостиной на коленях стоял Бог этой империи, и он принадлежал только Элиону.