Мой будущий муж рекламировал мне обувь во сне для повышения продаж

До конца осени Джек проходил в обуви, что продал ему Мариел. По утрам, надевая эти особенные ботинки, он чувствовал во рту неприятное послевкусие от последней встречи. Извиняться за вспыльчивое поведение не хотелось. Пусть Ростер будет благодарен своим малодушным сердцем за то, что Грин сразу не разнес его идею в пух и прах. Глупую идею! Идиотскую. С наступлением промозглой зимы пришлось перейти на зимние ботинки. Джек надеялся, что со сменой обуви перестанет думать об осеннем недоразумении, но у судьбы были свои планы. Теплые башмаки впивались в пятки твердостью, отсутствие гибкости напрягало стопу. К вечеру прогулка от машины до дома заставляла Джека чувствовать себя игрушечным солдатиком с негнущимися конечностями. Мысли заказать обновку в “Ростер Прайм” приходили не раз. Мозг приводил немало убедительных аргументов в пользу плана, но на дуэль с ним выходило раненое озлобленное сердце. Оно с надрывом напоминало об отсутствии благодарности у Мариела за умеренную критику плана, отчего мозг получал нокаутирующий удар и замолкал. Раз за разом. Подпитывался праведный гнев еще и проблемами на работе благодаря Грэйму. Джек привык и к капризным нервным заказчикам, но статус возможно будущего мэра Сталлеберга вызывал определенные трудности во взаимодействии с настолько занятым заказчиком. В душном кабинете для общих собраний они проводили время теперь ежедневно, правки от заказчика сыпались с поразительной скоростью. Каждый крик начальника Вильямса все больше сжигал кислород в излишне отапливаемом помещении. – Ха… – Джек потянул ворот рубашки, пытаясь остудить шею. – Я весь уже взмок. Сидящая рядом Карма пыталась обмахивать бойфренда папкой с устаревшими подсчетами, но тот все равно вспотел до пятен на одежде. – От его криков еще хуже. Открыли бы окошко. – Маркс, Грин, есть что сказать? – козлов отпущения Вильямс нашел без особых проблем. – Нет, сэр, - (устало протянула Карма) – А мне есть. Нужно обсудить с Грэймом новые правки. Иначе его желания выйдут нам боком. От слов Джека начальник пошел пятнами. На его влажной шее проступили красные крапинки, напоминающие волдыри. Видя, как Вильямс раздул небольшую грудную клетку, каждый приготовился к паре крепких высказываний. И не ошиблись. – Грин, самый умный здесь? Ты мне, недалекому, сообщи, как кандидата в мэры выцепить среди забитого расписания. Есть идеи? Нет? Тогда заткни свой бесполезный рот. И переделывай отчеты. Понятно? – Да, сэр. “Быстрее сделаю свою часть, быстрее все сдадим. Останусь после работы. Хуже не будет”. Возвращаясь домой в одиннадцатом часу вечера, хотелось только насладиться тишиной и личным пространством. Кулич был потревожен перемещением с крышки телевизора на место рядом с хозяином, Джек не был уверен, ударит ли того током от включенного прибора. – Не нюхай, это пиво. Тебе такое нельзя. К сосискам тоже не лезь. У папы ужин бездомного. Ни одного кота в мире это бы не остановило, Кулич вальяжно прошелся по спинке дивана и предпринял новую попытку нападения на запасы хозяина. Джек, почти моментально среагировав, хлопнул по столу ладонью. Обиженный питомец из вредности прошипел нечто ругательное на своем кошачьем и сбросил пульт на пол. Последние минуты “Гусиного балета” сменились повтором вечерних новостей для самых поздних зрителей. На экране Грэйм. Грин устало закатил закатил глаза, прежде чем сосредоточиться на пиве. “И здесь его наглая рожа. Будто на работе хватает”. – Если б не это твое убогое интервью, я бы вернулся домой вовремя. Пытаясь найти более расслабляющую позу, Джек вытянул ноющие от напряжения ноги. Еще пару недель назад он мог не думать о неприятных ощущениях, ботинки от “Ростер Прайм” словно сделаны самим дьяволом. Они искушали незамысловатым, но стильным дизайном, гибкостью и легкостью в носке. Не сравнится с заводской, где годами штамповали привычное обывателю барахло. И почему союз врачей до сих пор не засудил производителей за массовые искривления ступней? Личная выгода? На секунду боковым зрением Джек увидел нечто знакомое на экране телевизора, моментально теряя интерес к размышлениям о врачах. Взгляд приковался к экрану с редкой проходящей рябью, ночное вещание не отличалось качеством. Несмотря на тусклую цветопередачу, внешнее сходство корреспондента с таким же рыжим Ростером установилось легко. Достаточно различных черт, но одинаковые очки и огненная копна волос их роднили. – Ха-а, как Вас зовут? Представьтесь. – Да, конечно. Корреспондент политической колонки Мартин Рихтер. На несколько секунд крупный план задержался на раздраженном лице Грэйма. В глаза бросилось, как политик, услышав имя, стер с виска скопившуюся влагу рукавом. Манжет моментально взмок. – Мартин Рихтер? Да кого Вы пытаетесь обмануть? Что Вам от меня нужно? “Да что с ним?” – по позвоночнику Грина прошелся холодок, и он сосредоточил все внимание на кандидате в мэры. Корреспондент, почуяв сенсацию из-за мелкого скандала, приосанился и попытался задать вопрос. Однако Грэйм уже дал безмолвный приказ для охраны, стиснув пальцы в кулак. Несчастного под общие вздохи выволокли спиной вперед. Конференция продолжилась, но сбивчивое дыхание политика и резкие ответы выдавали стресс. “Он тоже заметил сходство? Мариел решил воплотить план в жизнь?” *** Узнать ответы на эти вопросы подвернулась возможность только через пару дней. К работягам подкралась пятница, не заинтересованная окончанием задач. Срочные подсчеты от Грэйма уже в третий раз начинались заново. Постройка жилого комплекса для среднего класса населения была амбициозным планом для всех сторон. Выборы должны завершиться через год, каждый из серьезных кандидатов пытался заработать баллы от общественности любым способом. Большинство выбрали нечто более простое и быстрое: постройка детского сада, реконструкция площадок для многодетных, частые рассказы о проектах для ремонта школ бедняков. Но Бастер Грэйм любил выделяться. Его намерение отстроить новый спальный район под средний класс наделало немало шумихи в СМИ. У “Открытых Просторов” порывались даже взять интервью, как у одного из звеньев масштабного проекта, но руководство “добро” не дало. Сотрудничество с таким человеком могло сорваться в любой момент. Погруженный в мысли Джек сосредоточенно кликал по кнопкам калькулятора, забивая щелчками пространство. Стрелки на часах показывали десятый час вечера, следовало заполнить еще хотя бы две накладные и уже отправляться домой. Отдых на выходных представлялся весьма туманно: наверняка все мысли будут только о следующей рабочей неделе. – Эй! Открывай, пиздюк! Боишься? – Да мы почти не тронем! Пару зубов – и дело с концом! Приглушенные голоса доходили из-за толстого стекла на этаже. Похоже на пьяную ругань между должником и одалживающим, только вот первого никак не слышно. Джек бы так и не обратил внимание, если бы не звуки ударов по стеклу. Звонкое лязганье раздражало и отвлекало от работы. “Аргх… достало”, – Грин ненадолго схватился за голову. – “Неужели нельзя тише учинять свои разборки”. Любопытство взяло над ним верх. Медленно подходя к окну, Джек ожидал увидеть лишь бомжатскую разборку за украденные вещи или парочку пьяниц с дракой из-за горячительных напитков, но его догадки сильно разнились с тем, что происходило на улице. Ему хватило нескольких секунд, чтобы начать действовать почти инстинктивно. В голове лишь стандартное оправдание: “Так надо”. Мозг не хотел погружаться в детали, хотя под ребрами от этой сцены странно кольнуло. Двое громил, обступившие вход “Ростер Прайм”. Камни, летящие в дверь и вывеску. Смех нападающих. И испуганное лицо владельца лавки. Мариел не кричал, а до боли стискивал зубы, пока пытался сдвинуть комод в качестве баррикады. Его лицу не шло это отчаяние и испуг. Такие люди всегда должны улыбаться. Вместо лифта Джек выбрал непривычный лестничный пролет до первого этажа. Длинные ноги, не запомнившие сантиметры между ступеньками, спотыкались, пропускали одну или две. Не скатиться кубарем удалось лишь благодаря деревянным перилам. – О… охрана! Нарушители! С… Сюда! Чтобы обыграть воодушевленных безнаказанностью людей требовалась сноровка. Это не партия в шахматы, но тактика в действиях нужна в любом случае. Испуг у нападающих может вызвать разве что активный гражданин, не закрывший глаза на беспредел в его районе. Жизнь заставляла покорно опускать глаза при виде несправедливости, но Джек решил, что сейчас это должно прекратиться. Отбросив сомнения, он кричал, вызывая нервные оглядки со стороны бандитов. Его голос гулко разлетался между домами, отскакивая от стен и возвращаясь массивным эхом. Возмущенное рявканье неизвестного мужчины спугнуло незнакомцев. Напоследок один из них с силой бросил камень в витрину, от столкновения по стеклу резво поползли крупные трещины. – Ты… я запомнил… ха… твое лицо, урод! Жди повестку в суд! Непривычно быстрый бег выбил из Джека весь дух. Стоя на крыльце “Открытых Просторов”, он набирал в легкие воздух, задерживал дыхание и кричал, что есть мочи. А после он пару секунд переводил дух, собирал силы и снова привлекал внимание. За ним следом выбежал престарелый охранник офиса, чье красноватое лицо намекало на пристрастие к выпивке на рабочем месте. – Негодяи! Если б не убежали, вызвал бы полицию. А теперь-то уже все… приехали. Оставаться и дальше равнодушным Грин уже не мог. Впопыхах Мариел не успел задернуть шторы, потому и остался у всех на виду. Похож на рыбу в аквариуме, неприятное зрелище. – Ростер? Ростер, открывайте, – хриплый голос звучал параллельно с настойчивым стуком. – Это Джек Грин. Нападавших нет. – Нет? Вы не лжете? – Они сбежали, услышав про охрану. Открывайте, я не буду ждать вечность. Изнутри раздалось кряхтение и скрипы. Одна за одной ненадежные баррикады из первых попавшихся вещей раздвигались обратно по углам. Джек опустил ручку двери и толкнул внутрь, когда в проеме заметил тусклую полоску света. В воздухе витали остатки паники, а в помещении царили беспорядок и хаос. Деревянные колодки рассыпаны по полу, шкафы частично опустошены: из них доставали инструменты потяжелее, чтобы припереть вход. Обрезки кожи, стружка и прочие отходы в общей суматохе разлетелись по всей мастерской. Запыхавшемуся Мариелу до этого не было никакого дела. Может это и верно в такой ситуации. – Кто это был? Ростер, Вы их знаете? Голова отрицательно мотнулась из стороны в сторону. – А причину нападения знаете? – Ммх… догадываюсь. – Это связано с планом покорить сердце Грэйма своими обувками? – Что? Нет, с чего Вы это взяли, Джек?! Голос владельца мастерской предательски сорвался. Джек заметил, как на самом деле трясло Мариела. Тот, пытаясь найти себе какое-то применение, цеплялся за любую мелочь поблизости, но не мог удержать даже иглу. Проворные пальцы, стёртые до грубых темных мозолей, не взаимодействовали с привычными предметами. Стресс и его последствия выжидали свой час. – Это не ваше дело, Джек. – Да. – Но… Вы проницательны, Джек. – Согласен. – Может быть во сне что-то пошло не так, потому они и пришли сюда. И вам, Джек, пришлось прийти мне на помощь. – Заладили вы, – фыркнул Грин. – Джек, Джек, Джек. Нравится мое имя? – Чего? Нет! – Ростер возмущенно вздохнул. – Слишком короткое и простое. Как слово-паразит. – То есть, спасший Вас человек – паразит? – Нет, тц… Вы не так все воспринимаете. Как всегда. – Ах, ну ясно. Неловкое молчание наполнило комнату, заползло в каждый ее уголок. Стоящий в дверях Джек чувствовал его под кожейя, а Ростер неожиданно решил не блистать красноречием. Уходить не хотелось, хоть и оставаться не было причин. Возможно прошло около минуты, а может и весь час, прежде чем Мариел раскрыл рот. Уставший от ожидания Грин прислонился к одному из закрытых стеллажей. – Все проходило как обычно, даже жаловаться нечего. Я выстроил структуру сна, показывал его великим политиком, купал в овациях и обожании, а затем заставил оступиться. В этот момент остановил время, дабы дать нам уединиться, восстановить репутацию новыми ботинками, но вот тут все и пошло не по плану. На этом моменте Мариел замолчал. Джек, борясь с нетерпением, едва сдержал крик “Ну и?”. Он видел, как этот рассказ влиял на мастера: дрожь усилилась, превращаясь в неконтролируемую тряску. Пришлось скрыть порыв подойти и взять того за плечи, ему оставалось только ждать. – В восторг он не пришёл. Более того, он осознал, что тут я чужой, – ком в горле мешал говорить непрерывно. – Он запомнил сказанное мной и начал допытываться. Как из рупора кричал: “Мариел Ростер? Что тебе надо, Мариел Ростер из “Ростер Прайм”? Я запомнил тебя, Мариел Ростер. Я тебя из-под земли достану”. Это дало мне идею, я решил сбежать от него, закопавшись. Но теперь он руководил сном. Земля с-стала промерзлой и раскопать её не удавалось. Тогда оставалось бежать. Я побежал. Он оказался на удивление проворным. Нет, это я не мог быть юрким. В общем, чудом ушел живым. От его рассказов Джеку пришлось воспользоваться стоящим неподалеку креслом для ожидающих клиентов. Он предполагал, что Грэйм мог что-то заподозрить, но его власть над сном поразила с неприятной стороны. Насколько этот человек властный, что и в собственном сознании держит такой жесткий контроль? Похоже на бомбу с неизвестным веществом внутри. Усталость неожиданно свалилась на плечи, будто в момент на горб упал целый район Сталлеберга, и только шестеренки в голове крутились как заведенные. – Ростер, не поймите меня неправильно. Я скажу то, что должен. Очевидные вещи. Обдумывать Вам их самостоятельно. Легкая неловкость Джека выдавалась сжатыми замок пальцами. Между скрепленными руками поблескивал пот. – Играть с политиками опасно. Я говорил. Вы не послушали. Теперь нужны радикальные меры. Откройте свой бизнес в другом городе. Смените название. Будет Вам счастье. Можно не рассчитывать на спокойную жизнь в Сталлеберге. “Ну вот, я сказал то, что должен. Стабильный план без особых трудностей. Надо лишь…” – И что? Отдать ему мое место? Проиграть? Сдаться? Приглушенный голос в тишине звучал особенно громко. Хотелось закрыть уши, дабы не оглохнуть. Может было бы лучше держать рот на замке, потому что риторика Мариела поражала нестабильным идиотизмом. – Это не проигрыш. Тактическое отступление. – Ах, вот оно что. Великий стратег Джек Грин советует мне сбежать в другой город после неудачного нападения двух непонятных придурков? Собрать манатки и пуститься снова искать свою судьбу? Чувствовать себя неприкаянным, лишним стежком на коже. Ну уж нет. Нетрудно было понять, что за каждым предложением стояла история одного человека. Джеку трудно было понять желание уехать из родного города. А если ты уже не на своем месте, то к чему убиваться о новом переезде? Ни один город не сможет стать тебе родиным, так к чему терзания? – Ростер, Вы только переехали. Деньги за аренду вернут, сбережения тоже есть. В чем проблема найти другой дом? Раз решились быть раком- отшельником, так соответствуйте. Пытаясь успокоить молодого владельца мастерской, Грин все больше бередил его раны. Говорить мягче не в его стиле, а Мариел, такой же мужчина, должен привыкнуть к подобной манере общения. Однако порыв загладить вину за излишнюю резкость все же пророс в душе назойливым сорняком. – Рак-отшельник, да, Джек? Что ж, некоторым отшельникам тоже хочется перестать искать и засесть в одной раковине. Не Вам, ни разу не переезжавшему, раздавать такие совет. Желание навести порядок пересилило. Клерк резво заработал щеткой и совком, сгребая в одну кучу осколки, опилки и обрезки. Разбросанные чертежи он свернул в аккуратные тубусы и оставил на захламленном столе. Не имея понятия каким образом рассортировать инструменты, особенно столь специфичные, Джек задумчиво почесал затылок. – Да, тут я не надёжный советчик. Куда это определить? – То есть, Вы будете мне давать… – Мариел прервал речь, чтобы стать застигнутым врасплох. – Эти коробки в отсек В1. Спасибо. Разговор сам с собой сошел на нет. Ростер несколько раз порывался прикрикнуть, назвать Грина пообиднее, но оказывался обезоружен уборкой этого непредсказуемого человека. Спас, дал тупой совет, обозвал, потом еще совет и теперь протирал пол от мусора. Возможно это такая тактика, но Мариелом не собирался вестись. – Что же, я закончил, – Джек подал голос через час. – Вы будете уезжать? В ответ он получил очередное мотание головой. Но оно и не удивляло, кого мог переубедить клининг? – Джек, вы зайдете за зимней обувью? – голос Мариела звучал тихо и неуверенно. – Я подумаю, Ростер. Доброй ночи, – его силуэт скрылся за дверью с табличкой “закрыто”. Мариел неловко оттянул у ворот свитера, ощупывая расцветающие синяки после тяжелой ночи.