​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Кайрен

      Последний толчок вырвал из нас обоих хриплые, надрывные стоны, которые, казалось, впитались в сами стены спальни, становясь частью истории этого дома. Я почувствовал, как горячая волна моего семени заполняет Элиона, разливаясь внутри него густым, обжигающим потоком, маркируя его изнутри так глубоко, как только возможно. Я не просто кончил — я излился в него с какой-то яростной щедростью, чувствуя, как часть жидкости тут же начала лениво и бесстыдно вытекать, пачкая его бледные бедра и шелк простыней.       Я нежно погладил его по влажной спине, переводя дыхание. Мой взгляд скользнул ниже, по его тонкой коже, и я с мрачным удовольствием зафиксировал следы своего недавнего безумия: на его бедрах расцветали темные, багровые синяки — четкие отпечатки моих пальцев там, где я держал его особенно крепко. Эти метки были лучше любых драгоценностей; они говорили о том, что он принадлежит мне до последней капли крови. Его тело было мягким, податливым, лишенным сил, но в нашей связи я ощущал нечто, что приводило меня в полнейший экстаз. Несмотря на то, что он лежал на мне тряпочкой, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи и прерывисто дыша мне в кожу, он не отпускал меня. Его анус судорожно, до боли туго сжимал мой член, не давая выйти ни на миллиметр. Он словно инстинктивно пытался удержать меня внутри навсегда, и эта безмолвная жажда сводила меня с ума сильнее любого крика.       В этот миг мой внутренний зверь не просто урчал — он довольно порыкивал, празднуя абсолютный триумф. Я чувствовал себя хозяином положения, альфой, который только что окончательно закрепил свое право на это сокровище перед лицом всей Империи. Чтобы продлить это упоительное чувство обладания, я еще сильнее подался вперед, загоняя свой член до самого основания, чувствуя, как моя головка буквально впечатывается в его изгиб. — Мы пойдем сегодня к твоим родителям, Эл, — прошептал я ему в самое ухо, наслаждаясь тем, как его тело мгновенно отзывается мелкой дрожью на вибрацию моего голоса. — Будем вести себя там чинно, благородно, как и подобает образцовой паре. Но знай... до самого вечера, до того момента, как мы выйдем из дома, я буду в тебе. Постоянно. Мы сейчас спустимся обедать, и я не выну из тебя ни на мгновение. Так что держись, сокровище.       Я почувствовал, как он тяжко, надломленно простонал в мое плечо, но в этом звуке не было и тени протеста. Только полное, деструктивное согласие. — И еще, — я понизил голос до самого интимного предела, едва заметно прикусывая его мочку. — Я не буду тебя чистить. Перед самым выходом я вставлю тебе анальную пробку, чтобы всё моё семя осталось внутри. Ты просидишь с ней весь вечер, чувствуя, как я заполняю тебя, как моя часть плещется в твоем нутре. А когда мы вернемся... я войду снова, и мы продолжим.       Через нашу ментальную связь я ощутил такой мощный всплеск его эмоций — гремучую смесь из стыда, возбуждения и обожания — что на мгновение сам потерял ориентацию в пространстве. Мы оба стали сумасшедшими. Это осознание ударило в голову чистым адреналином, заставляя кровь бежать быстрее. Мы переступили ту черту, за которой «нормальность» перестала существовать. Эл послал мне импульс абсолютного, безоговочного подчинения — он хотел этого безумия так же сильно, как и я.

***

Элион

      Мир вокруг меня плыл и мерцал, как отражение в потревоженной воде. Я чувствовал себя абсолютно опустошенным и одновременно переполненным до самых краев — физически и ментально. Когда Кайрен начал подниматься, не разрывая нашего соприкосновения, я лишь судорожно обхватил его шею руками, боясь соскользнуть в пустоту. Он дотянулся до тумбочки, взял влажные салфетки и с каким-то странным, почти осязаемым сожалением вытер остывающую сперму с наших бедер, стирая лишь внешние следы. Но то, что было внутри — то тяжелое, горячее озеро, которое он оставил во мне — осталось нетронутым, пульсируя в такт моему сердцу.       Когда он начал вставать, удерживая меня на себе, я не смог сдержать надломленного стона. Мои ноги безвольно обхватили его мощную талию, и каждый его мускул под моей кожей ощущался как натянутый стальной трос. Началось наше совместное мучение. Кайрен сделал первый шаг, и я почувствовал, как его член внутри меня смещается, вонзаясь еще глубже, массируя и без того наэлектризованные, чувствительные стенки. Это была самая сладкая пытка в моей жизни — ощущать его вес, его уверенное движение и то, как гравитация заставляет его входить в меня до боли, до золотых звезд в глазах.       Лестница на первый ярус стала настоящим адом, вымощенным экстазом. На каждой ступеньке Кайрен чуть подбрасывал меня, чтобы перехватить удобнее, и каждый раз он с глухим, влажным звуком вбивался в меня до самого предела. Я уткнулся лбом в его твердое плечо, чувствуя, как через связь от него исходит волна неимоверного, хищного азарта. Он наслаждался тем, как я беспомощно дрожу в его руках, как мой анус непроизвольно и часто сокращается, пытаясь подстроиться под ритм его шагов и удержать его мощь.       В гостиной нас уже ждал обед. Ароматы, созданные Жаном, обычно вызывали у меня дикий аппетит, но сейчас они казались лишь блеклым фоном для той бури, что бушевала в моем теле. Кайрен сел в глубокое кресло, не вынимая из меня ни на миллиметр, и прижал меня еще ближе к своей горячей груди. Я уже не мог стонать вслух — сил не осталось даже на это, поэтому я просто стонал мысленно, надеясь, что через наш канал он слышит каждую ноту моего изнеможения и восторга.       На столе стояло плато с морепродуктами: нежные гребешки в сливочно-трюфельном соусе и тончайшие ломтики подкопченного лосося с каперсами. Кайрен взял серебряную вилку и начал кормить меня, словно я был фарфоровой куклой, перемежая это своими собственными глотками ледяного белого вина. — Ну как, сокровище, тебе нравится еда шеф-повара? — Кайрен вдруг прервал тишину, и я увидел, как он довольно щурится, глядя на мои припухшие, искусанные губы. — Или тебе больше нравится чувствовать, как я нахожусь в тебе прямо сейчас, пока ты глотаешь этот соус?       Я мысленно рыкнул на него, вкладывая в этот импульс всю свою любовь и негодование. «Ты еще издеваешься, гад такой... любимый и единственный гад. Ты прекрасно знаешь ответ», — моя мысль была колючей, но пропитанной нежностью.       Я чувствовал через связь, как он буквально упивается этим моментом, этим абсолютным доминированием. Его член внутри меня снова начал подавать признаки жизни, становясь ощутимо тверже и горячее. Каждый раз, когда я сглатывал нежный гребешок, мои внутренние мышцы непроизвольно сжимались вокруг него, вызывая у Кайрена довольную, почти дьявольскую ухмылку. — Ну что, пошли мыться? — спросил он, когда тарелки опустели, а в его глазах снова зажегся тот самый темный, пожирающий огонь. — Нет... — я протестующе уткнулся носом в его ключицу, вдыхая сандал и океан. — Дай мне... немного отдыха. Я хочу просто посидеть так. Мне нужно набраться сил, чтобы пережить твою «сладкую пытку» по пути в ванную. Пожалуйста, Кай.       Мы остались сидеть в огромной гостиной. Я чувствовал, как его рука собственнически покоится на моей пояснице, прижимая меня к себе, а его член продолжает оставаться моим центром мира.       Тишина была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным тиканьем приборов в глубине пентхауса и моим собственным, всё ещё неровным дыханием. Я сидел на коленях Кайрена, полностью растворяясь в его мощи, чувствуя себя маленькой лодкой, пришвартованной к огромному, непоколебимому причалу. Еда Жана оставила во рту приятное послевкусие, но истинный голод, тот, что жил глубоко под кожей и заставлял меня сжиматься вокруг Кайрена, был лишь слегка притуплен.       Я чувствовал Кайрена каждой клеточкой своего ануса — это было глубокое, первобытное осознание его присутствия внутри меня. Он действительно не выходил, соблюдая свое властное обещание. Его член, всё ещё пугающе горячий и твердый, заполнял меня до самого основания, создавая ощущение невероятной, почти граничащей с болью полноты. Это не было просто физическим актом; это было врастание одного существа в другое. Я чувствовал, как наэлектризованные стенки моего ануса медленно, лениво пульсируют, обхватывая его ствол, словно живой, разогретый бархат, пытающийся удержать это тепло как можно дольше.       В какой-то момент, когда мир вокруг окончательно перестал существовать, я ощутил, как Кайрен начал двигаться. Это не были те яростные, сокрушительные толчки, что сотрясали стол в кабинете или простыни в спальне. Это было едва заметное, тягучее покачивание бедрами прямо в глубине мягкого кресла. Медленно, буквально по миллиметру, он начал скользить внутри меня, превращая наше единство в бесконечную пытку удовольствием. — Кай... — выдохнул я ему в шею, и мой стон, тихий и надломленный, утонул в складках его распахнутого шелкового халата.       Я чувствовал, как его головка, тяжелая и обжигающая, мазнула по моей простате. Этот мимолетный, почти случайный контакт вышиб из моих легких остатки воздуха, заставляя пальцы на ногах судорожно подогнуться. Внутренние стенки, обильно смазанные его семенем и остатками геля, податливо расступались под напором его мощи, а затем снова жадно смыкались, буквально засасывая его обратно при каждом микродвижении. Это был самый ленивый и в то же время самый томительный секс в моей жизни — секс, лишенный спешки, но наполненный абсолютной одержимостью.       Кайрен обхватил мои ягодицы своими огромными, горячими ладонями, чуть приподнимая меня и снова плавно опуская на себя. Я чувствовал, как его яички тяжело бьются о мои бёдра при каждом его движении, напоминая о том, как много он в меня вложил. Его уздечка нежно щекотала мой вход, вызывая новую волну мурашек, которая электрическим разрядом пробегала от самого копчика до кончиков волос. Наша связь вибрировала от его темного, густого удовольствия — я кожей чувствовал, как он упивается моей полной беспомощностью, моим тихим, прерывистым поскуливанием и тем, как я, лишенный воли и костей, растекался в его руках, словно медуза, выброшенная на берег его страсти.       Я не выдержал этого напряжения и прильнул к его губам, ловя его дыхание, пахнущее белым вином и неизменным сандалом. Мой язык скользнул по его зубам, ища опоры в этом океане ощущений. Кайрен ответил на поцелуй властно, забирая мою инициативу, но без лишней спешки, продолжая свой размеренный, гипнотический ритм внизу. Я чувствовал, как его член внутри меня становится еще больше, еще требовательнее, словно он питался моей реакцией. Его эрекция буквально распирала меня, заставляя чувствовать каждый миллиметр его кожи, каждую вздувшуюся вену на его тяжелом стволе.       Мои руки, всё ещё лишенные сил, блуждали по его широким плечам, находя путь под ткань халата к живой, горячей коже. Я снова и снова находил те самые глубокие царапины на его спине, оставленные моими ногтями, осторожно касаясь их подушечками пальцев, словно пытаясь загладить вину и одновременно закрепить след. Я впился зубами в его ключицу, оставляя новый, багрово-синий след собственности, и Кайрен в ответ лишь крепче сжал мои бедра. Его пальцы почти до боли впились в мои мышцы, там, где уже расцветали синяки. — Ты такой горячий... — прошептал он мне в самые губы, и я почувствовал, как через ментальную связь на меня обрушилась волна его абсолютного, граничащего с безумием обладания. — Я чувствую, как ты судорожно сжимаешься вокруг меня, Эл. Как ты пытаешься забрать меня всего, до последней капли.       Я мог только стонать, не в силах облечь свои чувства в слова. Каждое его движение, каждый ленивый, круговой поворот его бедер был направлен точно в цель. Он знал топографию моего тела лучше меня самого; он безошибочно чувствовал, когда я был готов сорваться в новый оргазм, и специально, с какой-то садистской нежностью замедлял темп, доводя меня до исступления.       Его рука скользнула под мой халат, и я вздрогнул, когда его пальцы коснулись моей груди. Кайрен начал нежно поглаживать мои соски, которые от постоянного контакта с кожей и тканью стали невыносимо чувствительными. Каждое касание его подушечек отдавалось резким импульсом прямо внизу, там, где мы были соединены. Я окончательно потерял связь с внешней реальностью, проваливаясь в этот кокон из запахов и тактильных ощущений.       Мы сидели так в бархатном полумраке гостиной, два сумасшедших, связанных одним общим безумием и одной судьбой. Смазка тихо, порочно хлюпала, когда он чуть резче подавался вверх, и этот звук казался мне самой прекрасной и честной музыкой в этом фальшивом мире. Мы не просто занимались сексом — мы срастались, впитывались друг в друг, подготавливая почву для той бесконечной ночи, что ждала нас впереди.       Я чувствовал, как он медленно ведет меня к новому пику, не давая упасть в бездну окончательно, но и не позволяя расслабиться ни на секунду. Это была сладкая, тягучая пытка, которую я готов был терпеть вечно, лишь бы не прерывать этот контакт. И когда Кайрен снова замер, просто прижимая меня к своей груди и позволяя своему члену пульсировать внутри моего ануса, я окончательно обмяк на его плече. Я понял, что ужин с родителями действительно станет лишь коротким, досадным перерывом в этом бесконечном празднике нашей плоти, где он — мой единственный закон, а я — его самая драгоценная и преданная добыча.       Кайрен продолжал медленно и успокаивающе поглаживать мою спину, его рука скользила по позвоночнику вниз к пояснице, закрепляя ощущение безопасности. Мы дышали в унисон, и в этой тишине я чувствовал, как его член всё ещё властвует внутри меня, напоминая о том, что его обещание — это не просто слова, а физическая реальность, которую он не намерен нарушать.